«Двигайся», — приказала она себе. «Двигайся, иначе эти твари победят». Левая рука висела плетью. Перекатившись на правый бок и подтянув колени, она заставила себя подняться. Меч валялся неподалеку, но пальцы отказывались сжимать рукоять. Краем глаза она уловила движение. Это была Анжела — она спрыгнула с крыши, прижимая ружье к боку. Должно быть, она не заметила Чиату. Где же Мерси? Где…

Чиата сделала два шага, едва снова не рухнув на землю, и тут увидела обугленные останки ноги. Неужели Мерси? Нет, штаны слишком широкие. Это был тот бедолага-владелец типографии, который обрушился на нее с ругательствами. Гражданский. Человек, не имевший к всему этому никакого отношения. Эта смерть была лишь безразличной цифрой в глубине ее сознания. Она почувствовала себя так же, как тот стражник недавно. Что он сказал? «С меня хватит».

Пожалуй, самое то.

Из-за угла вышла Мерси. Она не спеша склонила голову набок, разглядывая Чиату. Фыркнула. Скривилась в усмешке. Подняла пистолет.

Чиата не помнила, как рванулась с места, но эфес ее меча уже уперся в живот Мерси, и глаза оруженосца выпучились от удивления. Чиата рыкнула, толкая ее назад и увлекая за угол — туда, где в нескольких футах стояла Анжела. Анжела вскинула ружье, и Чиата отклонила тело Мерси, принимая пулю в него. Анжела грязно выругалась, отшвырнула ружье и потянулась за мечом.

Бросив и тело, и насквозь пронзивший его меч, Чиата кинулась на Анжелу. Она оказалась рядом с противницей в тот момент, когда меч Анжелы выскочил из ножен, и его лезвие, сверкнув в паническом замахе, едва не задело лицо Чиаты. Чиата позволила инерции нести себя дальше, врезалась в противницу, и они обе покатились по земле. Здоровой рукой Чиате удалось нащупать нож на поясе Анжелы. Выхватив его, Чиата по рукоять вогнала лезвие ей в бок.

Анжела дернулась и закричала. Так Чиата поняла, что к ней возвращается слух. Анжела выла и рыдала, но вместо того чтобы драться, лишь пыталась дотянуться до торчащего из нее ножа.

«Ты бы никогда не стала рыцарем», — выплюнула Чиата прямо в лицо Анжеле и с трудом поднялась на ноги.

Она не была жестокой злодейкой и никогда не затягивала смерть даже тем, кто ее заслуживал. Но у нее не хватило сил на что-либо, кроме как смотреть, как Анжела корчится, а ее крики превращаются в бульканье, когда легкие наполнялись кровью. Сквозь собственную боль Чиата почувствовала укол жалости. Почему Анжела так поступила? Что заставило ее так сбиться с пути, что она застрелила Лилию и украла у их богини? Чиата никогда этого не узнает. И в конце концов… это не имело значения.

Собрав остатки сил, она наклонилась и сорвала кусок форжгласа из уха Анджелы. Носить четвертый осколок было крайне неразумно. У Чиаты наверняка останутся постоянные чешуйки стеклянной гнили. Забавная мысль, учитывая, что ее жизнь, скорее всего, и так подошла к концу. Оставалось лишь надеяться, что чешуя не вылезет на каком-нибудь совсем уж неприглядном месте. Откинувшись назад и впитывая дополнительный прилив магии, она с силой наступила Анжеле на горло.

Оно хрустнуло, точно куриная косточка.

Обе балкани были мертвы. Чиата удостоверилась в этом лично. У Анжелы остался ее меч. Чиата подобрала его, с брезгливостью отметив, в какой уродливый оттенок синего Анжела перевязала рукоять. Да еще и паршиво как.

Перезарядить ружье Анжелы одной рукой оказалось непросто. Чиата трижды роняла патроны, прежде чем у нее получилось сделать все правильно. При этом она изо всех сил прислушивалась, пытаясь сквозь непрекращающийся гул в ушах расслышать приближение новых стражей.

Прошла целая вечность, прежде чем ей пришло в голову проверить карманы Анжелы и Мерси. К несчастью, ни у той, ни у другой не оказалось кургласа, но у Анджелы был отличный кусок милкгласа. Обезболивающее заклинание перекрыло боль, словно палец, заткнувший пробоину в дамбе. Это было хорошо. Даже фантастически. Вполне достаточно, чтобы она смогла поправить повязку, не потеряв сознание.

«Анджела?» — раздался голос. «Мерси?»

