— Чего? — повысил голос сын дружины, и тут же его притушил.

— Сдавайся, — повторил я.

Тавр отшатнулся так, будто я ему в лицо плюнул.

— Ты сейчас серьёзно? — сжал он челюсть. — Ты говоришь мне… чтобы я сдался?

— Совершенно верно.

— Я не собираюсь…

— Дослушай! — дёрнул его.

Он захлопнул рот, но ноздри у него ходили.

— Ваша задача не победить дважды, — продолжил я, обводя их взглядом одного за другим. — Ваша задача войти в руины на своих ногах, с рабочими руками и с гнёздами, которые ещё способны выпускать техники. Всё. Победа в первом бою даёт вам право туда войти. Победа во втором не даёт ничего, кроме удовольствия.

— И правильной записи в свитке, — заметил Варис.

— В свитке, — кивнул я. — А в руинах свиток тебе бок не зашьёт.

Сарн первым поднял голову, и по лицу у него прошло то самое, что я видел уже не раз. Он поймал выгоду раньше всех и теперь её обкатывал.

— То есть, — протянул он, — увидел, что не справляешься, отдал бой, сохранился на второй?

— Если действительно это понял, но не вздумай сдаваться после первого пропущенного удара.

— Я не Тавр, — фыркнул он.

— Чего⁈ — сын дружины развернулся к нему всем корпусом.

— Того. Ты вон уже красный весь, а бой ещё не назвали.

— Да я тебя…

— Тише, — обронил Варис.

Тавр запыхтел, но тут же замолчал, и от этой их привычной грызни во дворе будто чуть стало легче дышать. Страх у ребят никуда не ушёл, просто его на пульсацию придавило чем-то живым.

Тавр повернулся ко мне, и вся его злость ушла в одно слово.

— Сдаться… — выговорил он. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Там, наверху, сидит половина школы. Там Корни, наставники, да там сам глава школы…

— Понимаю.

— Мой брат…

— Твоего брата здесь нет.

Он задохнулся.

Я подошёл к нему ближе и сказал вполголоса, потому что остальным этого слышать не следовало.

— Тавр. Полезешь к Вейду доказывать что-то… то ты просто отдашь ему преимущество. Это не храбрость, значит, он снова заставил тебя делать то, что ему нужно. Хочешь подарить ему ещё один раз?

Желваки у него прошлись под кожей, но он ничего не ответил.

— Дальше, — я выпрямился и вернул голосу громкость. — Следите не только за противником, но и за своими гнёздами. Перегрузите их в первом бою и во втором не сможете применить ничего. Пилюлю Основы нам никто не даст. У Стеблей она есть, и не одна, помните об этом. И перед второй частью нам её тоже никто не даст.

— Хорошая у нас школа, — буркнул Сарн.

— Отличная, — согласился я. — Вот и считайте. Сила ваша не в том, сколько раз вы способны ударить, а в том, сколько у вас после этого останется.

Варис слушал, согласно кивая самому себе. Потом поднял палец, точно так же, как на уроках Севры, и взгляды всех обратились к нему.

— Проверяют они не две дуэли, — медленно сказал он, словно читал надпись на стене. — Проверяют, как одну силу разделить на два боя. А может, ещё и на охоту. — Он замолчал. — И что мы станем делать, когда первый план развалится.

— Развалится? — переспросила Бренна.

— Обязательно, — ответил Варис, поправляя ворот. — Иначе проверяли бы силу. Но школе это не нужно: у неё есть чаша, она всё измеряет за пульсацию, и никого для этого во двор выгонять не требуется. — Он посмотрел на меня. — Им надо выяснить, кто сумеет думать наперёд, когда ресурсов мало и взять их больше неоткуда. Потому что дальше, на пути возвышения, их всегда будет мало. Далеко уйдёт не сильнейший, а тот, кто умеет считать.

Вокруг шумел двор, а мы стояли молча. Умный он всё-таки. Я бы сказал то же самое, только гораздо короче и вдвое хуже…

— Он прав, — кивнул я. — И ещё одно. У остальных ставки такие же, как у нас. Некоторые между собой договорятся и поддадутся, чтобы оба прошли. Я бы на их месте договорился.

— А с нами не договорятся, — сказал Сарн.

— С нами нет.

Бренна до сих пор не проронила ни слова. Теперь она подняла голову, и я увидел, что вопрос у неё готов давно, просто она ждала, пока договорят остальные.

