Храм 12 апостолов в Капернауме.

В саду возле храма разгуливают павлины.

Церковь внутри небольшая, с иконами и росписями. Густой аромат восковых свечей. На аналое икона, вышитая бисером. У входа в алтарь – чтимая чудотворная икона Богородицы, украшенная многочисленными дарами паломников – нитками бус и драгоценностями. В такой обстановке всегда становится жаль, что невозможно сосредоточиться и подумать о чем-то личном и серьезном, давит экскурсионная спешка. Но ничего не поделаешь.

В церковной лавке мне приглянулся бумажный календарь на этот год с прекрасным видом храма. Очередь была небольшой по числу людей, но бесконечной по времени из-за бестолковых расспросов и суеты экскурсантов. Пока все толпились у лавки, показался священник в черных одеждах, в головном уборе с плоским верхом, типичном для греческих священнослужителей. По словам экскурсовода, это был отец Иринарх, благодаря которому храм приобрел такой ухоженный вид.

С заветным календарем вернулась в автобус. Удалось задремать, плавный ход автобуса убаюкивал. Но тут с новой силой разыгралась стихия: засверкали молнии, по стеклам и крыше застучал град. Белыми зернами засыпало дорогу. Позже в новостях передали, что непогода оставила некоторые районы без электричества.

Вечером того же дня напоследок мы заглянули на железнодорожный вокзал посмотреть расписание поездов в аэропорт на день отъезда. С помощью пожилой русскоязычной пары мы с трудом разобрались в хитроумном расписании, написанном, как и всё на иврите, справа налево. Вот мы уже в апартаментах, и – пора паковать чемоданы!

Наступил день отъезда. Как всегда, утром не хотелось вставать, но грела мысль о возвращении домой. Наскоро позавтракали, и начался наш обратный путь. Сгрузились с чемоданами с 3-го этажа без лифта, я вернула Эрецу ключи, поблагодарила его и попрощалась.

Погода была переменчивая: то дождь, то облака. Когда мы вышли на улицу, начался сильный дождь. Накануне мы взяли визитку у водителя такси рядом с вокзалом, но он подвел нас и не ответил на звонок. Я понадеялась, что он нас не подведет, раз уж его зовут Элиас, т. е. Илья. Ведь с именем пророка Илии связана пещера в горе Кармель в Хайфе, место поклонения последователей трех религий. Но связь имен оказалась эфемерной, и надежды не оправдались. Пройдя немного по улице, поймали такси. При посадке водитель назвал цену в 25 шекелей, но по мере приближения к вокзалу цена без счетчика выросла до 35 шекелей. Не было времени на споры, и мы поспешили в здание вокзала. Молниеносно купили билет и как раз успели на подошедшей поезд.

В вагоне было свободно, мы сели. Дорога долго тянулась вдоль моря, я наблюдала из окна за вспененными волнами. Вода была непрозрачного матового цвета, как лунный камень или как бледная бирюза. Вдоль дороги – зеленые мандариновые рощи с оранжевыми плодами.

Проезжали через центр Тель-Авива мимо трех башен-небоскребов, символической визитной карточки города: одна башня – цилиндр, одна – четырехгранная призма и одна – трехгранная призма, т. е. круг, квадрат и треугольник в поперечном сечении. Видели знакомое здание тель-авивского университета с изогнутой белой крышей, похожей на лист бумаги. И, наконец, пересадка в аэропорт.

Осталось пройти контроль безопасности, сдачу багажа и паспортный контроль и можно потратить оставшиеся шекели и сделать покупки в дьюти-фри. В кафе взяли два великолепных капучино с прилагающимися к ним шоколадками, кофе прогнал остатки сна. Прошлись по магазинам, напоследок я заглянула в вожделенный книжный «Стимацки». Это распространенная сеть книжных в Израиле, куда я мечтала зайти, но это не удалось сделать в Хайфе. Так что я была рада найти магазин в аэропорту. Приобрела там сборник рассказов канадской писательницы Элис Манро, нобелевской лауреатки. К слову, чтение оказалось жутко скучным и депрессивным, хотя книга называлась «Слишком много счастья».

