Майор Дель Басса покачал головой.

«Нельзя набрасываться с мечом на рыцаря-балкани, идиот. У них даже оруженосцы фехтуют лучше любого, кого ты встречал в жизни. А уж селизийцы? Ха! Проваливай отсюда. Сходи остынь. И не вздумай ввязаться в драку по пути. А вы двое, помогите поднять тележку! Мисс Овервич, не будете ли вы так любезны пройти со мной в мой кабинет?»

Чиата бросила взгляд на капрала, затем на притихших солдат и убрала меч.

«Вы дадите этим людям курглас?»

«Я дал слово».

«В таком случае я к вашим услугам, майор. Ведите».

В кабинете майор принес Чиате кружку сидра, пока она грела руки у камина. Она чувствовала на себе его взгляд — точно такой же, каким ее окидывала лейтенант снаружи: взгляд, полный сдержанного любопытства. Как будто он сам толком не знал, чего ожидал, но перед ним явно было не то.

«Вы не рыцарь», — повторил он, будто повторение могло что-то изменить.

«Пока нет», — ответила Чиата, принимая сидр. Для оссанского напитка он был недурственен. Освежающий, но не слишком кислый. «Я странствующий оруженосец. Мне доверено скитаться по дорогам, защищая торговцев, паломников и бродяг. Если Селиз будет благосклонна, однажды я заслужу свои цвета во Дворе Лилий. Чем я могу помочь вам, майор? Нечасто оссанские офицеры посылают за кем-то из нашего ордена. Но, насколько я понимаю, вы верующий?»

Майор Дель Басса побарабанил пальцами по стене. «Не лично я. У меня не хватает терпения на религию, но моя тетя была селизийкой. Она говорила, что вы, рыцари, — люди дела. Истинные верующие. Серьезные бойцы, заслуживающие уважения. Что делает эту ситуацию сложнее, чем я ожидал». Он вздохнул. «Мы нашли одного из ваших. Мертвого».

Чиата резко вдохнула. «Рыцаря из Двора Лилий?»

«Верно».

«Вы уверены?»

Майор поставил свой сидр и выдвинул ящик шкафа в углу.

«Его вещи», — произнес он, отступая в сторону, чтобы освободить Чиате место.

Чиата опустилась на колени перед ящиком и стала доставать вещи одну за другой. Темно-красная кавалерская шляпа, украшенная сломанными павлиньими перьями. Родственный ей кожаный жилет с вышитой улыбающейся круглолицей женщиной над рогом изобилия. Кожаные штаны, кожаные сапоги. Свободная белая рубаха, покрытая коркой засохшей крови. Два пистолета. Табак. Кошель с годгласом. Тяжелый черный кожаный ремень.

Чиата раскладывала вещи на полу. В груди у нее сдавило; перед мысленным взором встал образ худощавого человека с веселыми глазами и серебристыми усами, свисавшими ниже подбородка. Внезапно Чиате стало очень холодно. Она подняла жилет и прижала его к груди.

«Вы можете опознать эти вещи?» — мягко спросил майор.

Чиата с трудом сглотнула подступивший к горлу комок.

«Да», — ее голос сорвался на хрип. Она вытерла лицо рукавом. «Они принадлежали Вильгельму Леве. Багровой Лилии».

«Я могу рассказать подробности, какие нам известны».

«Прошу вас».

«Один из моих патрулей был всего в нескольких милях отсюда, когда они услышали выстрелы. Добравшись до места, они нашли вашего человека — он умирал на земле. Нападавшие были балкани. Едва завидев патруль, они бросились наутек. Одно отделение пустилось в погоню. Второе поспешило назад за кургласом. Боюсь, ни тем, ни другим не повезло».

Мир вокруг Чиаты казался... хрупким. Словно от резкого порыва ветра он мог разлететься вдребезги. С самого начала революции она видела худшее, на что способно человечество — тьму, которую сдерживали лишь героические деяния тех немногих Лилий, что несли свет во все уголки земель Балкани.

«Как это произошло?»

«Засада с ружьями».

«Трусы», — процедила Чиата. «Даже не осмелились сойтись с ним в честном бою».

«Вы знали его?»

«Все знали Багровую Лилию». Ее голос задрожал. Она сняла собственную шляпу, чтобы взглянуть на крошечное павлинье перо, заправленное под ободок. От того же павлина, чье оперение украшало шляпу Вильгельма. «Он подарил его мне много лет назад», — объяснила она. «Сам он носил его вот здесь. Большинство рыцарей так гордятся своими украшениями. Каждая мелочь рассказывает свою историю, имеет значение. Но когда он увидел маленькую девочку с пустой шляпой, то отдал его мне без колебаний».

