Она ловко вывернулась из его рук, оставив Толика стоять посреди кабинета с пустыми ладонями и взвинченными до предела нервами. Ловушка захлопнулась: она вернула инициативу, зацепила его гордость и ушла на пике.

Вечером Лера неторопливо шла к метро, наслаждаясь прохладой. Как она и рассчитывала, старенькая «девятка» нагнала её уже через двести метров. Толик резко затормозил у бордюра и опустил стекло. Выглядел он как человек, который весь день мучился от неразрешимой медицинской загадки.

— Валерия! Садись, подвезу, — буркнул он, стараясь вернуть лицу привычную ленивую мину.

— Спасибо, доктор, я сегодня пешком. Катька говорит, ходьба полезно влияет на нервную систему, особенно после общения с токсичными травматологами, — Лера даже не замедлила шаг.

Толик чертыхнулся, заглушил мотор, выскочил из машины и перегородил ей дорогу.

— Ладно, сдаюсь, — он поднял руки вверх, но в его глазах все еще плясали чертенята. — Ты победила в сегодняшнем раунде. Твой сарказм — сто баллов. Но ты не можешь просто так уйти после того, что устроила у меня в кабинете. Мне чертовски интересно, как выглядит этот твой «прекрасный, тихий вечер». Так что… я напрашиваюсь в гости, Валерия. Хочу посмотреть, где обитает это стихийное бедствие в синей блузке. Заодно проверю, умеешь ли ты готовить что-то, кроме язвительных замечаний.

Лера остановилась. Она медленно, с головы до ног смерила его снисходительным, поистине королевским взглядом, словно делала величайшее одолжение в своей жизни. Она выдержала паузу в десять секунд, заставив Анатолия Сергеевича внутренне напрячься, и лишь затем высокомерно приподняла бровь:

— Ну надо же… Сам великий Анатолий просится в мою скромную обитель? Что ж, доктор, так и быть. Моя природная доброта и жалость к бездомным врачам сегодня победили. Я согласна. Можете подвезти меня до моей однушки в Капотне. Но учтите: у меня там из изысков — только растворимый кофе и суровые спартанские условия. Ваша королевская психика готова к встрече с реальной жизнью провинциального администратора?

— Моя психика после работы в четвертой поликлинике готова даже к ядерной войне, — ухмыльнулся Толик, галантно распахивая перед ней дверь своей «девятки». — Прошу в карету, ваше высочество.

Лера грациозно села в салон, мысленно потирая руки. Толик думал, что идет в гости к бедной девочке из регистратуры. Он даже не догадывался, какую грандиозную подставу и какой культурный шок приготовила для него Лера на своей «скромной» территории.

Глава 14. Культурный шок и ужин по тарифу «Щечка»

Толик ожидал увидеть типичное жилье одинокой провинциалки: ковер с оленями на стене, покосившийся шкаф, сушилку для белья посреди комнаты и стойкий запах жареной картошки. Но когда Лера со снисходительной улыбкой открыла перед ним хлипкую деревянную дверь съемной однушки в Капотне, Анатолий Сергеевич замер на пороге, зажав в руке дежурный пакет с пирожными из супермаркета.

Внутри квартира выглядела так, будто в хрущевку случайно телепортировали кусочек пятизвездочного отеля из Монако. Катька, помогая Лере обустроиться, явно перевыполнила план «маскировки». На ободранном линолеуме лежал дорогущий шелковый ковер ручной работы. В углу сиротливо ютился старый советский холодильник «ЗиЛ», но на нем красовалась магнитная доска с записями на французском. А на стареньком кухонном столе из ИКЕА горели изысканные ароматические свечи, стояли два хрустальных бокала ручной резки и бутылка коллекционного вина, цена которого равнялась примерно трем месячным окладам заведующего поликлиникой.

Толик медленно разулся, прошел на кухню, аккуратно поставил свои дешёвые пирожные рядом с хрусталем и в упор посмотрел на Леру, которая уже успела сбросить синюю блузку и остаться в легком домашнем топе на бретельках.

— Так, Валерия, — Толик скрестил руки на груди, и в его глазах снова включился фирменный аналитический мозг травматолога. — У меня когнитивный диссонанс. Либо ты грабишь инкассаторов в свободное от выдачи талонов время, либо твой пафосный ухажер на «Гелендвагене» платит тебе за аренду квартиры вином урожая 1945 года. Откуда в этой обители пролетариата хрусталь ценой в мою «девятку»?

