— Что ты там? — тут же заинтересовался Тавр.

— Ничего, это сейчас не важно. За пять дней не умрёте от голода. Вода и укрытие — вот что важно.

Сам не заметил как начал рассказывать о себе. Вырвалось.

— Ночёвка, — перевёл тему. — Никто не спит одновременно. Смены короткие. Одр один не дежурит… никогда.

— Почему это? — тут же отозвался он.

— Потому что если ты уснёшь на дежурстве, мы этого даже не заметим.

Тавр заржал, а Одр только повёл плечом.

— Огня не жжём, если местность не прячет свет и дым. Мясо готовим там, откуда дым не потянет на нашу стоянку. И после любой серьёзной драки лагерь бросаем и уходим, даже если только устроились.

К самому бою со зверем перешли, когда солнца уже перевалили за середину. Я уселся на пол и оглядел их лица.

— Первое, что вам надо выкинуть из головы. Ступень зверя ничего не говорит о том, как с ним драться.

— Как это? — не понял Тавр. — Девятая же сильнее восьмой?

— Сильнее. И при этом восьмая может убить нас всех, если у неё окажется техника, к которой мы не готовы. Нурр, что гонялся за мной по руинам, был Ростком. Я убил его, будучи на стадии Зерна. И всё потому что у него кончился запас энергии, а не потому, что я сильнее.

— Да ты брешешь! — тут же возмутился дитя дружины. — Чтобы Зерно и завалило зверя на Ростке… сказки.

— Хорошо, пусть так. — не стал спорить и продолжил. — В первая встреча со зверем, мы никогда не пытаемся его убить.

— А что тогда? — Тавр развёл руками. — Сказать ему привет и всё? Бежать и молиться небесам, чтобы пронесло? А если в следующий раз он нам не попадётся? Дружина так не охотиться…

— Ух… — выдохнул я, чтобы не сорваться и не сказать всё, что я думаю. — Мы подходим только для того, чтобы он показал себя, а не мы. Оцениваем, как быстро он двигается, что он делает первым, охраняет он землю или охотится, преследует он убегающего или отпускает. И уходим целыми.

— То есть подойти, разозлить и убежать?

— Если коротко, да. Только злить его будешь ты, а дорогу назад выберу я.

Тавр открыл рот и закрыл, сообразив, что сам напросился.

— Времени мало, поэтому я буду немного торопиться. Теперь поговорим об их по повадках.

Загибал пальцы, пока они слушали. Варис даже отчего-то принялся царапать по доске ногтем, будто записывал.

— Если он летает, на открытом месте не связываемся вообще. Сначала находим, куда спрятаться. Потом придумываем, чем заставить его снизиться. И до этого мы не тратим ни одной атаки, потому что злой зверь нам не нужен.

— Клюв у остроклюва крепкий как металл, — вставил я, вспомнив щели между плитами и треснувшее древко. — А сустав крыла мягкий. У всякой защиты есть место, где её нет.

— А если он почти весь в броне? — спросила Бренна.

— Тогда в шкуру не бьём вовсе. Суставы. Глаза. Пасть. Туда, где мы его уже разодрали. И та пульсация, когда он раскрывает свою технику, потому что в этот момент у него всегда что-то открыто.

— А если быстрый?

— Не растягиваемся и не гонимся. Быстрого догнать нельзя, его можно только встретить. Один вызывает рывок, остальные бьют не туда, где он был, а туда, где он окажется.

Помолчал.

— А если он преминет умение, к которому мы будем не готовы… первым может погибнуть любой из нас.

Тишина сделалась плотной. Бренна перестала гладить колено.

— Поэтому никто не вкладывает всё в первый удар, — договорил я. — Если тварь его переживёт и ответит тем, чего мы не знаем, с пустыми источниками мы уже ничего не сможем. Ни драться, ни бежать.

— А если их будет несколько? — тихо спросил Варис.

— Двое, отходим. Трое, бежим сразу, не глядя.

— Даже если ядро почти наше?

— Даже если ядро уже у меня в кулаке.

Тавр набрал воздуха.

— Нас будет почти тридцать или больше человек, — напомнил он. — Значит столько же будет и тварей. На такую охоту бы даже мой отец не пошёл.

— Будет, чем ему похвастаться, — улыбнулся я. — Да и перед братом покрасоваться.

