Я налил себе две порции виски и опустился в кресло. Затем вытащил блокнот портного. Я смотрел на него несколько секунд, прежде чем наконец открыть.

Внутри я увидел свое фото и обычные правила о том, что нужно сообщать начальству, если меня увидят. Других записей не было.

Я уже хотел его захлопнуть, но заметил карточку, торчащую из-под моей фотографии. Когда я потянул за неё, оказалось, что там целая стопка, и на каждой было указано время, дата и свадьба, на которой наши пути пересекались.

На обратной стороне был её почерк…

Почему вселенная просто не УБЬЕТ этого человека? Какого хрена?!

Как ему всё время это сходит с рук?

Я крепче сжал карточку — так сильно, что на ней остался залом.

Ладно… Эту пару я всё равно ненавидела, им не стоило быть вместе, но… Он всё равно козел за то, что испортил мой праздник.

Я поцеловала его и почувствовала такой кайф, какого не чувствовала ни с одним мужчиной… Серьезно. Я думаю о нем гораздо больше, чем должна (хотя и НЕНАВИЖУ его), и я задаюсь вопросом…

Я отодвинул бокалы в сторону и разложил карточки по датам, читая их одну за другой, пока не дошел до последней.

Возможно ли испытывать чувства к тому, кого презираешь? Я не позволю ему снова меня поцеловать. В этот раз я вычеркну его из своей жизни раз и навсегда…

Я медленно выдохнул, перечитывая её слова дольше, чем имел на то право.

КЭТИ

НАШИ ДНИ

Понятия «идеальная свадьба» не существовало, но торжество Бруксов заставило меня почти пересмотреть это убеждение. Вуаль Мишель парила за ней с каждым шагом. Её улыбка была заразительной. Все взгляды были прикованы к ней.

Ну, все, кроме взгляда Ашера.

Его глаза были прикованы ко мне, но я отказывалась обращать на него внимание. Все еще находясь в режиме свадебного организатора, я сосредоточилась на церемонии, мысленно делая пометки, чтобы отправить их своей команде, но, честно говоря, я не могла придумать ни одного замечания.

Когда Мишель и Крис поцеловались, зал наполнился аплодисментами; гости осыпали их рисом, пока они выходили из бального зала, направляясь к месту банкета. Подружки невесты и друзья жениха последовали за ними, и я специально подотстала, чтобы оставаться вне досягаемости Ашера. Он стоял у двери, глядя на меня, и я направилась к другому выходу.

На банкете я переставила наши именные таблички так, чтобы ему пришлось сидеть рядом с другой подружкой невесты, за совсем другим столом. Но он всё равно сел рядом со мной. Он свирепо посмотрел на меня, вызывая на бой, посмею ли я снова его игнорировать.

— Ты читать не умеешь? — я схватила табличку, прежде чем наконец повернуться к нему лицом. — Это не твое место, потому что твое имя не Донни Бенджамин.

Он не шелохнулся, когда я велела ему вернуться на свое место. Вместо этого он наклонился ближе, так близко, что его колено коснулось моего под столом, и мое тело среагировало раньше, чем мозг успел сообразить.

— И слава богу, — сказал он. — Это имя мне совсем не подходит.

— Ваше место вон там, мистер Брукс. — Я кивнула в сторону стола позади нас. — Как организатор, я посадила вас туда не просто так, так что…

— Да, можно испытывать чувства к тому, кого презираешь, — прервал он меня. — Поверь тому, кто испытывает это уже довольно давно.

— Я бы спросила, о чем, черт возьми, ты говоришь, но я не собираюсь вести с тобой беседы. — Я указала на другой стол. — Вот где ты должен быть до окончания их первого танца и до конца ночи.

— Ты понравилась мне после того, как я сорвал твою третью свадьбу, но теперь я понимаю, почему ты гадала, так ли это после нашей встречи в Скоттсдейле…

— Мои слова до тебя не доходят, Ашер? — спросила я. — Кажется, ты говоришь по-английски — как и я, так что… — слова застряли у меня в горле, когда он положил на мою тарелку стопку тех самых крошечных карточек, написанных от руки, которые я потеряла давным-давно.

