Гитлер ослабил свой галстук и расстегнул верхнюю пуговицу, почувствовав что вдруг что-то стало ему мешать дышать. Он исподлобья кинул взор на активно обсуждающих план Барбаросса генералов и фельдмаршалов и буркнул:

— К завтрашнему дню подготовьте доклад с цифрами и фактами. Изменения в обороне русских необходимо учесть. Похоже, что за пару месяцев мы можем и не успеть выйти к Москве. Пока же нам предстоит подготовить захват Югославии и разгром Греции за одну, максимум две недели!

Сегодня я, придя на работу, чуть не столкнулся с Воскресенской-Рыбкиной в дверях бывшего монастырского здания, ставшего одним из корпусов нового наркомата. Ее взгляд меня невольно насторожил: в нем промелькнул вдруг пристальный чекистский интерес, который в этом времени был почти у всех сотрудников, с недоверием относившихся ко всем, кто не относился к когорте карающих органов. Но я-то! Я был ее начальником и этот взгляд ожег будто ударом хлыста. Промелькнул и пропал! Вежливая улыбка на лице нашего аналитика на минуту сбила меня с толку и я подумал было, что мне показалось. Зоя только что вернулась с Белоруссии, куда она (я чуть не споткнулся от неожиданной мысли) сама! напросилась принять участие в проверке Гутмана. Весь счастливый настрой после вчерашнего свидания с Катей улетучился мгновенно.

Я сводил понравившуюся мне девушку в «Коктейль-холл», открывшийся в тридцать восьмом году. Он расположился в доме №6 по улице Горького. Заведение сразу стало событием: для СССР конца 1930-х это был редкий пример бара в западном стиле. Он занимал два этажа: залы украшали мраморные колонны, дорогая мебель, хрустальные люстры и длинная барная стойка с высокими стульями. Дополняли архитектурный шик хрустальные люстры, ковровые дорожки и пальмы. Но главной «звездой» внутреннего убранства была лестница чем-то напоминавшая стиль «модерн». С её помощью можно было попасть на второй этаж.

Там были также отдельные столики, но, помимо коктейлей, можно было насладиться приятной музыкой. Здесь выступал живой оркестр. Музыканты исполняли джаз, фокстрот, вальс-бостон и даже танго. Если посетители желали скрыться от внимания остальных гостей, они могли арендовать отдельный кабинет.

Бар работал допоздна, до 3 часов ночи. Меню изобиловало невероятными названиями. Вот несколько примеров. «Таран» (шартрез, мятный ликер, перцовка, коньяк, лимонный сок и фрукты); «Карнавал» (смесь из пяти ликеров), «Красная шапочка» (шампанское, мороженое, вишневый сироп), «Нептун» (коньяк, водка, шартрез, шампанское и портвейн). «Аромат полей» (четыре разных видов ликера, консервированные фрукты и лимонный сок). В общей сложности в ассортименте имелось около 500 различных наименований. Интересно, что закуске уделялось не так много внимания. В основном гости могли отведать жареный соленый миндаль, оливки, тарталетки с печенью трески, а также разные канапе. Cюда приходили в первую очередь не есть, а веселиться.

Посетить заведение могли далеко не все москвичи. В первую очередь, из-за цен. Например, коктейль «Ковбой» стоил 4 рубля 10 копеек. По валютному курсу того времени это, между прочим, практически целый доллар. Интересно, что посетителями заведения были в основном мужчины. Дамам разрешалось приходить сюда только в сопровождении. В то же время за барной стойкой работали исключительно женщины. Представители сильного пола в те времена в сфере обслуживания встречались довольно редко.

Посещали его в основном представители элиты: писатели, актёры, музыканты, художники и высокопоставленные лица. Также в «Коктейль-холле» действовал негласный дресс-код. Мужчины могли войти внутрь только, если на них был галстук. Некоторые посетители даже устраивали небольшие соревнования — у кого этот предмет гардероба будет оригинальнее. Бар находился под пристальным вниманием сначала НКВД, а теперь и СМЕРШа.