— Иди ты… — опустил взгляд сын дружины.

— Так когда всё-таки мы нападаем на тварь? — спросил Сарн.

Перечислил все условия, и их набралось шесть. Зверь один. Хотя бы часть его способностей нам известна. У нас есть дорога назад. Людей Синары поблизости нет. Местность работает на нас, а не на него. И источники восстановлены достаточно, чтобы после боя мы могли ещё и уйти.

— Все шесть? — уточнил Варис.

— Все шесть.

— А после? — Бренна подняла голову.

— После один следит вокруг. Двое режут и достают ядро. Остальные глядят, не идёт ли к нам гость на запах. Потом уходим в сторону, меняем направление и только потом устраиваемся на новой стоянке.

— Ядра куда будем скрадывать? — задал крайне правильный вопрос Варис.

— Каждый берёт по одному, не кладём в одно место. Одна потерянная сумка не должна стоить нам всего экзамена.

Тавр немедленно оживился.

— Первое, конечно, мне.

— Конечно, — согласился Сарн. — Если отдать тебе последним, придётся пять дней слушать твоё нытьё.

— Порядок сейчас не назначаем, — оборвал я. — Первое ядро получит тот, кто больше всех выложится. Или тот, кто слабее и ранен, чтобы у него уже был результат.

Никто не возразил.

— Одр?

Он поднял голову.

— Первый бой не твой.

— С чего вдруг?

— С того, что почти умер. Снова. И ты слышал Сорру. — Провернулся я к парню.

— Но живой же… пока, — отозвался Одр, и Тавр хрюкнул.

— Вот именно что пока. Первый день восстанавливаешься и смотришь, — отрезал я.

С остальными было ненамного проще. Сейчас я мог только прикинуть, кто и где окажется полезнее.

— Окончательно распределять места бессмысленно, — продолжил я. — Мы не знаем ни зверя, ни руин, ни того, кто из нас завтра сможет нормально двигаться. После первой погони половину этой расстановки, возможно, придётся выбросить.

— Тогда зачем мы её вообще обсуждаем? — спросил Тавр.

— Чтобы в первые пульсации не превратиться в шестерых шалхов, каждый из которых делает что-то своё.

С этим даже он спорить не стал.

— Пока действуем так. Решения, разведка и направление отхода на мне. Варис следит за чужими техниками и считает расход.

— То есть я просто смотрю? — нахмурился он.

— Ты голова. Смотреть и понимать иногда важнее, чем махать руками. Когда бок позволит, пойдёшь со мной. Бренна следит за землёй, боковыми проходами и тем, что остаётся за нами. Если колено снова начнёт подводить, остаётся в середине и никуда одна не лезет. Тавр идёт первым при отходе и ищет свободную дорогу. Не принимает удары и не строит из себя стену. Сорра сказала про второй тяжёлый удар, и я не собирался проверять, шутила она или нет.

— То есть мне опять убегать? — недовольно спросил он.

— Тебе прокладывать дорогу. Здоровым плечом можешь сбить человека или оттолкнуть. Повреждённую руку под технику не подставляешь.

Тавр подумал и всё-таки кивнул.

— Сарн закрывает то, что мы не заметили, и держится ближе к Одру.

— То есть моё дело исправлять чужие ошибки, — заключил тот.

— У тебя большой опыт.

Тавр заржал так, что Варис снова схватился за бок.

— Одр в первый бой не лезет, — продолжил я, когда они успокоились. — Технику применяет только тогда, когда без неё увязнет вся группа или закроется единственная дорога назад.

— Уже начал, — протянул Одр.

— Вот и начинай молча.

— А после первого дня? — спросила Бренна.

— Смотрим, кто что способен делать на самом деле, и собираем всё заново. Может оказаться, что Тавр не может идти первым, Варис не может двигаться со мной, а я вообще ничего не вижу в тех руинах. Сейчас это не расстановка на пять дней. Это хоть какая-то схема на первые часы.

Во двор вышли, когда тени легли длинными полосами.

Притащил мешок камней и высыпал их несколькими кучами вокруг середины. Люди Синары. Скамью придвинул поперёк одного прохода, ещё две развернул под углом, изображая стены. Обломками досок обозначил завалы. Двор был слишком маленьким, поэтому пришлось договориться: пять шагов здесь считаем за двадцать пульсаций бега в руинах.