— Он мог быть ликвидатором.

— Был?

— Да.

Я посмотрела на него.

— Конечно был.

— Это не скрытая информация. После попытки переворота «Рейвар и Тесс» потерял несколько государственных контрактов. Позже выяснились проблемы с частью регистраций, дом закрыли. Лоэн участвовал в ликвидационной комиссии.

— И сохранил действующий расчетный номер.

— Как ответственный государственный представитель.

— Который три дня назад использовали для регистрации лота 113.

— Номер использовали.

— Деньги прошли через него.

— Да.

— И вы все еще хотите добавить слово «возможно»?

— Хочу добавить вопрос: кто имел доступ.

Я раздраженно отложила лист.

— Иногда мне кажется, что если Тевард лично придет сюда с письменным признанием, вы попросите проверить чернила.

— Обязательно.

Ниса тихо кашлянула.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— На этот раз я на стороне командора.

— Предательство.

— Профессиональная осторожность.

Она вернула мне мои же слова.

Кайрен выглядел слишком довольным.

— Не привыкайте, — сказала я обоим.

Он стал серьезнее.

— Доступ к старому номеру мог оставаться у нескольких людей комиссии. Лоэн несет ответственность за него, но это не означает, что именно он отправил платеж.

— Значит, нужен список тех, кто мог использовать номер.

— Уже запросил.

— Когда будет?

— Не раньше завтра.

— Почему так долго?

— Архив старый.

— Девять лет не делают папку древней.

— Для государственного архива вполне.

Я снова посмотрела на платежную цепочку.

Три посредника.

Небольшая сумма.

Закрытый торговый дом.

Тевард Лоэн в конце.

Человек, который создавал схему, явно понимал, как работает проверка. Он не пытался полностью спрятать деньги. Он просто сделал путь достаточно длинным, чтобы обычный аукционный дом никогда не стал тратить время на двенадцать крон.

Если бы не командорская печать, никто и не стал бы.

— А шесть предыдущих предметов? — спросила я. — Можно проверить их гарантийные сборы?

— Не через ваш дом. Вы отказались от регистрации.

— Но другие дома их зарегистрировали.

— Я могу запросить.

— Запросите.

— Уже.

Я замолчала.

— Вы специально делаете это раньше, чтобы лишить меня удовольствия распоряжаться?

— Да.

— Неприятный человек.

— Вчера вас это не остановило.

Ивен снова нашел чрезвычайно важную строчку в своей книге.

Ниса отвернулась к окну.

Я посмотрела на Кайрена.

— Мы договаривались не превращать работу в глупость.

— Я помню.

— Тогда не провоцируйте.

— Это была констатация.

— Еще хуже.

Он придвинул ко мне второй лист.

— Здесь есть дополнительная деталь.

— Какая?

— Платеж был создан за пять часов до регистрации лота.

Я прочитала время.

Действительно.

Двенадцать крон вышли с остаточного номера «Рейвар и Тесс» вечером. Через несколько посреднических счетов дошли до расчетного контура торговой палаты глубокой ночью.

После этого появилась регистрация Элиры.

— Значит, тот, кто готовил лот, знал заранее, что регистрация состоится.

— Да.

— И мог оплатить сбор до того, как предмет оказался в хранилище.

— Или предмет уже находился внутри, а Ниса его не видела.

Ниса сразу повернулась.

— Я пересчитывала все лично.

— Я не обвиняю вас. Просто перечисляю варианты.

— Предмета не было.

— Тогда оставляем основной вариант: платеж предшествовал появлению лота.

Я провела пальцем по времени.

— Анонимное письмо вам тоже пришло до обнаружения.

— Да.

— Тот же человек?

— Не обязательно.

— Но оба точно знали расписание.

— Это уже можно утверждать.

Я собрала листы в одну папку.

Теперь у нас было не просто подозрение.

Тевард Лоэн контролировал ведомство, внутри которого меняли основания собственности. Он лично закрыл Кайрену доступ к журналу. Потребовал передать лот Палате. И его регистрационный номер оказался в конце денежной цепочки, оплатившей появление лота 113.

Для обвинения все еще мало.

Для спокойного сна — более чем достаточно.

— Что будем делать? — спросила Ниса.

Кайрен ответил раньше меня:

— Ничего, что даст ему понять, что мы нашли платеж.

— Совсем ничего?

— Продолжаем работать с прежней версией. Лоэн знает, что мы подозреваем Палату. Не знает, что у нас есть финансовая связь.

— Если знает?

— Тогда скоро отреагирует.

Я посмотрела на него.

— Вы сказали это так, будто хотите, чтобы он отреагировал.

— Иногда ответное действие дает больше, чем еще один день чтения архивов.

— Это уже моя философия.

— Вы плохо на меня влияете.

— Поздно жаловаться.

Ответное действие Теварда пришло через два часа.

Не от него лично.

Сначала приехал курьер городской торговой палаты.

Ивен привел его в кабинет и остался у двери.

Курьер протянул мне запечатанный конверт.

— Госпоже Элире Кастель. Под расписку.

— От кого?

— Городская торговая палата.

Я подписала получение.

Кайрен стоял у окна и не вмешивался.

Печать на конверте действительно принадлежала торговой палате, а не ведомству Лоэна.

Это меня почти успокоило.

Почти.

Документ занимал две страницы.

После первой я уже знала, что Тевард нашел способ ударить по мне, не нарушая ни одного правила.

— Что? — спросила Ниса.

Я дочитала.

— Временное ограничение лицензии.

Она побледнела.

— Полное?

— Нет.

Это оказалось хуже.

Я передала письмо Кайрену.

Он прочитал значительно быстрее.

Основанием служило представление Палаты имущественных споров о выявленных нарушениях проверки происхождения зарегистрированных предметов.

Формально Тевард нигде не обвинял меня в преступлении.

Он сообщал торговой палате только установленные факты.

Дом Кастель принял к проверочным торгам предмет, право на который изменилось во время процедуры.

Дом Кастель хранит государственный объект со спорным происхождением.

У дома нет штатного эксперта, потому что Элира уволила Варса три недели назад.

В отношении двух регистрационных цепочек уже идут государственные проверки.

Каждый пункт был правдой.

Вместе они давали торговой палате право временно запретить дому создавать новые аукционные регистрации и проводить обычные торги до окончания проверки.

— Сколько длится такая проверка? — спросила я.

Ниса прочитала нижнюю часть второй страницы.

— Обычно от пяти рабочих дней.

Я засмеялась.

Не потому, что было смешно.

— У нас три.

Кайрен вернул документ.

— Банк.

— Именно.

Если дом не мог проводить торги, у меня не оставалось даже теоретического способа показать банку восстановление деятельности до четверга. Те сто тридцать две кроны, которые мы заработали на первом малом аукционе, уже почти полностью распределили между охраной, текущими расходами и частичным платежом.

Оставались оценка и хранение.

Копейки по сравнению с долгом.

Без торгов дом превращался в склад, который банк заберет через три дня.

— Можно обжаловать? — спросил Ивен.

Я прочитала порядок.

— Можно.

— Тогда подаем.

— Срок рассмотрения — десять дней.

Ивен замолчал.

Ниса села.

Я продолжила читать, потому что слишком хорошо знала: самые неприятные условия часто находились в конце.

И нашла.

— Подождите.

Кайрен подошел ближе.

— Что?

Я показала ему последний пункт.

Временное ограничение не распространялось на уже активированные аукционные процедуры, внесенные в государственный реестр до вынесения решения, если их отмена могла повлиять на права государственной стороны.

У нас была одна такая процедура.