Вовка замолчал. Макс сказал, что видел Дашу в тот вечер в парке, потому что сам работал там на съёмке. Друг кивнул и продолжил:

– Я начал её успокаивать. Говорил всё, что только мог придумать. Но она ничего не хотела слушать. Только плакала и повторяла, что это знак, что мы поспешили со свадьбой и вообще всё сделали неправильно.

Он покачал головой.

– Знаешь, у меня сложилось впечатление, будто она ждала подходящего повода. Искала причину, чтобы просто взять и всё перечеркнуть.

Максим закатил глаза и невольно усмехнулся.

– Да брось, брат. Не выдумывай. Всё же было хорошо. Даже отлично. Просто она очень расстроилась. Я уверен, вы ещё помиритесь.

Вова вздохнул и пожал плечами.

– Я звонил ей несколько раз. Она не берёт трубку. Такое, блин, впечатление, будто это я во всём виноват!

Макс вдруг подумал, что догадывается, кто на самом деле виноват. Звучало это абсурдно, но...

– Знаешь, бро... Я снимал свадьбу неделю назад. И несколько кадров мы сделали в парке аттракционов. Позавчера я снимал там выпускной. Та же локация. Так вот, в обоих случаях всё пошло по одному и тому же сценарию.

Вова внимательно посмотрел на друга.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я начал обрабатывать фотографии, история повторилась. На снимках с колеса обозрения снова появился тот же человек, которого я видел на ваших фотографиях.

Он немного помолчал, а потом предложил:

– Пойдём в кабинет. Покажу.

Около часа они рассматривали снимки на экране ноутбука.

Сначала фотографии со свадьбы, потом – кадры с выпускного. Они открывали обработанные изображения, затем исходные RAW-файлы и сравнивали их между собой. Иногда перебрасывались короткими фразами, но большую часть времени молчали.

Макс признался, что удалил все фотографии, на которых после обработки исчезла диадема, а вместе с ними и исходные файлы из той серии. Остались только окончательные версии, где украшение удалось восстановить. Зато снимки с выпускного он ещё не удалял и при необходимости мог открыть даже те кадры, которые отправил в корзину.

Он объяснил свои, на первый взгляд, странные действия, и, к его удивлению, Вова отнёсся к этому с пониманием. Друг не только выслушал историю об исчезающих деталях на фотографиях, но и собственными глазами увидел результаты той дополнительной работы, которую Максу приходилось проделывать каждый раз.

– Мистика какая-то... – прошептал он. – Никогда бы не поверил в подобное, если бы сам не увидел. Что за срань?

Некоторое время они молчали. Потом Вова пожал плечами и глухо произнёс:

– Но Дашке обо всём этом знать нельзя. Будет только хуже. А если она узнает, что мне было известно... Вообще никогда меня не поймёт. И уж точно не простит.

– Хочешь, я с ней поговорю? – неожиданно предложил Макс.

– И что ты ей скажешь? Что я приходил сюда, ныл и жаловался? Что это изменит?

Друг устало потёр лицо руками.

– Нет. Я сам. Буду звонить, поеду к ней.

Потом с раздражением добавил:

– Вообще мы вчера наговорили друг другу всякого... Я тоже не железный. Не сдержался. Блин...

– Возьмите паузу. Может, она вам действительно уже была нужна. Сколько вы вместе?

– В следующем году четырнадцатого февраля будет ровно три года.

Вова невесело усмехнулся.

– Она мне всю плешь проела, чтобы я подождал именно до этой даты. Представляешь? Четырнадцатое февраля, три года отношений и День влюблённых в придачу. Для неё это было чуть ли не знаком судьбы. А сейчас, на её взгляд, год неправильный, в сумме получается несчастливое число! А она ещё с прошлого года твердила, что этот год нам не подходит. Какие-то свои расчёты делала, цифры складывала, знаки искала. Я особо не вникал. Считал, что это очередное увлечение.

Он покачал головой.

– Дашка вообще помешана на цифрах, совпадениях, приметах и всяких символах. Иногда меня это забавляло, иногда раздражало. А вчера вечером мы, кажется, высказали друг другу всё, что накопилось за эти два с половиной года.