Вспомнила сценку на паспортном контроле: впереди в очереди стоят несколько религиозных евреев – молодой, среднего возраста и один совсем старый. С пейсами, в шляпах, в черных сюртуках. За самым старым евреем пытается пробиться без очереди местная дама средних лет, некрасивая, но ярко накрашенная, претенциозно одетая и невероятно нахальная. Она объясняет старику, что якобы ее ждет впереди человек и поэтому ей нужно срочно пройти. Старик, видимо, разгадав ее маневр, не поведя и бровью, спокойно, с достоинством, не повышая голоса, указывает ей на соседнюю очередь и говорит, что пройти можно вон там. Дама кипятится, спорит, доказывает и настаивает, но всё напрасно. Старик снова тихо и со скрытой усмешкой указывает ей на очередь рядом. Обмен репликами в таком духе продолжается еще какое-то время, более молодые евреи начинают флегматично оглядываться на даму, и она вынуждены ретироваться. Наблюдая за этой сценой, я подумала, что в израильском обществе такие религиозные патриархи, пожалуй, единственные, кто может противостоять взрывному и напористому темпераменту своих соотечественников.

Время до посадки пролетело незаметно, и мы вскоре оказались у нашего выхода. Пока мы ждали в небольшой очереди, я взглянула в окно и неожиданно увидела широкую и яркую радугу. Хороший знак. В иудаизме есть молитва, посвященная радуге. Она считается символом завета, т. е. договора или союза, между Богом и человеком, который был заключен после окончания всемирного потопа. Тогда Бог обещал больше не уничтожать человеческий род. Израиль словно посылал нам на прощание свою приветливую улыбку.

Я боюсь летать на самолетах и, чтобы справиться со своим страхом, во время полета продолжаю вести записи о путешествии. Получается немного сумбурно, но отражает калейдоскоп полученных впечатлений, которыми не удалось поделиться в ходе рассказа.

Размышляя о прошедшей поездке, я подумала, что она оставила впечатление непрерывного кипения гротескной и словно опереточной жизни. В Израиле всё в двойной или тройной концентрации: если речь идет о человеческих чувствах и эмоциях, то это накал страстей, если о погоде – то это бушующая стихия. Как в театре, здесь многие примеряют маски и прикидываются не теми, кто они есть на самом деле. В зависимости от ситуации и настроения скрывают свою национальную принадлежность и знание языка, при необходимости показывая то, что выгодно в данный момент. Здесь масса колоритных персонажей: начиная от ортодоксальных евреев, заканчивая разношерстной толпой репатриантов. Жизнь напоминает рождественскую пьесу, разыгранную детьми: все нарядились в плащи из простыней, накрутили на голову тюрбаны из полотенец, всё ненастоящее, но всем очень весело.

Вспоминаю, как любопытно было читать местные газеты на русском языке. Это гремучая смесь статей на самые разнообразные темы. Здесь и международная политика со взглядом на события под острым ближневосточным углом, и заметки криминальной хроники, и невероятные факты, достойные наижелтейшей прессы, и познавательные исторические хроники, и местечковые анекдоты, и даже задачки судоку в виде шестиконечной звезды Давида, опубликованные под девизом «Наш ответ японцам» (!). Страницы с объявлениями – это вообще песня. Здесь целые судьбы: поиск давно потерянных и потерявшихся родных и друзей, знакомства и устройство хронически неустроенной личной жизни, продажа всякой-всячины за бесценок и многое-многое другое.

Подводя итоги, могу сказать, что поездка удалась. Мы проявили себя как отважные и неутомимые путешественники и ревностные паломники. Мы терпели дождь и холод, проявляли чудеса сообразительности, ориентировались на местности и жили в почти спартанских условиях (особенно если сравнивать с 4-х и 5-ти звездочными отелями, к которым быстро привыкаешь, как ко всему хорошему). Мы штурмовали гору Кармель, пусть и всего лишь на метро, мы исходили вдоль и поперек Бахайские сады и улочки Хайфы, забирались на самую окраину города и возвращались оттуда домой. Мы общались с самыми разными людьми на русском, английском и даже немного на иврите. Мы наблюдали жителей и их нравы. Знакомились с современным искусством и лакомились свежими овощами и фруктами. Дышали чистейшим свежим воздухом и видели Генисаретское озеро в грозу. Мы многое успели всего лишь за пять дней поездки и вернулись домой, получив хорошую встряску от каждодневной рутины московского быта.