Макс рассмеялся так, что на глазах выступили слёзы – настолько точно Вовка спародировал обиженную капризную барышню.

Машина остановилась возле массивных кованых ворот родительской дачи. Вова выскочил из салона первым и, продолжая изображать оскорблённую девушку, смешно виляя воображаемым подолом и преувеличенно «обиженной» походкой, направился к калитке.

Макс, всё ещё смеясь, крикнул ему вслед:

– Ну прости меня! Прости, пожалуйста. Виноват, каюсь!

Он достал из машины пакет с выпечкой и коробку с пиццей. Вова, поправляя невидимую причёску, тонким голосом пропел:

– Прощу, если всё расскажешь!

– Расскажу, расскажу. Давай, проходи уже, капризный бро, – Макс покачал головой, смеясь. – В тебе погиб великий актёр драмтеатра.

Вован лукаво улыбнулся и, скромно опустив глаза, проронил:

– Я знаю. Но свою работу люблю больше.

От калитки до самого дома вела выложенная плиткой дорожка. По обе стороны росли розы, астры, древовидные пионы и ещё какие-то красивые цветы, названий которых Макс не знал. Им навстречу вышла Вера Николаевна. Женщина улыбалась и приветственным жестом пригласила гостей проходить в дом.

– Здравствуйте, – поздоровался Макс и представил друга. – Знакомьтесь, это мой друг Владимир.

– Очень приятно, – улыбнулась Вера Николаевна. – Проходите, проходите.

– Егорка! – позвала она. – Подойди сюда, милый.

Из сада вышел худенький бледный мальчик. В руках он держал садовую лейку.

– Это Егор, сын нашей новой соседки. Поздоровайся, Егор, – мягко подтолкнула его женщина.

Макс первым протянул руку.

– Здорово. Я Макс, а это Вова. А ты Егор?

Мальчик пожал ему руку и молча кивнул.

– Егорка – особенный ребёнок, – вздохнула Вера Николаевна. – Они недавно приехали в посёлок. На летнее время. Мама мальчишек в школе учительницей работает. Отпуск хороший, почти два месяца. Вот и решила с детьми в посёлок на лето перебраться, на природу, чистый воздух. Снимают дом у Мироновны. А её саму дочь в город забрала. Здоровье поправить, в санаторий вроде как отправить собирается куда-то на юг. Помнишь Мироновну? – посмотрела она на Макса.

Он кивнул.

– Конечно помню. У них в саду очень вкусные груши росли.

– А ты небось через забор лазил в чужой сад? – ехидно поинтересовался Вован.

Макс с ностальгической улыбкой пожал плечами.

– Бывало…

– Ну, пойдёмте в дом. Егорушка, давай, родной, поставь уже лейку и тоже пойдём.

Вера Николаевна ласково взяла мальчика за руку.

– Он каждый день к нам приходит. Очень любит поливать цветы. И столько всего им рассказывает. Правда, Егор?

Мальчик молча шёл рядом.

– Эх, если бы мы знали, что у вас тут ребёнок появился, привезли бы каких-нибудь сладостей. А так только выпечка и пицца, – сказал Макс.

– Ой, Господи, ну зачем! – всплеснула руками Вера Николаевна. – Я приготовила вкуснейший капустник и вареники с вишней.

Вовка, услышав названия блюд, театрально застонал.

– Держите меня семеро... Я же сейчас объемся.

Вера Николаевна засмеялась.

– Давайте руки мойте и к столу. А Егорушке ничего не предлагайте. Диета у него строгая, – покачала она головой. – Половину продуктов нельзя. Особенно сладкое.

Мальчик посмотрел на Макса своими большими голубыми глазами и серьёзно произнёс:

– Нельзя.

– А Николай Фёдорович где? – спросил Максим.

– Так с раннего утра на рыбалку ушёл. С братом Егора, с Витюшей. Ему уже одиннадцать, а Егорушке семь.

Макс удивлённо посмотрел на мальчика. Выглядел тот заметно младше своего возраста.

– А что именно у него? – тихо спросил он.

– Атипичный аутизм лёгкой степени, – ответила женщина. – Он всё понимает, читает, пишет, рассказывает, отвечает на вопросы... По настроению. А вот самому начать разговор или о чём-то спросить ему бывает трудно.

Она снова тяжело вздохнула.

– Ладно, проходите. Будем кушать. А для Егорушки у меня кашка гречневая с курочкой.

Мальчик уже сидел за столом ровно и прямо.

