Тевард больше не мог вмешаться.

Последующие четыре месяца Кайрен провел между службой, проверками защитной системы и бесконечными показаниями комиссии.

Иногда я видела его каждый день.

Иногда два или три дня подряд мы только обменивались короткими записками.

Никто из нас не бросил работу ради возможности чаще ужинать вместе.

Это было именно тем, о чем мы договорились еще тогда, когда отношения между нами состояли из одного поцелуя, нескольких споров и слишком большого количества государственных документов.

Кайрен положил на стол тонкую папку.

— Суд.

Я перестала думать о расписании.

— Сегодня?

— Решение вступило в силу утром.

Я открыла папку.

Первая страница начиналась с имени Теварда Лоэна.

Он так и не признал вины.

Не объяснил, зачем годами создавал незаконные имущественные цепочки.

Не назвал себя организатором схемы.

На суде его защита утверждала, что остаточный регистрационный номер «Рейвар и Тесс» использовали сотрудники ликвидационной комиссии, что изменения имущественных оснований проводились в рамках полномочий Палаты, а попытка доступа к государственному хранилищу могла быть следствием ошибки старой системы.

Ни один из этих доводов не выдержал проверки.

Внутренняя контрольная комиссия восстановила журнал распоряжений.

Государственная регистрационная служба сопоставила время изменений.

Расчетные конторы подтвердили цепочки гарантийных платежей.

Один и тот же остаточный номер появлялся в нескольких спорных передачах, хотя его полномочия не позволяли создавать новые права.

Приказы Теварда переводили нужные дела в особый режим именно перед изменением записей.

А в день последнего аукциона человек, которого Палата указала продавцом, получил основание собственности через тот же номер.

После первой ставки вторая командорская печать попыталась открыть хранилище первичных имущественных решений.

Документы складывались лучше любого признания.

Я перевернула страницу.

— Приговор?

— Ниже.

Суд признал Теварда виновным по всем основным эпизодам, связанным с незаконным изменением регистрационных прав, использованием государственного номера вне разрешенных полномочий и попыткой получить доступ к хранилищу.

Ему назначили многолетнее заключение и пожизненный запрет занимать должности, связанные с государственной регистрацией и имущественными решениями.

Саверн Элд получил отдельный приговор.

Несколько сотрудников Палаты оправдали: следствие установило, что они выполняли обычные процедуры и не знали, что исходные основания были изменены. Молодой секретарь, присутствовавший на наших проверочных торгах, оказался среди них.

Я задержалась на этой странице.

— Хорошо, что не стали обвинять всех подряд.

— Именно поэтому расследование заняло четыре месяца.

— Я не жалуюсь.

Кайрен сел напротив.

— Раньше жаловались.

— Раньше нам оставалось несколько дней до аукциона.

— Справедливо.

Дальше шло решение по имущественным переходам.

Все установленные цепочки, основанные на незаконных исправлениях Палаты, отменялись.

Центральному реестру предписывалось восстановить исходные права.

Там, где вещи уже находились у новых покупателей, передача должна была происходить по судебному акту. Люди, купившие предметы на официальных торгах и не знавшие о схеме, не объявлялись преступниками. Их денежные требования рассматривались отдельно за счет имущества участников незаконных операций и средств, взысканных по делу.

Система не пыталась исправить одну несправедливость другой.

Мне это понравилось.

Я нашла имя Сейры Вален.

Ее зеркало было в списке восстановленных прав.

Дальше — кабинетный гарнитур Карлена.

Дорожные защитные пластины.

Серебряный браслет дома Арвен.

Фамильное зеркало.

Ключ от частного хранилища.

Навигационный диск.

Те самые номера, которые прежняя Элира перечеркивала на карточках после того, как другие дома завершали сделки.

Теперь черты можно было считать снятыми.

— Ордан Мейр? — спросила я.

Кайрен перелистнул несколько страниц.

— Его знак вернули почти сразу после проверки. Изменение на имя Ревана Корда признали незаконным еще до суда по основному делу.

— Хорошо.

Я продолжила читать.

Почти в самом конце находился отдельный раздел.

Аукционный дом «Кастель и сыновья».

Я стала внимательнее.

Действия владелицы дома Элиры Кастель в течение двух месяцев до выявления лота сто тринадцать признавались направленными на предотвращение регистрации спорных имущественных переходов.

Ни одна из девяти отказанных сделок не была связана с получением ею личной выгоды.

Следствие подтвердило, что она первой сопоставила несколько решений Палаты, прошедших особую регистрацию, и начала собственную проверку раньше государственных ведомств.

Из-за этого дом потерял крупные комиссии.

Элира знала.

Не все.

Но достаточно, чтобы понять опасность.

Я читала дальше медленнее.

— Они восстановили последнюю ночь?

— Почти полностью.

Я подняла глаза.

— Что значит «почти»?

— Прочитайте приложение.

В приложении находилась хронология.

Вечером накануне моего появления прежняя Элира получила регистрационный пакет по государственному лоту.

Платеж уже находился в расчетном контуре.

Государственная часть записи была подготовлена заранее.

В ней стояло имя Кайрена как обязательного покупателя и условие об определении владельца после первой ставки.

Сама Элира этих условий не создавала.

Но именно она присоединила государственную запись к системе дома.

Мое кольцо.

Моя подпись.

Точнее, ее.

— Значит, регистрация действительно ее, — сказала я.

— Да.

— Зачем она это сделала?

— Потому что уже знала о предыдущих шести предметах.

Кайрен подвинул ко мне следующий лист.

Следствие нашло копии запросов, которые Элира делала в другие аукционные дома.

После каждого своего отказа она проверяла, куда ушел предмет.

Шесть раз происходило одно и то же.

Клиент забирал вещь из дома Кастель.

Через несколько дней или недель находил другую площадку.

Там государственные документы принимали.

Проводили торги.

Возникал новый законный покупатель.

Элира ставила черту на карточке.

Не потому, что считала дело закрытым.

Потому что после завершенной регистрации больше не могла вмешаться как аукционист.

Когда появился лот сто тринадцать, она выбрала другой способ.

— Она не хотела отказывать, — сказала я.

— Именно.

Я перечитала несколько строк.

Если бы Элира отказалась принимать государственный пакет, предмет могли передать другой площадке, имеющей право работать с закрытыми государственными лотами.

Она уже видела, чем это заканчивается.

Поэтому приняла лот.

Активировала регистрацию своим ключом.

После этого защитный контур дома не позволял вынести предмет без завершения или законной отмены процедуры.

Она сама заперла печать внутри Кастель.

Вот почему утром Кайрен не смог ее забрать.

Вот почему запись была настоящей.

Вот почему страница лежала отдельно от книги.

Элира не прятала преступление.

Она прятала доказательство до момента, когда командор придет за печатью.

— А письмо Кайрену?

— Не ее.

— Установили отправителя?

— Через расчетные книги Палаты. Доставку оплатили из служебного счета отдела Элда. Сам приказ на отправку нашли в восстановленном архиве.

— Значит, Теварду тоже требовалось, чтобы вы пришли.

— Да.

Получалось почти странное совпадение целей.

Прежней Элире нужен был Кайрен, потому что только командор мог понять, насколько опасна вторая печать.

Теварду нужен был Кайрен, потому что только его добровольная ставка запускала старое должностное право.