***

Вова ушёл ближе к вечеру. Выглядел он всё ещё подавленным, но уже не таким потерянным, как несколько часов назад.

Просмотр фотографий ничего не объяснил. Загадок стало только больше. Однако оба старались не позволять всему этому проникнуть слишком глубоко в их жизнь. В конце концов, существовали вполне реальные проблемы, требовавшие решения здесь и сейчас.

Проводив друга, Макс закрыл дверь и некоторое время стоял в прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице. Потом вернулся к своим обычным делам. Он прибрал со стола, вымыл посуду, оставшуюся после их импровизированных посиделок, поставил чайник и сделал себе крепкий кофе. За окном постепенно сгущались сумерки.

Немного отдохнув, Максим снова включил ноутбук. Работы хватало. Уже завтра в пять часов вечера предстояла съёмка выпускного в медицинском колледже, а фотографии со школьного выпускного ещё нужно было согласовать.

Он открыл каталог с готовыми снимками, ещё раз внимательно просмотрел лучшие кадры, после чего экспортировал несколько уменьшенных копий для предварительного просмотра. Такие файлы было удобно отправлять по электронной почте, не перегружая письмо десятками фотографий в полном разрешении. Получателем значилась Олеся.

Макс прикрепил снимки к письму и коротко написал:

«Добрый вечер. Отправляю часть фотографий для предварительного просмотра и согласования. Посмотрите, пожалуйста. Если будут пожелания или замечания – сообщите».

Некоторое время он смотрел на экран, потом нажал кнопку отправки. Письмо исчезло из исходящих. Макс откинулся на спинку кресла и вдруг поймал себя на мысли, что ждёт ответа гораздо сильнее, чем следовало бы.

Ответ пришёл примерно через полчаса. Макс как раз собирался выключать ноутбук, когда раздался характерный звуковой сигнал входящего письма. Он открыл почту.

Олеся писала коротко, но довольно эмоционально:

«Максим, спасибо огромное. Фотографии замечательные! Маша уже успела посмотреть несколько кадров и осталась в полном восторге. Особенно понравились снимки возле колеса обозрения и на Драконе. Даже не думала, что всё получится настолько красиво.

Если честно, я немного переживала, но совершенно зря. Спасибо ещё раз».

Макс невольно улыбнулся. Потом заметил приписку в самом конце письма:

«Надеюсь, следующая съёмка пройдёт не хуже. Постарайтесь сегодня хоть немного отдохнуть, а не просидеть всю ночь за компьютером».

Он перечитал последние строки ещё раз. Странно. Они были совсем простыми, но почему-то настроение сразу стало лучше.

Макс быстро набрал ответ:

«Спасибо. Очень рад, что фотографии понравились. Передавайте привет Маше. И не переживайте, на сегодня я работу закончил. Завтра вечером у меня новая съёмка, поэтому придётся быть в форме».

Отправив письмо, он закрыл почту и некоторое время сидел, глядя в тёмное окно. Впереди была ночь, завтра ещё день обычной работы, а на вечер предстоял выпускной в медицинском колледже.

Максим не знал почему, но впервые за последнюю неделю с лишним поймал себя на том, что думает не о странных фотографиях, а о серо-зелёных глазах одной слишком заботливой старшей сестры.

Максу снова снился парк аттракционов. На этот раз он находился в кабинке колеса обозрения один. Вокруг клубился густой туман, и Макс ничего не мог разглядеть. Он знал, что внизу есть люди, потому что слышал их голоса.

Потом этот эпизод исчез, и вот он уже идёт по парку с незнакомой девушкой. Она на несколько шагов впереди него. Вдруг Макс замечает в траве возле дерева что-то блестящее. Он останавливается и наклоняется, чтобы рассмотреть находку. Это была та самая диадема, которая пропала со свадебных снимков.

Макс поднял её и заметил, что чуть дальше лежит что-то ещё. Он снова наклонился и на этот раз поднял золотую медаль Артура, которая тоже таинственным образом исчезла с фотографий.