Я знал о будущем провале Зорге и решил его спасти. Надо сказать, что после того, как началась Великая Отечественная война, провал группы Зорге стал вопросом времени. Информация передавалась с помощью рации и в эфир она выходила постоянно. Радист был один, почерк его вычислили. Выходили в эфир из нескольких мест, которые были запеленгованы, причем японским властям помогали местные радиолюбители. Так что рано или поздно, то, что случилось 18 октября 1941 года, должно было произойти. Удивительно, что группа, работавшая с помощью рации, продержалась 8 лет. Более того, японцы вышли на работающую рацию только в 1937-м году и им это не сильно помогало, пока она не стала работать слишком активно. Кстати, запеленгованная рация — одна из возможных причин, которая привела к аресту Зорге. Судя по рассекреченным протоколам допросов, радиста Зорге Макса Клаузена, японцы сломали на первом же допросе.

Еще одна из возможных причин провала — на Зорге вышли через члена его группы художника Етоку Мияги. Он был коммунистом и вышли на него не как на разведчика (кстати, японцы вообще не думали сначала, что взяли группу, работающую на СССР), а как на коммуниста. Именно к нему пришли к первому, когда увидели, что этот тайный коммунист еще и сует нос, куда не следует и постоянно общается с немецким журналистом Зорге.

Мияги прекрасно понимал, чем закончится арест и попытался уйти красиво. Но харакири до конца не получилось, в больнице художника откачают, чтобы устроить допросы с пытками и выбить все, что можно. Потом Мияги попытается еще выброситься из окна в госпитале. Но не получится, а на допросах его сломают. Впрочем, сломали всех, потому что японцы не озадачивались правилами культурного проведения допросов. Зорге, чтобы не оговорить остальных, предпочтет на допросах брать все на себя.

Совместно с Разведупром я подготовил шифровку для группы Зорге, в которой был приказ прекратить общение с японскими коммунистами, его ценному агенту Одзаки прервать все контакты с левыми в Японии, а Мияги ликвидировать. Радиста Макса Клаузена вместе с семьей приказали отправить в США для использования его Зарубиным, а вместо Макса Зорге должен ждать сразу двоих радистов и пользоваться их рациями, чередуя передачу информации и снизив частоту ее отправки. Так же Зорге получил приказ о запрете прямых контактов с сотрудниками советского посольства в Токио и получение денег для работы организовать только через тайники.

Я знал, что в 1940 году Макс Клаузен несколько раз встречался с Сергеем Будкевичем (тот работал в Токио под «крышей» сотрудника советского консульства) и получал от него деньги. Затем он стал получать деньги на встречах с Виктором Зайцевым, вторым секретарём советской дипломатической миссии в Японии. С тем же Зайцевым с января 1941 года и вплоть до своего ареста встречался и сам Зорге — аж 14 раз! Причём все эти рандеву происходили вовсе не в конспиративной обстановке: сначала в театрах, а затем Зайцев и вовсе стал открыто приходить в офис Клаузена и даже к нему домой. Это даже не грубейшее нарушение, а полное попрание всех элементарных норм и правил конспирации. Когда уже после войны в Москве об обстоятельствах провала допрашивали Анну Клаузен, жену радиста Макса Клаузена, та едва ли не прямо обвинила в этом советских связников и курьеров. На вопрос, откуда она знала, что к ним приходили именно русские связные, Анна ответила: «Это было вовсе не сложно, учитывая плохо уложенные волосы, мешковатые брюки с пузырями на коленях и весьма своеобразный английский язык».

Ну и конечно же я потребовал сменить этих горе-конспираторов на профессионалов и после одобрения самого товарища Сталина в Токио началась ротация среди сотрудников разведки. Да и передачи денег я потребовал сократить, в несколько раз увеличив сумму для передачи тайниковыми закладками. Еще не хватало, чтобы из-за нехватки наличных Зорге лишний раз рисковал собой и своими агентами.

