Демир никак не мог перестать хохотать, охапками сгребая документы, подбегая к огромному камину и швыряя их в огонь. Сначала повалил густой дым, огонь словно бы приутих, но затем языки пламени жадно вцепились в бумагу, закручиваясь с нарастающим гулом. Демир взломал следующий шкаф, затем еще один. Торговые соглашения. Документы о крышевании рэкета. Договоры о долевом владении. Закладные на жилье. Он хохотал как сумасшедший, прекрасно понимая, что Вави совершенно точно убьет его, когда осознает, что именно он натворил.

Бумаг скопилось так много, что они уже не помещались в камине. Листы тлели прямо на полу. Демиру было плевать. Он продолжал швырять все новые порции в огонь, перемежая их обломками стенок шкафа, чтобы костер разгорелся как следует. В одиночку уничтожить провинциальную семью-гильдию просто потому, что ты оказался заперт в их кабинете, и тебе плевать, что будет по их возвращении. Это было не просто забавно. Это было гомерически смешно.

Ровно до тех пор, пока не вспыхнули настенные гобелены.

Чиата метнулась в переулок, на бегу осыпаемая осколками кирпичной стены от попадания пуль. Добежав до другого конца, она сделала два шага, а затем, под новым вражеским огнем, отскочила назад и прижалась к укрытию под звуки выстрелов из карабинов и ругательств. Она стиснула зубы и сделала успокаивающий вдох. Затем, зажав меч под мышкой и удерживая в зубах украденный подсумок с патронами, принялась перезаряжать пистолет.

«Не стреляйте впустую!» — рявкнул кто-то.

«Да она только что была там!»

«Ага, пять секунд назад!»

«Ну его к черту», — панически вклинился другой, высокий голос. «Вы видели, что она устроила с Корго и его парнями? Я сваливаю».

«Только посмей».

Дальше посыпались новые проклятия и затяжной спор. Чиата наклонила голову, пытаясь поточнее определить источник первого голоса. Она вспомнила, что один из наставников рассказывал ей об оссанской военной тактике. В традициях балкани целиться в командира считалось неджентльменским поступком, но если уж ты в Оссе…

Она резко высунулась из-за угла, навела пистолет на лицо примерно в сорока шагах от себя и спустила курок. И сразу же вернулась в укрытие, слушая чей-то истерический, панический хохот.

«Пресвятые боги, меня всего мозгами забрызгало!»

Кого-то вывернуло наизнанку.

«С меня хватит. Слышишь меня, баба?!»

«Не слышит она тебя, идиот. Бежим!»

Чиата осторожно прижалась лицом к стене у края угла и рискнула выглянуть. Все, что она увидела, — это удаляющиеся спины. И это к лучшему, потому что она слышала, как еще несколько человек приближаются, чтобы перекрыть вход в переулок позади нее. Сделав два глубоких вдоха, она рванула вперед. Сначала влетела в заднюю дверь какой-то лавки, пронеслась мимо перепуганных покупателей, попрятавшихся за книжными полками, и выскочила через парадный вход. Снаружи стоял отряд стражников, которые были удивлены ее появлением не меньше, чем она их. Одного она приложила рукоятью пистолета, второму перерезала горло, а еще двоих пронзила насквозь, прежде чем инерция понесла ее, пошатывающуюся, через улицу под прикрытие лестницы.

За е спиной кричали и матерились стражники, бросаясь на брусчатку, словно их самих обстреливали.

Чиата уже давно потеряла счет времени. Казалось, она сражается часами, хотя солнце едва ли поднялось выше, чем когда она убила Арти. Полчаса? Сорок пять минут? Она оставила за собой след из трупов и раненых, получила больше, чем положено, порезов и едва не попала под выстрелы. После столь долгого непрерывного боя она уже едва замечала, как магия форджгласа течет по ее телу. Как только она снимет свой годглас, то рухнет без сил.

Во время этого бега с боями она узнала кое-что об этих стражниках. Во-первых, лишь горстка из них действительно видела боевые действия. Она могла их распознать по тому, как они увереннее обращались с оружием, подгоняя остальных и выкрикивая приказы, словно сержанты. Именно они погибали первыми. Еще она поняла, что поразительно много из этих стражников были не более чем испуганными детьми. Некоторые из них бросали оружие и убегали, едва увидев, как гибнут их товарищи. А одна девица и вовсе обделалась от одного вида Чиаты.