Она шмыгнула носом, снова вытерла лицо рукавом и заставила себя встать.

«Когда это случилось?»

«Десять дней назад. Мы похоронили его на военном кладбище со всеми почестями».

«Это... необычайно великодушно с вашей стороны».

«Мне показалось, так будет правильно. В наши дни не так много людей посвящают свою жизнь добру. Воры забрали его лошадь, но все остальное нам удалось спасти. В карманах есть деньги и годглас. Насколько я понимаю, это собственность селизийцев. Пожалуйста, забирайте».

«Пожертвуйте деньги и годглас местной всеобщей часовне». Чиата посмотрела на вещи, пытаясь собраться с мыслями сквозь горе. Здесь чего-то не хватало, но она не могла понять, чего именно. Чего-то важного. Тяжесть в груди усиливалась с каждой секундой, пока...

«Где его меч?» — спросила она.

Майор нахмурился:

«А. Точно. Его тоже не было. Должно быть, остался на лошади».

«Ох…» — пробормотала Чиата. «О нет».

«Это важно?»

На нее накатила волна тошноты. От внезапного головокружения она оперлась о край стола майора, пока приступ не прошел. «Я должна поговорить с солдатами, которые сорвали засаду», — поспешно произнесла она. «Мне нужно знать точно, что они видели. Я должна выследить негодяев, которые это сделали».

«Как я уже сказал, прошло десять дней. Их и след простыл».

«Для меня — нет».

Чиата едва не стерла подковы бедной Пенни до блеска, на полной скорости несясь на юг. Они пожирали мили сотнями: через равнины Кашти, сквозь Даркхаммер, через Халкионские горы и долину реки Тьен, пока не достигли винодельческих просторов южных провинций Оссанской империи.

Она шла по следу слухов и показаний свидетелей, по крупицам составляя портрет своей добычи. Нападавшие были до зубов вооружены. Опасны. Судя по их речи и повадкам, почти наверняка — рыцари-балкани. В наши дни рыцари нередко уходили на юг. Они бежали от хаоса революции в поисках еды, золота и годгласа. Необычным было то, что они убили рыцаря Двора Лилий и украли его меч. Чиате так и не удалось выяснить, к какому рыцарскому ордену они принадлежали. Кому вообще могло прийти в голову точить зуб на селизийца?

Вокруг кружили и другие слухи — восточные вести о том, что оссанский город Холикан поднял восстание, а затем был уничтожен за свои грехи. Все это произошло несколько месяцев назад, но до людей новости дошли только сейчас. Это заставляло оссанцев нервничать, и с ними становилось трудно иметь дело. В конце концов, до революции в Балкани никто и не заикался о кровавых бунтах. «Почему бы вам, грязным северянам, не разносить свои дурацкие идеи где-нибудь еще?» — говорили ей местные. «Давай, проваливай отсюда. Нам такие, как ты, здесь не нужны, только все портите».

Чиата не обращала внимания на местных, продолжая выслеживать добычу мимо бесчисленных виноградников и виноделен. После нескольких дней монотонной езды дорога наконец повернула вдоль края огромного ущелья. Она видела, что дальше ущелье переходило в реку, а на реке виднелись суда. Настоящее оживленное движение.

Дорога сворачивала, чтобы пересечь ущелье по потрясающему воображение мосту. Чиата даже спешилась с Пенни и повела лошадь под уздцы, просто чтобы по-настоящему насладиться видом на ущелье и его возвышающиеся утесы. Сам мост в ширину занимал, должно быть, четверть мили. Истинный гений человеческого мастерства. Созерцайте творения человека и радуйтесь, — наставляла своих последователей богиня Селиз.

Чиата была не единственной, кто любовался видом. Чуть дальше тем же самым занимался молодой человек, и Чиата приготовилась поприветствовать его, когда подойдет ближе. Он был с нее ростом — низковат для мужчины. На нем была потрепанная туника, превращенная дорогой и непогодой в лохмотья и покрытая засохшей грязью. У пояса висел бурдюк для вина. Его черные волосы были растрепаны, а борода росла клочками. Молодой человек даже не заметил ее присутствия. Он слишком сильно перегнулся через каменное ограждение каньона, выражение его лица было отрешенным. Даже с такого неудачного ракурса она разглядела в его глазах глубокую скорбь. Это мгновенно задело ее за живое, заставив присмотреться повнимательнее.