Отодвинув эту загадку подальше, я окунулся с головой в работу. После того совещания в Кремле, когда я привлек к себе внимание всех участников совещания своими предложениями, на меня набросились скопом сотрудники Политуправления и Мехлис. Сталин же молчал, внимательно слушая обе стороны. Поддержавший меня Тимошенко, время от времени вставлял в мою пользу свои веские доводы и потому Сталин решил ко мне прислушаться. В итоге до поздней ночи мы просидели за обсуждением дальнейших действий по подготовке к войне. Порешили вынести на Политбюро рассмотрение амнистии белых участников Гражданской войны к седьмому ноября, о возвращении офицерства и погон, а также признании царских наград, полученных в боях будет опубликовано в газетах. Вместо наркоматов с нового года появятся министерства, Сталин принял на себя Главнокомандование всеми вооруженными силами Красной Армии и Флота.

Затем уже, распустив вояк, Сталин выслушал наши предложения о физическом устранении Муссолини и пронемецки настроенных генералов в Италии, Югославии, Греции и Венгрии. Через пару недель мы должны представить вождю оперативный план по работе нашего СМЕРШа на Балканах.

Я сосредоточился на планерке. Помимо ликвидации Муссолини я предложил вызволить из итальянских застенков провалившегося нелегала Льва Маневича.

В 1931 году он переехал в Италию, где в Милане также открыл своё патентное бюро с правом представительства от ряда австрийских, немецких и чешских фирм, производивших авиадвигатели, приборы ночного видения и другое авиационное оборудование, и заинтересованных в сбыте своей продукции в Италии.

Основная работа Маневича в качестве сотрудника разведки заключалась в сборе информации по вопросам, связанным со «слепыми» полётами, пилотированием по приборам, а также с полётом авиационного подразделения в строю и в тумане. Он также уделял внимание вопросам военного судостроения, которое в Италии было очень хорошо развито. Для связи с Центром в распоряжение нелегальной резидентуры «Этьен» в Италию была послана радистка, работавшая под легендой австрийской студентки Миланской консерватории. Маневичу удалось организовать агентурную сеть, включавшую сотрудников во многих портовых городах Италии, что позволяло ему отслеживать переброску итальянских войск и военные поставки. В 1931—1932 годах резидентура Маневича имела девятерых агентов-источников и троих агентов, которые выполняли вспомогательные функции. За этот период в Центр было передано несколько сотен ценных документов и информационных донесений.

В 1932 году здоровье Маневича стало ухудшаться. Кроме того, он стал замечать признаки слежки со стороны контрразведки. В своих посланиях в Центр он неоднократно просил отозвать его в СССР и прислать замену. Однако в Москве медлили с выполнением этой просьбы, поскольку Маневич считался специалистом высочайшего класса и найти второго такого же, равного ему по способностям, составляло проблему.

В октябре 1932 года Маневич был арестован во время встречи с одним из своих агентов, который уже долгое время находился под наблюдением полиции и контрразведки. В декабре 1935 года Льву Маневичу, находившемуся в Италии под следствием, секретным приказом НКО СССР было присвоено звание полковника.

В январе 1937 года, арестованному Конраду Кертнеру (Маневичу) было предъявлено обвинение в шпионаже. В обвинительном заключении ему вменялось в вину, в частности, нелегальное приобретение чертежей различных самолетов. 9 февраля 1937 года он был осужден Особым трибуналом Италии на 16 лет тюремного заключения (в РИ в результате амнистий приговор был снижен до 6 лет с позднейшей высылкой за пределы страны). На следствии и допросах Маневич не выдал ни своего настоящего имени, ни государственной принадлежности, поэтому его судили как австрийца. В приговоре отмечалось, что подсудимый, возможно, не тот человек, за которого себя выдает, но трибунал это не интересует.

После вынесения приговора Маневич был направлен в тюрьму Кастельфранко дель Эмилия. Находясь в тюрьме, он продолжал посылать в Москву ценные разведывательные данные, в частности, при помощи заключенных, работавших раньше на авиационных заводах, составил и передал в Центр анализ недостатков и изъянов нового прицела для бомбометания, сообщил характеристики крейсера, который строился на верфи в Генуе, данные о ночных бомбометаниях в Абиссинии, а также рецепт броневой стали; чертежи подводных лодок класса Мameli и Bragadin, артиллерийской установки Breda и устройств центра управления запускаемыми снарядами с боевых кораблей. Разведчик переслал в Центр схемы и данные испытаний шести опытных образцов истребителей Caproni и Fiat CR, бомбардировщика Fiat BR.