– Нет, – выдохнула она на родном языке, почти беззвучно, и рванулась, не рассчитывая, не думая, просто вперёд.
Мужчина не ожидал – он попытался схватить её за руку, но она вывернулась, резко, почти болезненно, и, не оглядываясь, бросилась обратно по коридору, туда, где был выход, где были люди, где было хоть какое-то пространство для движения.
– Stop! – крикнул он ей вслед.
Послышались голоса, быстрые шаги, суета, но она уже не слышала. Коридор закончился, перед ней открылся холл – яркий, шумный, полный людей, и этот свет на мгновение ослепил, но она не остановилась, пробежала мимо стойки, мимо удивлённых взглядов, мимо тех, кто пытался понять, что происходит, и вырвалась наружу. Жаркий воздух ударил в лицо, плотный, почти вязкий, как будто его нужно было не просто вдыхать, а проталкивать внутрь усилием, и от этого сразу закружилась голова, к горлу подступила слабость, а мир вокруг на секунду стал размытым, слишком ярким, громким, чужим. Машины, голоса, чужая речь – всё смешалось в один поток, в котором не было ни ориентиров, ни безопасности. Она остановилась только на секунду, обернулась – никого. И в этом коротком, почти нереальном мгновении пришло понимание – именно сейчас, впервые за всё время, у неё появилась настоящая свобода: непонятная, но своя. И, не позволяя себе ни секунды сомнения, Вероника шагнула вперёд, растворяясь в потоке незнакомого города, в котором ей предстояло выжить.
Она шла быстро, почти не разбирая дороги, стараясь держаться среди людей, не привлекать внимания, не останавливаться, потому что любое замедление могло стоить ей слишком дорого, и только спустя несколько минут, когда дыхание стало сбиваться, а сердце болезненно колотилось в груди, Вероника позволила себе на секунду замедлиться, укрывшись в тени какого-то навеса. Жар давил, воздух казался густым, непривычным, и от этого становилось ещё тяжелее сосредоточиться, удержать мысль, не дать панике разрастись до того состояния, когда уже невозможно ни думать, ни действовать. Она закрыла глаза, всего на мгновение, и заставила себя собраться. У неё ничего нет: ни документов, ни телефона, ни денег, ни одного человека рядом, к которому можно было бы обратиться без страха. Полиция… мысль вспыхнула и тут же погасла. Они не станут разбираться с ней... Слишком большой риск. Она не знала, на что способен Вениамин, но уже понимала одно – он привык всё контролировать, и, если он заранее предупредил даже сотрудников гостиницы, значит, он мог предусмотреть и другие варианты, она не могла рисковать, не сейчас.
Вероника медленно выдохнула, прижимая ладонь к груди, пытаясь унять дрожь, и вдруг, среди этого хаоса, среди страха и усталости, всплыла единственная устойчивая мысль, за которую можно было зацепиться – она наизусть знала свой номер телефона и Альберта. Цифры всплывали чётко, одна за другой, как будто именно за них держалась сейчас её реальность, и это было первое, что не зависело ни от него, ни от обстоятельств. Связь – ей нужна связь, любая: телефон, интернет! Она огляделась внимательнее, уже не как человек, бегущий вслепую, а как тот, кто ищет выход, и в этом взгляде постепенно появлялась сосредоточенность, холодная, вынужденная, но дающая шанс. Люди вокруг шли, говорили, смеялись, не замечая её, не понимая, что рядом с ними находится человек, для которого сейчас решается всё. Вероника сделала шаг вперёд, потом ещё один, и, собрав остатки сил, направилась к первой попавшейся группе людей, понимая, что сейчас ей придётся довериться случайности, потому что другого выбора у неё больше не было.
Она подошла не сразу, несколько раз останавливалась, словно не решаясь нарушить эту чужую, спокойную реальность, в которой люди жили своей жизнью, смеялись, обсуждали что-то незначительное, не имеющее никакого отношения к её страху, к её бегству, к её отчаянной попытке зацепиться хоть за кого-то.
– Excuse me… (Извините) – голос прозвучал хрипло, неуверенно, и она сама не сразу узнала его.
Люди обернулись, их взгляды – настороженные, оценивающие. Кто-то не понял, кто-то уже собирался отвернуться, и вдруг…
– Can I help you? (Я могу вам помочь?) – осторожно спросила женщина, чуть прищурившись, всматриваясь в лицо Вероники.
Вероника кивнула слишком быстро.
– Yes… please… I need to call… please… (Да, пожалуйста, мне нужно позвонить).
