Глава 3. Позиционная война и тактический сарказм

Всю следующую неделю в поликлинике №4 искрило так, будто где-то закоротило проводку. Лера и Толик включили режим взаимного уничтожения, замаскированный под рабочие отношения. Каждый их диалог напоминал партию в пинг-понг, где вместо мячика использовались ядовитые стрелы.

В среду утром Толик вальяжно подошел к регистратуре, крутя на пальце ключи от своей легендарной «девятки».

— Валерия, радость моя, — промурлыкал он, ослепительно улыбаясь. — Там у меня на приеме бабуля, утверждает, что ты выдала ей талон к травматологу вместо офтальмолога. Говорит, глаз косит. Ты решила, что раз косит, значит, это вывих глазного яблока? Твоя логика восхищает своей первобытностью.

Лера даже не оторвалась от заполнения журнала, хотя внутри у неё всё вибрировало от желания схватить степлер и прикрепить его идеальную челку к стойке.

— Анатолий Сергеевич, я просто забочусь о вашей личной жизни, — елейным голосом ответила Лера, наконец подняв на него взгляд. — Бабуля плохо видит, поэтому у вас есть уникальный шанс, что она примет вас за приличного человека. К тому же, судя по вашему лицу, вам тоже не помешает осмотр окулиста. Вы так упорно не замечаете, что ваши шутки устарели еще при Брежневе, что это явно симптом.

Толик хмыкнул, качнувшись на пятках. Его глаза опасно блеснули — отпор его явно заводил.

— Мой юмор, Лерочка, как хорошее вино — с годами только крепчает. Чего не скажешь о твоей способности отличать левую ногу от правой в медицинских картах. Ты мне карту Сидорова принесла, а он умер в прошлом году. От скуки, наверное, пока твоего талона ждал.

— Сидоров просто перевелся в другую поликлинику, доктор. Но я понимаю вашу травму: у вас ушел единственный пациент, который не жаловался на ваш характер, потому что был глуховат. И вообще, Анатолий Сергеевич, отойдите от стойки. Вы загораживаете мне обзор на нормальных, вежливых мужчин. У нас тут в очереди мужчина с ушибом пальца, он хотя бы «здравствуйте» сказал.

— О, уже ищешь замену? — Толик наклонился ближе, обдав её ароматом дорогого парфюма, единственная вещь, которая выдавала в нем пижона. — Быстро ты сдалась. А я думал, ты попытаешься завоевать мое сердце. Ну, или хотя бы автограф попросишь.

Лера из последних сил удерживала лицо, чтобы не выдать, как у неё перехватило дыхание от его близости.

— Вашим автографом, Анатолий Сергеевич, хорошо только явку с повинной подписывать, — отрезала она, глядя прямо в его пугающе красивые глаза. — Завоевать ваше сердце? Извините, я не занимаюсь благотворительностью и не собираю сломанные игрушки. Ваше эго настолько огромное, что для сердца в грудной клетке просто не осталось места. Там, походу, пластиковый протез с надписью «Я неотразим».

— Зато этот протез бьется в правильном ритме, — ухмыльнулся Толик, забирая нужную стопку карт. — Ладно, администратор всея Руси, пикируйся дальше с пенсионерами. А у меня настоящая работа. Вечером, кстати, не уходи поздно. В Капотне, говорят, по ночам выходят на охоту существа пострашнее меня.

— Не переживайте, доктор. После общения с вами у меня выработался иммунитет к любым паразитам.

Толик рассмеялся — громко, искренне, закинув голову. Лере на секунду показалось, что у неё подкосились ноги. Этот гад знал, как он хорош, когда смеется.

— 1:1, Лерочка, — бросил он через плечо, уходя по коридору. — Но первый раунд все равно за мной.

Когда его белый халат скрылся за поворотом, Лера судорожно выдохнула и схватила кнопочный телефон и застрочила Катьке:«Катька, он не просто Бог, он Сатана в белом халате! Я хочу его уничтожить. И переспать с ним. Желательно одновременно!»

Глава 4. Оружие массового поражения и вечерняя засада

Четверг начался с того, что Толик применил против Леры запрещенное международными конвенциями оружие. Он отправил к ней на «пересдачу талона» Тамару Ивановну — главную грозу района, женщину-крейсер, которая одним взглядом могла заставить замолчать роту десантников, а в поликлинику ходила исключительно ради подзарядки своей темной энергии.

