«Мне нужно ваше слово», — заявила она, прислонившись к стене. «Поклянитесь мне как брат Шестого ордена, что сведете меня лицом к лицу с Сжигателем Книг, и я пойду с вами».

Она просила кое о чем чрезвычайно важном, ведь слово брата дается нелегко. Лесандер ответил без промедления, произнеся слова с серьезной, твердой уверенностью.

«Вы не единственная, кто горит желанием встретиться с королем Лакрилом», — сказал он. «Так что да, сестра, даю вам торжественное обещание: я поставлю вас перед ним или умру в попытке сделать это».

Кестра кивнула в знак согласия и направилась к двери на ногах, которые каким-то образом казались одновременно затекшими и ватными. «Надеюсь, вы привели мне лошадь. Я не собираюсь идти пешком до самого Варинсхолда».

Тюремщики настояли, чтобы их связали, прежде чем Лесандер покинул башню вместе с их пленницей.

«Иначе нам несдобровать, понимаете, брат», — сокрушенно пробормотал туповатый сержант. «Лорд Алкер — в целом порядочный человек, но может немного выйти из себя, когда дела идут не так, как ему хочется».

Сержант и трое его подчиненных стояли в караулке башни с понурыми лицами; они уже сняли портупеи и сложили оружие в углу. Едва ли эти люди могли послужить образцом воинской доблести, но все были сильными мужчинами внушительного телосложения. И все же ни один не посмел возразить, когда Лесандер весело объявил, что избавит их от бремени забот о подопечной, пораженной Тьмой.

«Парочка синяков тоже не помешала бы», — добавил сержант, косясь на Лесандера. «Если вы не против».

«Разумеется», — отозвался Лесандер и тут же с размаху впечатал кулак в нос сержанту. Добившись подходящего кровавого результата, брат уважил и остальных тюремщиков ударами, которые нанесли видимый, но не слишком серьезный урон. Когда пришло время вязать стражу, они испуганно отшатнулись от Кестры, едва та принялась помогать накидывать петли веревки на их грудь и руки.

«Я выдержу удар брата, но не прикосновение ведьмы», — заявил один из них, самый здоровый, но и самый молодой, забиваясь в угол с дрожащими окровавленными губами.

«Поздно», — бросила Кестра, протянув руку и прижав ладонь к его лбу. Она удерживала ее, пока парень дрожал и извивался. «Теперь, — произнесла она, отнимая руку, — я знаю все твои секреты». Она выпрямилась, брезгливо качая головой: «Вытворять такое с козой... Что ты вообще за человек?»

Прежде чем покинуть башню, им пришлось заткнуть молодому тюремщику рот кляпом, иначе его громкие вопли о невиновности, которым его товарищи явно не верили, могли привлечь ненужное внимание.

Башня высилась у моста через небольшую речушку, протекавшую через безымянную деревушку в южной части баронских владений. Сама деревня значения не имела, а вот мост был важен: он обеспечивал переправу, достаточно прочную, чтобы выдержать вес армии, которая могла бы маршировать либо в самое сердце Ренфаэля, либо в приграничные земли северного Асраэля. Пока Лесандер отвязывал лошадей, Кестра предалась праздным размышлениям о том, что, если их затея увенчается успехом, этот мост, весьма вероятно, вскоре увидит великое множество марширующих по нему солдат.

Падение короля подобно камню, упавшему в спокойное озеро. Но вместо ряби оно рождает бурю. Строка, вспомнившаяся из переведенного трактата Дальнего Запада, который она читала в юности — один из самых ценных томов в отцовской коллекции. Как и всегда, воспоминания об отцовских книгах пробудили в памяти картины пламени, взмывающего высоко в ночное небо, где пепел кружился, точно миллионы светляков. Она помнила, как ревел погребальный костер, породивший эти искры, — настоящая гора сваленных в кучу книг, вспыхнувшая, едва солдаты поднесли к ней факелы. Но даже этот рев, каким бы чудовищным он ни был, не мог заглушить в ее ушах плач отца…

«Ее зовут Челка», — произнес Лесандер, вырвав ее из невольного раздумья. «По вполне понятным причинам», — добавил он, протягивая ей поводья молодой кобылы. У нее была светло-гнедая масть и густая прядь гривы цвета слоновой кости, ниспадавшая на лоб. Лошадь подошла ближе к Кестре, наклонив голову, чтобы посмотреть на свою новую наездницу влажными, любопытными глазами.