Мужчина рядом с женщиной нахмурился, явно не спеша соглашаться, его взгляд скользнул по её одежде, по лицу, по рукам, словно он пытался понять, не ошибка ли это, не втянут ли они сейчас в какую-то чужую проблему.
– What happened? (Что случилось?) – спросил он сдержанно.
Вероника на секунду закрыла глаза, собирая остатки сил.
– I need your help… please… (Мне нужна ваша помощь).
Пауза затянулась, и именно в эту паузу решалось всё. Женщина первой не выдержала, мягко коснулась руки мужчины.
– Let's help her (Давай поможем ей) – тихо сказала она.
Он колебался ещё секунду, потом вздохнул, протянул телефон. Вероника взяла его осторожно, как будто держала что-то хрупкое, от чего зависела её жизнь, и почти сразу набрала номер, не задумываясь, не проверяя – цифры всплывали сами, чётко, безошибочно. Гудок, ещё один, и в этот момент всё вокруг исчезло – шум, жара, люди… осталось только ожидание.
– Да, – прозвучал знакомый голос, и мир снова обрёл форму.
– Альберт… – выдохнула она, и в этом одном слове было всё – страх, облегчение, и последняя надежда, за которую она держалась.
– Господи… Вероника...– выдохнул он тише, чем обычно, почти на грани слышимости. – Как же я рад тебя слышать! Ты жива…
Вероника закрыла глаза и только сейчас поняла, насколько сильно она держалась на одном этом человеке.
– Где ты? – уже жёстче, быстро перешёл он к делу и коротко сказал, что-то, обращаясь к стоящим рядом с ним.
Она вдохнула, оглядываясь, но вокруг были только чужие вывески, жара, шум улицы, ничего знакомого.
– Я не знаю… я выбежала из отеля… я где-то в городе… здесь всё другое…
– Стоп, – перебил он. – Не уходи никуда, вообще, слышишь?
– Да…
Он выдохнул коротко, уже собираясь мыслями.
– Мы в Бангкоке, в аэропорту. Я только что прилетел с Аглаей.
Имя прозвучало, как короткая пауза внутри её дыхания, но он не стал развивать.
– Узнай, пожалуйста, в каком городе ты находишься. Давай по порядку: посмотри вокруг, вывески, район, что угодно, мне нужно место.
Вероника повернулась, стараясь удержать фокус, пока женщина рядом помогала ей разобрать название – Паттайя, район Джомтьен. Она повторила его сбивчиво, почти на выдохе.
– Понял, – сказал Альберт. Голос снова стал собранным, холодно-ясным. – Я уже выезжаю, это недалеко. В каком отеле ты была?
Вероника сказала название отеля и что номер был забронирован на имя Шевцова Артура Андреевича.
Альберт кивнул и потом, тише, уже только для неё:
– Слушай меня: никуда не уходи, ни шагу. Попроси людей помочь, мы обязательно отблагодарим их. Главное – оставайся в безопасности. Я найду тебя и заберу.
Вероника сжала телефон так сильно, что пальцы побелели.
– Я поняла…Но... как ты догадался, что я в Таиланде? Как ты узнал?
– Всё потом. Держись, люблю тебя, – коротко добавил он и отключился.
Она стояла, всё ещё сжимая телефон, будто боялась отпустить единственную связь с реальностью, и только когда женщина рядом осторожно коснулась её плеча, она медленно опустила руку. Эта семейная пара, были обычными туристами, и поэтому, они ещё раз уточнили название места, сверили его на карте, и только после всего, мужчина коротко кивнул.
– Stay here, – сказал он. – We will help you. (Оставайтесь здесь, мы поможем вам).
Вероника не сразу осознала смысл слов. Только через несколько секунд до неё дошло – её не оставляют одну, не игнорируют, её услышали.
Альберт не терял времени на эмоции, хотя внутри всё было сжато до предела, он действовал так, как действуют люди, у которых на кону не просто информация, а живая точка, которая может исчезнуть в любой момент, и первым делом он закрепил то, что у него уже было – точное место, которое Вероника сумела назвать. Бангкок остался отправной точкой, но дальше всё быстро сузилось: по названию района и подсказкам он вместе с сотрудниками аэропорта уточнил направление, связался через доступные каналы с местными службами и передал координаты в район поиска, не пытаясь больше действовать в одиночку, потому что одиночные решения здесь слишком легко ломались о реальность чужой страны. Он говорил коротко, чётко, без лишних объяснений, словно каждое слово уже было действием, а не просто речью, и рядом с ним Аглая стояла молча, впервые за всё время не вмешиваясь, понимая, что сейчас любое лишнее движение только замедляет процесс.
