Я снова вбиваю только имя и фамилию: Александр Воронов. И нахожу одну заметку в деловой газете, пятилетней давности. «Воронов А.С. — основатель компании по управлению активами. Входит в топ-100 влиятельных бизнесменов по версии журнала...» Дальше не открывается, нужна подписка.

Если это он, то я понимаю, почему ничего не нашла. У таких людей просто нет соцсетей. Или есть, но под чужими именами.

Я закрываю телефон, кладу на столик. Смотрю на море, чаек и яхты в порту. Я ничего о нём не знаю. Но я всё ещё хочу быть с ним.

Или именно поэтому и хочу? Чертова мазохистка ты, Кристина!

Я откидываюсь в кресле, смотрю в потолок. В голове каша. С одной стороны — логика: ты ничего о нём не знаешь. Не знаешь, кто он на самом деле, чем занимается, почему скрывается. С другой стороны — тело помнит его руки, его губы, его голос. Тело хочет его. И, кажется, не только тело.

— Ты с ума сошла, Кристина, — говорю я вслух. — Ты сбежала от одного мудака к другому, которого вообще не знаешь?

Тишина в ответ. Только море шумит за окном.

Я иду на балкон, опираюсь на перила. Внизу набережная и обычный мир. А я здесь, наверху, в номере с мужчиной, чьё лицо не найдёшь в интернете.

И самое страшное — мне это нравится. Нравится эта неизвестность. Нравится чувствовать себя в его власти, потому что я знаю, что он не причинит мне боли. По крайней мере, той боли, от которой я сбежала.

За спиной щёлкает замок.

Я оборачиваюсь. Александр заходит в номер, кидает ключи на тумбочку. Он в той же одежде, что и утром, но волосы растрёпаны, рукава закатаны до локтя. Увидев меня на балконе, улыбается.

— Замёрзла?

— Нет.

Он выходит ко мне, встаёт сзади и обнимает за талию, прижимаясь щекой к моему виску.

— О чём думаешь?

— О тебе.

— Плохое?

Я молчу секунду. Потом поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Я пыталась найти тебя в интернете.

Он не моргает. И даже не отводит взгляд. Ни удивления, ни испуга:

— И нашла?

— Ничего. Совсем ничего. Начинаю думать, что ты агент ФСБ.

Александр смеется так сильно, что его корпус почти на полу, он сложился как кнопочная раскладушка и гогочет что есть мощи.

— Агент ФСБ? Серьёзно?

— Ну, я не нашла же тебя. Ни одной фотографии даже.

Он перестаёт смеяться, но улыбка остаётся. Берёт моё лицо в ладони.

— Кристина, я не агент ФСБ. Я просто человек, который не любит, когда его личная жизнь становится публичной.

Он отпускает моё лицо, отворачивается к морю. Смотрит на горизонт, и я вижу, как напрягаются его плечи.

— И предвещая твои вопросы, я не бандит. Просто вовремя успел основать компанию и заиметь хорошие связи для партнерств. А большие деньги — это большая ответственность. И тут лучше не светиться лишний раз.

— Прости. Я не должна была лезть.

— Нет, — он качает головой. — Ты должна была. Я бы на твоём месте тоже полез гуглить. А потом набил бы мне морду за скрытность.

Мы стоим на балконе, обнявшись. Море шумит внизу, солнце уже не такое яркое, начинает золотиться. Желудок предательски урчит, напоминая, что последний прием пищи был больше двенадцати часов назад.

— Кажется, кого-то нужно срочно кормить.

— Я заказала завтрак в номер.

— Отмени.

Он берёт меня за руку, тянет в комнату.

— Пойдём гулять. Я знаю одно место. Лучшие сырники в этом городе.

— Я же в твоей футболке, мне нужно переодеться.

— Зачем?

Он окидывает меня взглядом.

—Ты очень красивая. Идём.

Я смотрю на себя в зеркало. Его футболка, мои шорты, босоножки на босую ногу. Волосы ещё влажные после душа, без макияжа. Выгляжу так, будто только что с пляжа.

— Люди же увидят.

— И что? — повторяет он. — Пусть завидуют мне, что отхватил такую красотку.

Этот мужчина поражает меня своей легкостью. Он проникает в недры моей низкой самооценки и поднимает ее все выше и выше.

