Так мы простояли еще минут двадцать. Всё же минут сорок я бы нашёл.

Выйдя на улицу почти вылетая как перышко на меня резко обрушился груз разочарования в себе.

— Ну на кой хер я сказал Максу что сам схожу за машиной, когда он предлагал её перегнать!

Но страдал я недолго, мне было слишком легко на душе. Открыв карты на смартфоне, я пошагал к ближайшей станции метро.

Полтора часа в подземных тоннелях среди лучших представителей разнообразных рас, и я уже на месте. Проходя мимо Чистого Листа мне в глаза, бросилось огромное количество представителей разных ведомств и служб. Тут даже были служители спец корпуса.

— Пойду ка я дальше не отсвечивая.

Спустя еще час. Я уже стоял напротив своего минивэна, покрытого граффити и с проколотыми колесами.

— Миленько. — подметил я и забравшись через люк зацепил сумку с инструментами и униформой.

Не зная куда ехать решил пока вызвать эвакуатор. Завершив звонок, я переоделся в униформу и напялив сумку двинулся к станции метро. В этот момент зазвонил телефон, на экране высветился неизвестный номер.

— Штопоров? — мужской голос, прокуренный, командный. Голос человека, который привык отдавать приказы и привык, что эти приказы выполняют. — Ты клинер из «Чистого Листа»?

— Всё зависит от того, кто спрашивает. И от того, сколько платит.

— Комендант общежития маго-техникума, полковник запаса Степаныч. У меня тут ЧП. Студенты после экзамена устроили баталию. Коридоры в пене и какой-то гул с чердака доносится. Три этажа затопило. Приезжай сейчас же.

— Я не «сейчас же». Я через часик на метро. Мне нужно позавтракать и настроиться на вашу пену морально. Это целый процесс.

— Морально? Ты клинер или психотерапевт?

— И то, и другое. За ваши деньги я буду хоть Папой Карло.

Голос вздыхает. Я слышу, как на заднем плане кто-то плачет — молодой женский голос, почти в истерике.

— Ладно, через час. Оплата — тридцать тысяч. Учительский совет скинулся. Больше не можем мы не олигархи.

— Тридцать — не густо, но и отказать я не смогу. Есть у меня пунктик детишек выручать. Диктуйте адрес. — сказал я открывая блокнот и доставая ручку.

— Химмаш, улица Магическая, 17. Общежитие № 3. Спроси Степаныча на проходной. И пожалуйста поторопись — пена уже на лестнице образовывается.

Маго-техникум. Студенты. Пена от неудачных заклинаний, дикий вой с чердака. Тридцать тысяч. И какой-то плачущий женский голос на фоне.

— Обычный выезд. — сказал я и потопал к станции.

По прибытию в аункт назначения, искать здание не пришлось.

Общежитие маго-техникума — это типовое здание из красного кирпича, пять этажей, обшарпанное, с коваными решётками на окнах. Над входом табличка: «Маг-техникум им. Г.А. Громова. Общежитие № 3. Посторонним вход воспрещён. Нарушители будут заколдованы». Под самой табличкой — свежие следы надписей. Кто-то написал: «Степаныч — козёл». Светится зелёным, но без магического зрения плохо видно. Писал явно туповатый студент, потому что орфография хромает — слово «козёл» через «э».

Вхожу через огромные кованые ворота проходя мимо парковки. На стоянке стоял фургон неизвестной мне фирмы «Блиц Чистка» внутри которого что-то активно обсуждали два мужика. Когда я попал в их поле зрение они уставились на меня рылами агентов ФБР в черных очках и провожали меня взглядами пока я не подошел к двери.

Захожу через главный вход. Вахтёрша — бабка лет семидесяти, с лицом, которое видело всё, включая изобретение колеса и первые опыты по магической телепортации. Она смотрит на меня поверх очков так, будто я должник, который не вернул ей пять копеек ещё в прошлом веке.

— Ты кто ещё такой? — молвила она хрипом смотря исподлобья.

— Клинер, Чистый Листъ. Степаныч вызвал.

— А, тот самый? — она окидывает меня взглядом, оценивая форму, сапоги, рюкзак. — Форма-то мятая. И грязная совсем. Не уважаешь себя?

— Да я и вас то не слишком уважаю, уважаемая. Это рабочая форма, бабушка. Она должна быть грязной. Иначе клиент может не понять, за что платит.