«Дружелюбная, правда?» — заметил Лесандер, залезая в седло своего собственного, куда более крупного скакуна — вороного жеребца, явно выведенного как для скорости, так и для боя. Блеск боков животного был испорчен несколькими длинными, пересекающимися шрамами, и в его мимолетном взгляде Кестра увидела лишь подозрительную неприязнь. «Не то что старина Нолнен», — брат рассмеялся и потрепал жеребца по шее. «Две недели назад на пограничье какой-то тип попытался его увести, но уполз оттуда со сломанными рукой и ногой».

«Может, поедем уже?» — отозвалась Кестра; из-за боли во всем теле она закряхтела, с трудом взбираясь на спину Челки. «Нам лучше оказаться как можно дальше отсюда до того, как новый барон приедет встречать судью».

Лесандер кивнул и без лишних промедлений вонзил каблуки в бока Нолнена, пуская скакуна в галоп. Вздохнув, Кестра погнала Челку следом; кобыла встряхнула головой и согласилась идти рысью, пока они не оторвались на милю от башни, где заканчивались тянувшиеся вдоль дороги каменные стены. Здесь гравийная тропа петляла по пологим, поросшим редкими деревьями холмам Южного Ренфаэля.

Свернув с дороги, Челка радостно заржала и помчалась во весь опор по полям. Она держалась примерно параллельно тракту, так что Кестра с удовольствием ослабила поводья, чувствуя, как внутри расцветает ликование от почти забытого ощущения скачки на бешеной скорости. В юности она проделывала это множество раз, когда поручения Аспекта забрасывали ее во все уголки этого Королевства, а порой и за его пределы. Было странно и даже дико думать о тех днях как о времени счастья и свободы, и все же тоска по утраченному оказалась сильна. Горький укол сожаления в груди стал еще острее от осознания того, что для нее те дни утеряны безвозвратно.

«Полагаю, у тебя была на то причина», — произнес Лесандер. «Я имею в виду старого барона».

Говоря это, он занимался готовкой, посыпая травами бурлящее рагу из кролика и грибов. Они разбили лагерь после долгой скачки; брат объявил привал, когда небо потемнело настолько, что Кестра уже сомневалась, хватит ли им света отыскать подходящее место для ночлега. Лесандер, однако, уверенно привел их к густо заросшему лесом холму в четверти мили от тракта, развел огонь и в поразительно короткий срок соорудил ужин. Она и сама привыкла к дикой природе, но та машинальная сноровка, с которой этот человек сперва провел быструю разведку окрестностей, а уже затем принялся за хозяйство, выдавала в нем того, кто провел под открытым небом большую часть жизни.

«Как-то раз я слышала, — отозвалась она, уходя от ответа, — об одном молодом темнокожем брате, который в одиночку прошел через Великий Северный Лес, и никто его не тронул. Мне всегда эта история казалась сомнительной».

Он улыбнулся, не отрываясь от приготовления еды. «Хочешь услышать историю о моем знаменитом путешествии?»

Она пожала плечами. «Это поможет скоротать время».

«Одна история требует другую взамен». Его взгляд скользнул к ней. «Например, твои мотивы для убийства барона».

Лицо Кестры посуровело, и она отвернулась, возвращаясь к соскабливанию меха с кролика, которого он освежевал. Очищенная шкурка послужит отличным утеплителем для обуви. Ей пришлось забрать сапоги у самого худощавого из тюремщиков, но сидели они плохо. «Достаточно сказать, что у меня были веские и обоснованные причины», — ответила она отрывистым голосом, давая понять, что никаких подробностей не последует. Брат Лесандер, однако, казался совершенно невосприимчивым к подобным нюансам.

«А что насчет лидера разбойников в Нильсаэле шесть месяцев назад?» — поинтересовался он, поднося деревянную ложку ко рту, чтобы попробовать рагу.

Кестра промолчала. Тяжесть пристального взгляда Лесандера не была для нее достаточным поводом для ответа.