— Мне будет сложно… — произнесла она тихо. — Я не такая умная как вы. Понимаю, что значил выиграть, но всё это… оценить, ждать, думать, считать… не про меня.

Потёр виски.

— Значит, твой личный план такой, — выдохнул я. — Как хочешь, но выигрываешь Лиары и во втором бою бережёшь себя.

— Я тоже хочу так! — возмутился Тавр.

— Хватит, — одёрнул его Варис. — Тебе нужны поблажки, как девушке?

В какой-то момент мне показалось, что сын дружины сейчас придушит нашего умного парня. Его лицо перекосило так, что он даже красными пятнами пошёл.

— Я… по-нял! — скрипя зубами выдавил он.

Одр за всё это время не сказал ничего. Обычно он вставлял хоть слово. Что-нибудь такое, от чего Тавр крутил пальцем у виска, а Варис морщился. Сейчас он стоял в полушаге позади всех, опустив голову, и глядел мимо.

Разглядел я это не сразу. Дышал он чаще обычного. Не глубоко и лениво, как всегда, а короткими вдохами, и на каждом четвёртом выдохе обрывал дыхание чуть раньше, чем следовало. Левый локоть держал ближе к боку. Стоял вроде бы ровно, а вес перенёс на правую ногу, да и его улыбки не было.

Когда Тавр в запале толкнул его плечом, Одр подобрался всем телом, на одну пульсацию, и тут же отпустил.

— С тобой что? — спросил я.

Он поднял глаза.

— Не выспался, — обронил он.

Ковырять сейчас было некогда.

— Ладно, — кивнул я и повернулся к остальным.

Речей я красивых говорить не умею. Ксур бы сказал что-нибудь про честь, Рун про то, что группа не бросает своих.

— Не доказывайте им, что вы сильнее, — произнёс я. — У них больше энергии и сильнее защищены гнёзда. А ещё стиль, который придумали люди поумнее меня. Докажите другое: что вы перестали быть теми, кого они уже один раз сломали.

Тавр открыл было рот.

— Первая пара! — раздалось от кругов.

Старший судья глянул в плиты.

— Сарн. Гирт.

Сарн двинулся к стене за мечом, и по тому, как он его брал, я понял, что руки у него потряхивает.

Гирт вышел в круг первым. Встряхнул кистями, повёл шеей, и над бровью у него белел свежий рубец, тот самый, который ему оставил я в наш последний бой.

— Ногу какую беречь будешь? — спросил он громко, чтобы услышали на скамьях.

Сарн у черты споткнулся на ровном месте. Просто вес у него сам сместился с левой ноги, той, по которой Гирт когда-то прошёлся всей своей Тяжёлой, и тело вспомнило раньше головы.

Гирт это увидел, и по лицу у него разлилось довольство. Я подошёл к Сарну сбоку, пока судья осматривал его меч.

— Он тебе только что показал, куда ударит, — сказал я вполголоса. — Теперь заставь его поверить, что ты испугался.

Сарн повернул ко мне лицо, белое, с прыгающей жилкой на скуле.

— А я и испугался, — выдавил он.

— Отлично, тогда тебе не нужно будет притворяться, — хлопнул его по плечу.

Он моргнул. Потом что-то у него внутри произошло, белизна с лица никуда не ушла, зато взгляд переменился.

Судья поднял руку, а я опустил.

Гирт забрал середину круга сразу, с первого шага. Раньше он лез вперёд, размахивая мечом.

Стиль Вельт я разглядел уже на второй связке. Оно шло не так, как учил Бранн, и совсем не так, как гонял Карн. Бой у Гирта распадался на куски по четыре движения. Первое движение обозначало направление, второе меняло его, и на этом переводе коротко, почти незаметно, вспыхивала Короткая Черта, разгоняя не сам удар, а перевод клинка сверху вниз. Потом серия ударов, чтобы прижать противника к краю. И только четвёртая часть несла Тяжёлую и Короткую черту.

Корень при этом Гирт в землю уже не вбивал. Использовал его мелко, для опорной ноги, ровно, чтобы оттолкнуться и сорваться дальше. Да и Покров у него тоже жил по счёту. Гас на первых двух движениях, вспыхивал на третьем и четвёртом.

Красиво… и от этого во рту у меня сделалось кисло.

Гирт провёл первую связку, и его противник отступил. Тут же пошёл со второй атакой, показывая Сарну, что ему некуда деться. Было бы больше времени, можно было бы поиграть с ним и попытаться измотать.