Мы выходим из отеля, и солнце ударяет в глаза. Я щурюсь, Александр тут же протягивает мне свои солнечные очки и начинает вести меня не по главной набережной, а по дворовым переулкам. Узкие дорожки, вымощенные плиткой, стены увиты плющом, звук гитары на фоне. Здесь нет суеты, нет толп туристов.

— Сюда, — он открывает дверь маленькой кофейни.

Внутри тесно, столиков всего пять. Стены в чёрно-белых фотографиях, на полках старые книги, пахнет зернами и выпечкой. За стойкой девушка с короткой стрижкой, в фартуке, перепачканном мукой.

— Привет. Опять за сырниками?

— Опять. И два капучино.

Он садится за столик у окна, тянет меня за руку.

—Располагайся.

Я сажусь напротив, но мой любовник качает головой.

— Ко мне садись, Кристина.

Я пересаживаюсь на его сторону, и он обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к нему и чувствую, как быстро бьется его сердце.

— Кажется, я тебе нравлюсь…

Что? Это я сказала?

Черт, сейчас он скажет, что у нас же без обязательств и все такое.

— Кристина, ты не можешь не нравиться!

Его сердце бьется все также медленно без скачков ритма вверх. Неужели не врет?

Он целует меня в макушку, и я снова прижимаюсь к нему, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Из кухни доносится шипение, звон посуды, запах кофе становится насыщеннее. Девушка за стойкой колдует над двумя чашками.

— Ваши капучино.

Пенка плотная, на поверхности — рисунок в виде сердца. Я провожу пальцем по краю чашки, чувствую жар, идущий от фарфора.

— Пей, пока не остыло.

Александр пододвигает чашку ближе.

Я делаю первый глоток. Горячо, горьковато, но следом приходит сладость, которую я не ожидала. Молоко обволакивает язык, кофе бодрит, корица добавляет терпкости.

Я закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

— Это лучший кофе в моей жизни.

— Ты сырники ещё не пробовала.

Я снова слышу аромат, от него начинает урчать в животе. Сливочное масло, ваниль, творог, чуть-чуть лимонной цедры. Я смотрю в сторону стойки, и девушка уже несёт две тарелки.

Сырники лежат на белом фарфоре, пышные, золотистые, с румяной корочкой, которая треснула в нескольких местах, и сквозь неё проглядывает нежная, текстура. На каждом из них лежит маленькая веточка мяты и щедрая ложка густой сметаны, которая медленно стекает по бокам. Рядом отдельная пиала с ягодным соусом. Я вижу кусочки клубники, черники, малины, чувствую кисло-сладкий запах, который смешивается с кофе в моей руке.

Я отламываю кусочек вилкой. Корочка хрустит, начинка похожа на облачко. Сырник тает на языке, я чувствую крупинки творога, сладость ванили, лёгкую кислинку лимона. Макаю в сметану и мне становится ещё нежнее. Добавляю ягодный соус и взрываюсь от яркости вкуса: кисло-сладкая нотка оттеняет творожную мягкость. Ммм… Каждый сосочек на языке наслаждается.

— Это божественно. Я сейчас заплачу.

— От счастья?

— От того, что раньше не знала этих сырников.

Он смеётся, отламывает кусочек от своего, протягивает мне. Я беру в рот, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе, стирая крошку.

— Ты даже ешь слишком сексуально.

— Не смущай.

— Не могу. Ты слишком красивая и желанная для меня женщина.

Я чувствую, как краснею, утыкаясь носом в чашку с кофе. Но внутри всё поёт. Он смотрит на меня так будто я — единственное, что существует в этом мире.

Мы едим медленно, не торопясь. Кофе остывает, но я всё равно допиваю до конца, потому что не могу оставить ни капли от вкусного напитка. Сырники исчезают, остаётся только ягодный соус, который я вылизываю ложкой, не стесняясь.

— Хочешь ещё?

— Лопну.

— Тогда пойдём гулять. Я покажу тебе город.

Он расплачивается, оставляет чаевые. Я восхищаюсь его щедростью, пока что Александр во всем выигрывает у моего мужа-изменщика.

Всю дорогу до конечной точки нашего мини-путешествия по городу, я смотрю на своего спутника и думаю о будущем и прошлом, которое настойчиво наступает на горящие пятки.

Дима написал уже десятки грозных сообщений. Сначала уговаривал, потом угрожал, потом снова умолял. Последнее пришло утром: «Через три дня я буду в Сочи. И я тебя найду. Хочешь — прячься, хочешь — нет. Я не отступлю».