— Умный как погляжу? Смотри, не умничай тут. Степаныч умников не любит.

— У вашего Степаныча выбора как такового нету.

— Проходи не выпендривайся. Второй этаж, левое крыло. Только осторожно, там такая вонь стоит. И не вздумай курить на лестнице — датчики сработают.

Поднимаясь по лестнице, выхожу в коридор. Стены обклеены плакатами: «Магия — это гарантия карьеры!», «Не превышай источник!», «ГосМагНадзор следит за тобой», «Курить — здоровью вредить.».

Под ногами хлюпает — пол мокрый, но не от воды. Я наклоняюсь, трогаю пальцем. Липкое, светится слабым оранжевым, на пальце остаётся слизистый след, который начинает пульсировать.

Эргическая пена с примесями. Не такая опасная, конечно, как ожившая слизь, но мерзкая, очень липкая и быстро распространяется.

Продвигаясь дальше по коридору, чую запах. Смесь палёной шерсти, пролангового масла, немножечко настоек и страха.

Слышу крики, ускоряю шаг. Молодые голоса, испуганные.

— Сдерживай это! Не пускай! Оно растёт!

— Я сейчас! Щас я ему! У меня источник на нуле, я ничего не могу!

— А я говорила — нухуй было варить эту жесть!

— Семёнова следи за выражениями!

— Простите пожалуйста! Нехер было варить эту смесь!

— СЕМЁНОВА!

Захожу в левое крыло через дверь. Ещё один коридор длинный, метров тридцать. Я что попал в Хогвартс с Алиэкспресса?

Стены покрыты чем-то, что когда-то было штукатуркой, а теперь напоминает лицо подростка после экзамена в рассвете пубертата — всё в прыщах светящихся выпуклостей. На полу — лужи, которые переливаются всеми цветами радуги, как бензиновая плёнка. На потолке — подтёки, с которых капает густая, медленная субстанция. В воздухе — летающие сгустки, похожие на медуз, только поменьше. Они парят, кружатся, и когда касаются стены — образуют новые очаги пены.

В конце коридора стояли четверо человек. Двое парней, девушка, лет по семнадцать-восемнадцать и престарелый толстоватый мужик в тельняшке. На остальных форма студентов — серые свитера с эмблемой техникума (молния, пересечённая с книгой). Они бледные, с трясущимися руками, с тёмными кругами под глазами. У одного парня из носа течёт кровь. Я подхожу ближе.

— Штопоров? — он смотрит на меня, щурится. — Тот самый из «Чистого Листа»? Раиса Павловна о тебе хорошо отзывалась. Сказала: «Парень без тормозов и чистит как зверь».

— Он самый. Как зверь, чистит мистер Поппер. А я просто человек с ведром и шваброй.

— Ну наконец-то, — он облегчённо выдыхает. — Смотри, что устроили.

Он кивает на коридор. Я внимательно осматриваю из голов студентов. Стены покрыты пеной и странными подтёками источающие оранжевые пары. Это такое явление, когда студент пытается импровизировать, но у него не хватает источника, концентрации или с ингредиентами путает. Вместо приворотного зелья, которое и так не работает получается липкая субстанция, которая прилипает ко всему, что движется, и пахнет палёной шерстью и масло. Она очень токсичная и быстро заражает всё вокруг. Если её не убрать, через неделю она покроет всё здание.

Я быстро соображаю, что к чему и командую всем свалить в ужасе темпом вальса.

Как только мы спустились вниз я обратился к Степанычу:

— Какой моральный урод, с пониженной социальной ответственностью такое сотворил? — спрашиваю я, хотя, итак, всё было очевидно.

— Старшекурсники эти вот, — вздыхает Степаныч, почёсывая затылок. — У них завтра экзамен по зельеварению. Преподаватель — старый магический волк, бывший боевой маг. Он решил устроить им практический экзамен и задал приготовить зелье. Ну и один из них выбрал зелье приворота. Будто они работают.

Он кивает на первокурсников. Девушка всхлипывает, вытирая лицо рукавом. Парень с кровью из носа пытается её успокоить, но у него самого руки трясутся. Второй парень сидит на корточках, обхватив голову руками, и раскачивается взад-вперёд.

— А чё не вызвали штатного клинера техникума? — спрашиваю я, прикидывая масштаб катастрофы.