На той, что лежала сверху, было написано: Я бы хотела, чтобы той ночью он зашел дальше… Просто чтобы знать, не придумала ли я всё это себе…

— Как я и говорил, — продолжил он, — ты понравилась мне еще до той ночи. На самом деле, ты понравилась мне в первый же день нашей встречи, если не считать нападения с горячим кофе.

— Это был горячий чай.

— Это было нападение. — Он придвинулся еще ближе. — В любом случае… Как бы ты ни злилась на меня и ни относилась ко мне как к последнему подонку за то, что я портил определенные моменты, ты мне всё равно нравилась.

На этот раз он не стал ждать разрешения. Его рука скользнула к моей пояснице и осталась там, уверенная и властная, будто он уже всё решил: я никуда не уйду.

— И причина, по которой я не приглашал тебя на свидание или не «заходил дальше» в те разы, когда мог, заключается в том, что ты, тип женщины для долгих отношений, — сказал он. — Тебе нужны были обязательства, цветы и красивые жесты, а я не мог тебе этого дать.

Он замолчал, когда скрипачи мягко заиграли финальную часть мелодии и зал наполнился первой волной аплодисментов.

— Первый танец почти окончен, — тихо сказала я. — Тебе пора на место.

— А еще ты тогда была занята, — проигнорировал он меня. — Ну, если считать эти «вместе-врозь» за настоящие отношения. А я не считаю.

Он наклонился ближе, обхватив мое лицо ладонями.

— Я пытался звонить и писать тебе все выходные, чтобы сказать, что мне жаль, — произнес он. — И сказать, что я не хочу возвращаться к случайным встречам на свадьбах раз в пару месяцев.

— Не представляю, где еще мы сможем видеться.

— Перестань. — Он прижал палец к моим губам. — Дай мне закончить…

У меня перехватило дыхание, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Мне не очень нравится, что в своих записях ты опустила те случаи, когда мы болтали по телефону поздно ночью или когда ты звонила мне за помощью то тут, то там, — сказал он. — Но поскольку я великодушен, я провел прошлую ночь, восполняя все эти пробелы, и заметил закономерность.

— Дамы и господа, поприветствуйте новых мистера и миссис Брукс! — объявил диджей со сцены. — А теперь давайте все танцевать!

— Пошли, — сказал Ашер, вставая прежде, чем я успела возразить. — Мы не будем вести этот разговор сидя.

— Мы вообще не будем его вести…

— Слишком поздно. — Он всё равно поднял меня на ноги.

— После моей семьи ты была самым постоянным человеком в моей жизни за последние несколько лет, и я не хочу, чтобы это заканчивалось, — произнес он. — Никогда.

Мир вокруг нас исчез, и внезапно остались только он и я. Он притянул меня к себе, его рука снова легла на мою поясницу, на этот раз тверже.

— Я сделаю всё, что потребуется, чтобы удержать тебя, — сказал он. — Всё, чтобы ты осталась.

— А если я скажу, что не хочу того же самого?

— Ты соврешь, но я позволю тебе это в течение пары минут, раз уж тебе обязательно нужно делать из всего драму.

— Я создаю свадьбы, — сказала я. — Ты их разрушаешь. Это не назовешь милой деталью совместимости. Я не могу быть с кем-то, кто гордится тем, что уничтожает чужие истории любви. Я знаю, у тебя есть причины…

— Были, — перебил он. — У меня были причины, и я подробно объясню, в чем они заключались… Но недавно я решил внести существенные изменения в свою бизнес-модель.

— Какие именно?

— Это обсуждение для другого дня. — Его губы тронула улыбка. — Сейчас важно лишь то, готова ли ты со мной встречаться.

— Я всё еще обижена на тебя.

— Я помогу тебе это пережить, — он заправил прядь волос мне за ухо. — И не один раз.

— Мне нужно подумать, — ответила я. — Даже если бы я этого хотела, ничего бы не вышло. Не с тем, как мы живем. Не с тем, чем мы занимаемся.

— Ты всё усложняешь гораздо сильнее, чем нужно… — Он перехватил меня поудобнее, притягивая ближе, когда музыка замедлилась. — Всё очень просто, — сказал он, покачивая меня в такт. — «Встречаться» — значит, ты моя, а я твой, и никого другого с обеих сторон. Верно?