Как бы обнадеживающе это ни было, вечно так продолжаться не могло. Достаточно было одного удачного выстрела или шанса подловить ее на неловкой заминке, и Меч Багровой Лилии будет потерян навсегда.

Но дело было не только в этом. От всей этой бойни Чиате уже становилось тошно. Где носит их вожаков? Где Анжела, Мерси и эта сука-матриарх? Неужели им и правда плевать, что они бездумно отправляют подчиненных на убой? Эти бесчестные дураки ничем не лучше великих князей балкани.

Чиатa принялась перезаряжать пистолет, но руки не слушались — она просыпала почти весь порох в грязь. Негромко выругав себя, она подняла глаза к позднему утреннему небу. Нельзя позволять одной оплошности выбить ее из колеи. Кровь еще прольется. Но… лучше бы это была кровь тех, кто действительно имел значение. Где же это поместье Тероверде? Она попыталась вспомнить, упоминал ли его кто-нибудь. Может, на юге?

Лучше всего прижать какого-нибудь трусливого стража и выяснить это. Эфесом меча она разнесла витрину лавки, просунула руку внутрь и отперла дверь. Мужчина в перемазанном чернилами фартуке от души обложил ее проклятиями и спрятался за печатным прессом. «Простите!» — крикнула ему Чиата, пробираясь к черному ходу.

Она не видела, откуда прозвучал выстрел, но почувствовала, как пуля вошла в плечо. В голове взорвалась радуга боли. Чиата полуупала-полунырнула обратно под защиту задней двери типографии. Вся левая сторона тела онемела; она зашипела сквозь стиснутые зубы. Из плеча хлестала кровь. Коснувшись раны, она нащупала осколки мушкетной пули. Возможно, и кости. Неужели раздробило сустав? Похоже на то. Поднять левую руку она точно не могла.

Это могло стать фатальной ошибкой. Чиата прошептала молитву и смахнула пот со лба. Откуда стреляли? С крыши? Дальше по переулку? Она не знала, но до нее донеслись голоса. Превозмогая боль и задыхаясь, она заставила себя подняться на ноги.

Волосы на затылке встали дыбом.

Голоса говорили на балкани.

Она узнала Мерси по ее легкому шепелявому акценту, а значит, вторая должна быть Анджелой. Чиата отложила меч, сорвала один рукав и обмотала его вокруг плеча. Она зажала зубами один конец импровизированной повязки и резко дернула — перед глазами поплыли черные пятна. Она вспомнила слова Арти о том, что именно Анжела нанесла Багровой Лилии смертельный удар.

Бесчестные трусы.

«Попала в нее?» — крикнула Мерси. До нее было не больше двадцати-тридцати шагов.

«Точно попала, — отозвалась Анжела, — но не знаю, добила ли. Заходи, я прикрою».

Мерси рассмеялась. «Забудь об этом. У меня есть идея получше».

Анджела тоже рассмеялась, и Чиата с трудом сдержала желание украдкой взглянуть в ту сторону. Анджела, без сомнения, к этому моменту уже перезарядила оружие. Если она оказалась способна убить Багровую Лилию и подстрелить Чиату на бегу, то с легкостью разнесет в клочья все, что Чиата высунет из укрытия. Послышалось еще одно хихиканье. Чиата напрягла слух. Это что, кто-то чиркнул спичкой? Они что, собираются забросать ее сигаретами?

Что-то с грохотом ударилось о стену и покатилось, остановившись прямо у ее ног — маленький жестяной шар, шипящий сверху, размером чуть больше кулака. Мысли Чиаты вяло ворочались из-за боли. Она знала, что это такое. По крайней мере, была в этом совершенно уверена, хотя никогда раньше не видела вживую. Постойте! Вспомнила. Граната.

Ой.

Она пнула ее ногой и бросилась в противоположном направлении, упав на землю в тот самый момент, когда взрыв разорвал ее мир на части. Только что она лежала на половицах типографии, а в следующее мгновение уже валялась лицом вверх под открытым небом. Вокруг клубился дым, а в ушах стоял долгий, ровный гул, будто прямо возле головы выстрелили из пистолета.