– Да, – без всяких эмоций подтвердил он.

Спустя некоторое время Вова довольно откинулся на спинку стула и сытой улыбкой сообщил:

– Большое спасибо! Так вкусно я ел только у бабушки в детстве.

– Спасибо огромное, Вера Николаевна. Всё было очень вкусно, – поддержал его Макс.

– Да что вы, ребята... Обычный обед, – женщина смущённо начала собирать со стола тарелки. – А на десерт у нас блины со сметаной и творогом.

– Блины? Со сметаной? – Вовка почти взвыл. – Я точно отсюда не уеду...

Все рассмеялись. Макс прекрасно знал, что аппетит у его друга поистине неисчерпаемый. Он встал из-за стола, чтобы немного размяться и пройтись по комнате. Макс достал из сумки фотографии, которые ему дала Олеся. После обеда он собирался показать их Вовке и наконец подробно рассказать обо всём, что произошло за последние недели.

Когда он перебирал снимки, два из них выскользнули из стопки и упали под стол. Егорка неожиданно быстро сорвался с места и первым поднял фотографии. Прежде чем вернуть их Максу, мальчик внимательно посмотрел на один из снимков.

– Я здесь был, – чётко произнёс он. – Это карусели.

Потом посмотрел на фотографию ещё раз и добавил:

– И качели.

Макс улыбнулся.

– Да. Всё верно.

Егор протянул снимки, но вдруг указал пальцем на один из углов фотографии.

– Там живёт дядя.

Улыбка медленно исчезла с лица Макса.

– Какой дядя?

– Вот этот.

Мальчик коснулся пальцем изображения мужчины в светлом костюме. Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты его видел?

– Да.

– Где? В том парке?

– Да.

– А когда?

Егор пожал плечами.

– Не знаю. Всегда.

Он немного помолчал и добавил:

– Возле большой карусели.

В комнате стало тихо. Макс нахмурился и посмотрел сначала на фотографию, потом на мальчика.

– И ты с ним разговаривал?

– Да.

– И что он говорил?

Егор снова пожал плечами.

– Ничего.

– Тогда почему ты сказал, что он твой друг?

Мальчик посмотрел на Макса так, словно вопрос показался ему странным.

– Потому что друг.

Ничего не понимающий Вова, спросил:

– Вы о чём вообще? Бро, у пацана диагноз, – тихо добавил он и выразительно посмотрел на Макса.

Максим ничего не ответил, а Егор уже и вовсе вышел на улицу. В комнату зашла Николаевна. В руках у неё было большое блюдо с блинами.

– А Егорка где?

– На улицу выбежал. Скажите, Вера Николаевна, а он понимает, что говорит?

– Да. В принципе, он смышлёный мальчик. Просто иногда может замкнуться в себе тогда с ним бывает сложно. А что, он вам что-то рассказал?

Макс хотел передать слова Егора, но Вова его опередил.

– Мальчонка сказал, что бывал в парке аттракционов и видел там мужчину похожего на памятник, а Макс поверил и теперь хочет эту теорию уточнить. Да, бро?

Но Николаева даже не улыбнулась. Она серьёзно произнесла:

– Да... Он об этом много раз рассказывал и мне, и Николаю Фёдоровичу, и матери своей. Мы слушали и всегда думали, что это его выдумки. А он значит, и вам решил рассказать, – она вздохнула и покачала головой. – Он особенный ребёнок, у него свой мир, своё воображение. Он иначе воспринимает нашу привычную реальность. По-своему, по-особенному. Бог его ведает... Может и видел там кого, кто ж его знает.

Потом, спохватившись, быстро произнесла:

– Вы садитесь, и налетайте на блины, пока ещё тёплые. Пойду позову Егора, для него я приготовила блинчики без сахара и из другой муки.

Вскоре она вернулась с мальчиком, и он тоже сел за стол.

– Давай, Егорушка, бери блинчик, – она подвинула к нему тарелку с отдельно сложенными блинами. – Диета сложная, безглютеновая. И шоколад ему нельзя. Особенно – шоколад. Мама ребят в город по делам уехала, а они с нами. Помощники наши.

Она задумчиво помолчала, и продолжила:

– Своих детей бог не дал, вот и чужие в радость. А они такие славные мальчишки. Егорушка мне помогает поливать грядки, а Витюше интересно рядом с мужем моим. Они то мастерят чего, то на рыбалку вместе. Маринка, мать их, одна с ними. Отец ребят живёт отдельно. Какая уж причина – не знаю.