Аэродром Малашевичи — крупнейший немецкий аэродром в районе Бреста, находился недалеко от Тересполя. Этот аэродром использовался для размещения бомбардировочных и истребительных частей. До сентября 1939 года здесь базировались лучшие польские самолеты — средние бомбардировщики PZL-7 «Лось». Люфтваффе за год обустроили здесь первоклассные условия для базирования целой бомбардировочной эскадры. Аэродром в Малашевичах был надежно прикрыт с воздуха: шестью батареями ПВО и с земли одним батальоном охраны с большим количеством пулеметов. Количество самолетов пока еще не было доведено до штатной численности в 120–130 самолетов. Здесь находилась одна из трех групп численностью тридцать шесть Ю-88. Три эскадрильи по 12 самолетов. Остальные бомбардировщики должны быть передислоцированы сюда, к советской границе, весной следующего года.

Вот уже месяц как группы ОСНАЗа вели наблюдение за аэродромом, выявив всю систему охраны. Устраивать здесь войнушку было глупо и я разработал план, который Сталин назвал наглой авантюрой. Однако после получения сведений от Лемана и нескольких дней обсуждения деталей плана он был принят.

В Польшу должен был отправиться с инспекцией подготовки аэродромов на территории Генерал- губернаторства к войне с СССР генеральный инспектор люфтваффе Эрхард Мильх. В число объектов его инспекции входил и аэродром Малашевичи. Когда колонна из шести легковых автомобилей и пяти мотоциклов с колясками двинулась к аэродрому, ее уже ждал наш пост в трех километрах от Малашевич. Переодетые в фельджандармов, спецы из поволжских немцев остановили еще утром три грузовика с горючим и, свернув шеи водителям, переоделись в их форму.

Когда колонна остановилась перед фальшивым постом, из-за машин как тени выскочили спецы, вооруженные револьверами с глушителями. Немцы не успели понять что происходит, как их вытащили из их автомобилей и положили на землю, связав им руки. Разобравшись, кто из немцев есть кто, парни под командованием Николая Кузнецова оставили в живых только самого Мильха, раздев остальных и облачившись в снятую форму.

Под кителем генерального инспектора на его ремне Кузнецов зафиксировал «лимонку», закрепив на кольце провод, который вывел через рукав к портфелю). Затем объяснил пленнику:

— Вы же хотите жить, господин Мильх?

— Конечно, хочу.

— Вы захвачены десантниками Великобритании. Нам нужно попасть на аэродром в Малашевичи и вы должны отдать приказ об отправке имеющихся исправных бомбардировщиков для бомбежки Венгрии по вот этим координатам. Как только самолеты взлетят, мы покинем аэродром и вы будете переправлены в Лондон, где вам создадут прекрасные условия жизни. Само собой командованию вы поясните, что этот приказ секретный и разглашению не подлежит. Если же вы решите помереть героем, то стоит дернуть за провод, и вас разорвет на части. Вы же не хотите такой позорной смерти?

— Я выполню ваши условия, господа!

— Тогда не будем терять времени! По машинам!

Трупы уже оттянули в сторону от дороги, бензовозы двинулись вслед за кортежем легковых автомобилей и мотоциклов, но на развилке свернули и были спрятаны в кустах, после чего их заминировали.

На аэродром нашу колонну пропустили без проволочек — на КПП охрана была предупреждена и немцы сразу же подняли шлагбаум. У административных зданий выстроились ровными коробками пилоты и механики, бравый майор и пара капитанов при виде выбравшихся из машин, сразу сунулись к генералу с докладом.

Мильх нетерпеливо дослушал, искоса поглядывая на свой портфель, ручку которого крепко, до онемения пальцев, сжимал в опасении выронить и тем самым подорваться. Воспользовавшись паузой, Мильх торопливо обратился к майору:

— Господин Пресслер! Я прибыл из Берлина с деликатной миссией. Отдайте приказ о подготовке всех самолетов к вылету, через тридцать минут они должны выполнить приказ фюрера и нанести удар по Венгрии, вот по этим координатам. — Мильх передал майору листок с отпечатанными на машинке координатами. — А это полетные карты — генерал указал на Кузнецова, у которого в руках был заранее подготовленный запечатанный пакет с маршрутом полета. — После уничтожения нефтеносного района и бомбардировки города ваши летчики должны сесть на аэродром в Румынии в Плоешти для дозаправки. И самое главное: На все запросы с земли ваши летчики обязаны отвечать, что выполняют приказ фюрера! Изменить вашу задачу может только лично Рейхсминистр авиации господин Геринг! Все остальные приказы недействительны. Вам все понятно?