Лера вальяжно оперлась о кухонный остров, взяла в руку бокал и кокетливо прижмурилась:

— Доктор, ну зачем сразу грабишь? Это подарки благодарных воздыхателей. У меня, знаете ли, очень тонкая душевная организация, я не могу пить растворимый кофе из пластиковых стаканчиков. Приходится выкручиваться. Садитесь, Анатолий Сергеевич, не стесняйтесь. В ногах правды нет, особенно в ваших идеальных докторских ногах.

Толик сел на видавший виды стул, который под его весом подозрительно скрипнул, нарушая всю лакшери-атмосферу.

— Подарки, говоришь? — ухмыльнулся он, наливая вино в хрусталь. — А водить «девятку» на скорости сто километров в час тебя тоже благодарные воздыхатели учили? Ты скользила по асфальту так, будто у тебя за плечами гоночная академия, а не курсы кройки и шитья в Хацапетовке.

— Просто у меня врожденный талант контролировать заносы, Анатолий Сергеевич, — Лера сделала маленький глоток, глядя на него поверх бокала своими соблазнительными глазами. — И в машинах, и в мужчинах. Как видите, ваша ласточка выжила, и вы тоже пока целы. Хотя у вас, я вижу, всё еще дергается правый глаз от моей неотразимости.

— Мой глаз дергается от мысли, сколько правил дорожного движения ты нарушила за пятнадцать минут, — парировал Толик, подавшись вперед. В полумраке кухни, при свете свечей, его циничный взгляд стал пугающе притягательным. — Но должна же быть какая-то плата за этот роскошный ужин в Капотне. Твоя юбка-карандаш сегодня весь день лишала меня покоя, Лерчик. Я пришел забрать свои законные дивиденды.

Он медленно протянул руку и накрыл её ладонь своей. По телу Леры мгновенно побежал уже знакомый мощный разряд тока, сердце пустилось вскачь, а самооценка «одиннадцать из десяти» внутри громко зааплодировала. Толик потянул её к себе, его губы были в паре сантиметров от её лица, он явно рассчитывал на полноценный, горячий финал этой затянувшейся игры.

Но Лера была бы не Лерой, если бы сдалась так просто в первом же домашнем раунде.

Она мягко, но уверенно перехватила его руку, остановив в шаге от своих губ. Ловким кошачьим движением Лера чуть повернула голову и подставила ему… свою бархатную, пахнущую дорогим парфюмом щеку.

— Чмок, — тихо и невероятно язвительно произнесла она, когда его губы коснулись её кожи.

Толик замер от такой наглости. Он отстранился, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от дикого мужского замешательства до искренней, кипящей злости.

— И это всё?! — хрипло спросил он, не веря своим ушам. — За доставку, за спасение от Валерчика, за то, что я терпел твой тактический вырез весь день — всего лишь поцелуй в щеку?! Валерия, ты издеваешься? Твой тариф грабительский!

Лера грациозно поднялась со стула, поправила бретельку топа и ослепительно улыбнулась ему на прощание, указывая пальчиком на дверь:

— Анатолий Сергеевич, джентльменский набор услуг на сегодня исчерпан. Скажите спасибо, что вас вообще до тела допустили. Поцелуй в щеку для мужчины с вашим уровнем эгоизма — это уже огромный аванс. Скачите к своей «девятке», доктор, пока карета не превратилась в тыкву, а у меня по расписанию — крепкий девичий сон. Завтра в восемь утра жду вас за талончиками. И не забудьте поправить корону на выходе.

Толик встал, тяжело вздохнул, качая головой, но в его глазах полыхал такой азартный, голодный огонь, что Лера поняла: он на крючке окончательно и бесповоротно.

— Ты невыносима, — процедил он, забирая куртку. — Но я отыграюсь, администратор. Завтра в поликлинике будет очень жаркий день.

Когда дверь за ним захлопнулась, Лера обессиленно упала на диван, вытащила кнопочный телефон и закричала в трубку:

— Катька! Я сделала это! Я подставила ему щеку! Он ушел злой, голодный и безумно влюбленный! Твоя психиатрия — это просто космос! Что мы делаем дальше?!