— Милочка! — грохотал голос Тамары Ивановны над ухом Леры уже сорок минут. — Почему твой доктор-красавчик отправляет меня к тебе? Он сказал, что ты лично распределяешь «золотые талоны» к министру здравоохранения! И что если ты откажешь, значит, ты просто утаила их для своих родственников из Хацапетовки!

Лера, судорожно сжимая в кармане кнопочный телефон, краем глаза заметила, как из-за угла коридора высунулась довольная физиономия Толика. Этот гад откровенно наслаждался зрелищем, попивая чай из кружки с надписью «Лучший костоправ». Лера мысленно пообещала себе, что в его чай рано или поздно упадет слабительное, причем в терапевтических дозах.

Кое-как сплавив Тамару Ивановну, пообещав ей личный звонок от министра в три часа ночи, Лера дожила до конца смены. Кожаные туфли без каблука, купленные на рынке для антуража, нещадно натирали ноги. Мечтая о ванне и бокале дорогого вина, которое ей сейчас заменял кефир из «Пятерочки», Лера устало толкнула тяжелую стеклянную дверь поликлиники и вышла на крыльцо.

На улице уже сгущались сумерки. Возле старой, сиротливо припаркованной «девятки» стоял Анатолий Сергеевич. Он был без халата, в кожаной куртке, и увлеченно ковырялся ключом в замке водительской двери.

Лера победоносно прищурилась. Её агент в регистратуре, женщина с начёсом, четко доложила: смена доктора Анатолия закончилась еще три часа назад. Но он почему-то до сих пор торчал здесь.

— Ой, надо же, какая неожиданная, абсолютно случайная встреча! — громко и с глухим сарказмом протянула Лера, спускаясь по ступенькам и хромая чуть меньше, чем ей хотелось. — Анатолий Сергеевич, а что это мы тут делаем? Ваша карета из тыквы превратилась в груду металлолома, или вы просто караулите меня?

Толик вздрогнул, но тут же вернул на лицо свою фирменную ленивую ухмылку:

— Валерия, не льсти себе. Моя ласточка просто капризничает. У неё, в отличие от тебя, есть характер. Вот, замок заклинило.

— Ну конечно, замок, — Лера подошла ближе, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз, насколько позволял её рост. — Три часа сидеть в засаде ради того, чтобы подергать ручку двери? Доктор, признайтесь уже, вы просто не устояли перед моей неземной красотой в этой чарующей синей блузке из стопроцентного полиэстера. Долго же вы мучились!

— Ты бредишь, администратор, — Толик выпрямился, убирая ключи в карман и делая шаг к ней. Его глаза в полумраке двора блестели чертовски притягательно. — Я ждал, пока рассосется пробка на шоссе.

— Рассказывай эти сказки Тамаре Ивановне, за нее тебе отдельное спасибо, кстати, — хмыкнула Лера, изо всех сил удерживая маску стервы и стараясь не смотреть на его губы. — Можно же было еще в первый день просто сделать мне комплимент. Сказать: «Валерия, вы божественны, ваши талоны — самые круглые в мире». И всё! К чему эти шпионские игры? Ваше эго страдает от того, что вам впервые в жизни понравилась девушка, которая не падает в обморок от запаха вашего антисептика?

Толик замер, внимательно вглядываясь в её лицо. На секунду Лере показалось, что она перегнула палку, но этот стервец вдруг сократил дистанцию до минимума. Лера почувствовала тепло, исходящее от него, и его фирменный парфюм.

— Ладно, раскусила, — тихо, с опасной хрипотцой в голосе произнес он, наклоняясь к её уху. — Ты чертовски хороша, Валерия. Особенно когда злишься и пытаешься казаться умнее, чем ты есть. Но радоваться рано. Я остался только для того, чтобы убедиться, что ты не упадешь в обморок по дороге к метро от усталости. А то кто завтра мне карты Сидорова принесет?

Лера отпрянула, изо всех сил стараясь не выдать, как бешено заколотилось сердце.

— Я не упаду, доктор. Я слишком гордая, чтобы умирать на глазах у пролетариата. Так что чините свой самовар и езжайте домой, пока я не вызвала вам эвакуатор из жалости.