Вави. Вави. Боги, какая же мерзкая сука. Чиата поползла сквозь дымящиеся обломки типографии, перебираясь через то, что осталось от бедняги печатника, ко входу в магазин, где смогла вытянуть шею над пустой оконной рамой и выглянуть на улицу.

Там, наверное, было с сотню стражников. Они заполнили улицу, толкались, пытаясь занять выгодные позиции, размахивая оружием. Это было по-настоящему: та самая армия, о которой предупреждала ее Деми. Больше никаких отдельных отрядов. Некоторые выглядели напуганными. Другие — уверенными. Им и следует так выглядеть. Еще бы, теперь численное преимущество было на их стороне, и они это знали. Посреди этой толпы Вави Тероверде приподнялась на стременах, всматриваясь в сторону горящих руин. На ее поясе покачивался Меч Багровой Лилии.

Чиата облизнула потрескавшиеся губы и подняла винтовку к плечу. У нее был всего один шанс, и ей совсем не улыбалась перспектива целиться и стрелять до того, как каратели нашпигуют ее свинцом. Какая глупая смерть. Но, может быть — только может быть, — она сумеет сделать так, чтобы эта эгоистичная оссанская дрянь не успела порадоваться мечу. Хоть какое-то утешение. Чиата глубоко вздохнула и приготовилась.

«Огонь!» — крикнул кто-то.

Грохнул пистолетный выстрел. Пуля ушла далеко от Чиаты.

«Постойте! Я не давала приказов!» — запротестовала Вави.

Вся улица, казалось, замерла.

«Нет, не огонь. Огонь! Дым! Дым!»

«Пожар!»

«Леди Тероверде, дым на западе! Это ваша усадьба, миледи! Она горит!»

Чиата прислушивалась к паническим крикам. Когда она наконец снова осторожно выглянула, Вави уже и след простыл — она ускакала прочь вместе со всем отрядом стражи, которые кричали тревогу и звали горожан с ведрами на помощь. Чиата смотрела им вслед, разинув рот.

Забытая.

Никого не осталось. Чиата лежала на месте, едва веря в происходящее. «Что бы вы ни сделали, миледи, — прошептала она Селиз, — это, безусловно, было вовремя».

Она обмякла, опустив голову на пол, закрыла глаза и прижала кулак к плечу. Передышка. Короткая, но все же. Нужно использовать ее с умом. Выковырять эти осколки мушкетной пули. Найти немного кургласа. Если повезет, Пенни все еще будет в конюшне, где Чиата оставила ее. В конце концов, она заплатила за три дня. Возможно, пришло время последовать совету Деми и как следует перегруппироваться.

Постойте. Деми. Чиата ахнула и резко села, напрочь позабыв о боли, которую едва сдерживал милкглас. Селиз не разжигала тот пожар. Это был Деми. Она знала это всем сердцем. И на него мчалась целая армия.

Усадьба Тероверде горела вокруг Демира.

Запертый в дурацком кабинете Вави на верхнем ярусе башни, он беспомощно наблюдал из окна, как пламя стремительно пожирает недавно просмоленную крышу. Демир был уверен, что совершал в своей жизни поступки и поглупее. Вот только прямо сейчас ни одного из них не мог вспомнить. Он бросился к двери, которая оказалась запертой — ведь он сам ее запер. Где же ключ? Разве он не оставил его в замке? Нет, явно нет. На столе его не было. На полу тоже. Подбежав к другим окнам, он посмотрел вниз — до садов поместья было сорок футов. При падении, скорее всего, он сломает только ноги. Так почему же он не выбирается наружу и не прыгает?

Его тело было столь же неспособно подчиниться этой команде, как и выбежать наружу и использовать свое мастерство, чтобы спасти Чиату. Оно просто отказывалось это делать. Страх сковал его ледяными тисками, даже когда пламя распространялось по стенам кабинета Вави. Жара была удушающей. Демир едва мог дышать — огонь словно высасывал воздух из легких. Дым висел у потолка, клубясь и ползком приближаясь к его голове, поскольку каминная труба не справлялась с таким потоком.

Так что же убьет его — дым или пламя? Он надеялся, что дым. Он слышал, что это более легкая смерть.

Просто прыгай, Демир, — мысленно закричал он себе. Заламывая руки, он метался по комнате, описывая все более и более сужающиеся круги, которые ему оставлял огонь. Он хватал ртом воздух, голова шла кругом. За дверью были люди. На мгновение он подумал, что кто-то пришел ему на выручку, но звуки за дверью вовсе не были бодрыми криками спасителей. Это были крики ужаса.