Сильный толчок в грудь невысокого разъяренного мужчины, проблеск поспешно обнаженного меча — и ее отец лежит на брусчатке, а из раны на груди обильно и быстро сочится кровь. Именно истошный вопль Кестры привлек внимание капитана, а зверь намертво поймал его взгляд. Его терзания заставили мужчину забиться в судорогах и рухнуть прямо в свое огненное творение. Солдаты в миг вытащили его оттуда, но к тому времени зверь уже сделал свое дело. Какое-то чутье на опасность заставило их обратить взор на стоявшую неподалеку хрупкую девушку со странным, немигающим взглядом. Она наверняка убила бы и их тоже, если бы в тот момент на ее плечо не опустилась тяжелая рука.

«Успокойся, младшая сестра», — прозвучал глубокий, гулкий голос. Кестра подняла глаза и увидела очень крупного мужчину, который разглядывал ее со строгим неодобрением, но в то же время с живым интересом. «Чернила и бумага, хоть и ценны, но человеческой жизни не стоят».

«Они убили моего отца», — всхлипнула она в ответ, отчего великан удивленно приподнял брови и заново окинул взглядом место побоища. «Нет», — заверил он ее, шагнув вперед с такой непререкаемой властью, что солдаты даже руки на него не подняли. «Он всего лишь упал».

Эта картина — как Аспект прижимает ладонь к рассеченной груди отца, ощущение его расцветающего дара, когда он призывает силу, чтобы стянуть рану, — застыла, а затем пошла трещинами. Сновидение рассыпалось, изгнанное внезапным шумом, ворвавшимся из мира бодрствования. Кестра резко проснулась, по укоренившейся привычке потянувшись за ножами, и с трудом сдержала проклятие, вспомнив, что оружие у нее отобрали. Да и Лесандер не счел нужным выдать ей хоть какую-то замену.

Перекатившись на живот, она подобрала под себя ноги; уши чутко ловили поднявшийся переполох, который и заставил ее очнуться. Это была уныло-знакомая мешанина из хрипов и глухих шлепков — музыка рукопашной схватки. Приподнявшись, она вгляделась в полумрак, ловя отсветы лунного света, который пробивался сквозь кроны деревьев и плясал на телах дерущихся. То, что место Лесандера на противоположной стороне их погасшего костра пустовало, ясно указывало: один из бойцов — он сам. Но побеждал ли он?

Взгляд Кестры метнулся к лошадям, которые тоже проснулись от шума и нервно переминались с ноги на ногу. Сражающиеся были так близко, что у нее не было бы времени оседлать Челку, но она и раньше ездила без седла. Уходи, — скомандовала она себе, снова посмотрев на мелькающие в лесу силуэты. Забудь о его планах... о планах Аспекта. Планах, как со вздохом неохотного сожаления вспомнила она, которые должны были свести ее лицом к лицу с Сжигателем Книг.

Вооружившись одним из самых увесистых камней, которыми Лесандер обложил кострище, она на полусогнутых ногах двинулась к месту схватки. Характер ее прежней работы на Седьмой орден привил ей навык скрытности и умение подмечать, куда именно стоит нанести точный удар. Однако, подобравшись ближе, она со всей очевидностью поняла, что ни то, ни другое ей не понадобится.

Массивный силуэт вырос из теней слева, заставив ее вскинуть камень наизготовку, едва она различила блеск лунного света на пряжках кольчуги солдата. Но вместо того, чтобы ринуться на нее, солдат со всего маху врезался в ствол ясеня. Его череп издал тошнотворный глухой стук, отскочив от шершавой коры. Мужчина повалился в папоротник и затих. Кестра обошла его стороной и резко развернулась: уши уловили тяжелый шлепок очередного тела, рухнувшего на твердую землю. Звук сопроводил приглушенный, влажный хруст, в котором она опознала ломающуюся кость, а следом разразилась громкая и грязная брань.

«Ты, предательский ублюдок!» — прорычал знакомый ей голос. Она уловила мелькнувшее лезвие длинного меча, которое ударило в пустоту. Вскоре она разглядела фигуру его владельца — высокого мужчину, барахтающегося на земле, в то время как фигура в плаще, примерно такого же роста, стояла вне досягаемости его оружия.

«Будьте осторожнее, милорд», — упрекнул Лесандер барона Алкера. «Я человек терпеливый, но к невежливости терпения у меня мало».

Окинув взглядом место действия, Кестра заметила еще двух солдат в кольчугах, лежащих неподалеку; оба стонали от полученных ранений. Подойдя ближе к Лесандеру, она увидела, что брат держит свой меч двумя руками: одной за ножны, другой за рукоять. Судя по всему, за все время этой стычки он даже не посчитал нужным обнажить клинок.

«Вон тот — следопыт», — пояснил брат, когда Кестра подошла к нему, кивнув в сторону одного из стонущих. «Хорош, шельма. Похоже, мы уехали недостаточно далеко и быстро».

«Ведьма!» — в ярости прорычал Алкер в ее сторону, попытался замахнуться мечом, но резко выпрямился и исторг вопль боли, ухватившись рукой за сломанную ногу. «Эта женщина, — процедил он Лесандеру, а его глаза пылали во тьме, — служанка Тьмы и убийца. Связавшись с ней, ты позоришь себя и свой Орден. Я требую…»

Каким бы ни было его требование, оно навсегда останется неизвестным, поскольку Кестра прыгнула на него прежде, чем слова успели сорваться с его губ. Прижав левым коленом верхнюю часть его вооруженной руки, она придавила вторую ногой, после чего ловко выхватила кинжал у него из-за пояса. Попытки молодого барона вырваться прекратились, едва она уколола острием клинка плоть у него под подбородком.

«Сестра…» — предостерег Лесандер; в его голосе сквозило строгое предупреждение.

«Не называй меня так», — бросила она ему, впиваясь взглядом в глаза Алкера. Они были расширены от страха и ненависти — ненависти, которую она была готова вернуть сполна. «Не так давно, — сказала она, — я задала вам вопрос, милорд. Мне хотелось бы услышать ответ». Она наклонилась ближе, крепче сжимая рукоять кинжала. «Вы были там?»

Она наблюдала, как его гордость и отвращение борются с ужасом, но заметила и тот самый проблеск стыда, который уже мельком видела в Хулсберте.

«Нет», — прохрипел он. То, как он продолжал выдерживать ее взгляд, подсказало, что это не ложь, но ей нужно было большее.

«Почему же?» — спросила она мягким голосом, вдавив острие кинжала на самую малость глубже. «Охота на отрицателей — это ведь такая славная забава, не так ли?»

«Я…» — он осекся, и она почувствовала, как он подавил дрожь, когда его глаза наконец проиграли эту битву взглядов. Теперь стыд расцвел в нем в полную силу. «У меня не хватило духу. Мы с отцом из-за этого рассорились. Он назвал меня трусом, сказал, что малодушному никогда не стать его наследником…» Алкер закрыл глаза, его ноздри раздулись, а губы плотно сжались. «Человек не волен выбирать ни отца, ни сыновей. Но кровь есть кровь, а убийство требует расплаты. Рази, если должна, умолять я не стану. Пощадишь — и знай: я положу все свои дни на то, чтобы выследить тебя».

Кестре были не впервой подобные обещания. По ее подсчетам, на этой земле жила по меньшей мере дюжина человек, посвятивших свои жизни тому, чтобы покончить с ней. Одним больше, одним меньше — разница невелика. К тому же зверь по-прежнему лежал, свернувшись клубком.

«Как пожелаете, милорд», — произнесла она, убирая кинжал. Затем выскользнула из-под его рук быстрым, плавным движением, лишая его возможности дотянуться до нее, пока она поднималась на ноги. «Впрочем, я бы посоветовала вам в обозримом будущем сосредоточиться на собственных владениях. В этом королевстве скоро станет куда как неспокойно».

Она пошагала прочь, подняв кинжал повыше. «Это я заберу себе. Надеюсь, вы не против».

Лесандер пристроился рядом с ней, и она бросила на него короткий, мимолетный взгляд.

«Ненависть», — проговорила она. «Вот как это работает. Я не могу убить их, если не ненавижу. А теперь, брат, ты должен мне рассказ».

«Значит, ты ни разу не видел сеорда за все время путешествия?»

Лесандер улыбнулся в ответ на ее скептический взгляд. «Ни одного. Целый месяц или даже больше я провел под сенью Великого Северного Леса, и они не сочли нужным беспокоить меня. Надо сказать, они не были столь милосердны к банде, которую я выслеживал, — поистине мерзкому сборищу фанатиков из отрицателей, ударившихся в поклонение вымершим воларским богам, если в такое вообще можно поверить. Каждые несколько миль я натыкался на очередного мертвеца, сраженного единственной стрелой, и каждая была пущена точно в одно и то же место на шее. Любопытно, что сеорда оставили вождя в живых, чтобы его нашел я. К тому времени он совершенно помешался от страха и лопотал на старом воларском о своих богах и прочем. Я обвязал его веревкой и попытался вывести из леса, но очень скоро стало ясно, что к тому времени я уже окончательно заблудился».