— Здравия желаю, товарищи командиры госбезопасности! Товарищ Сергеев, прошу вас извинить за мою несдержанность в нашу прошлую встречу, а мой друг хочет извиниться за свой длинный язык.

Сынок Хрущева пробормотал что-то и вернулся на свое место, а я протянул руку Василию:

— Приятно познакомиться, Василий Иосифович. Надеюсь, что вы больше не будете позорить своего отца нетрезвым видом в общественных местах.

Василий кивнул:

— Не буду! Тем более за пьянки собираются в какие-то дисциплинарные батальоны отправлять с разжалованием на весь срок нахождения в них. Счастливо отдохнуть, от себя поздравляю с наградами и внеочередным званием.

Дождавшись пока Василий удалится, Мордвинов усмехнулся:

— Когда только вы, Алексей Андреевич, успели с Васькой Красным схлестнуться?

Я развел руками:

— Сейчас это уже не важно, конфликт исчерпан, толком не начавшись. Налегайте на закуски, сейчас еще горячее принесут.

Прибыв как мне думалось раньше всех, я застал у ворот подъехавшего одновременно со мной Судоплатова. Тот поздоровался и удовлетворенно сказал:

— Я рад, что ты, Алексей, так радеешь за дело. Все свои вещи армейцы вывезли, им на помощь во избежание затягивания переезда пришлось привлечь красноармейцев из внутренних войск. Сейчас они приводят помещения и территорию в порядок. Я не понимаю как можно было так все загадить. Пойдем, проверим как ведутся работы по сооружению полосы препятствий по твоим наброскам.

Мы прошли внутрь. Все вокруг кипело: метлами выметали мусор, которые носили на носилках к стоящему грузовику; кое-где приводили в порядку отвалившуюся штукатурку и красили фасады зданий.

На месте будущей полосы препятствий сварщики соединяли металлические части различных конструкций, раздетые до пояса красноармейцы копали ямы под опоры, рвы для последующего их заполнения водой и грязью, из старых покрышек от грузовиков выкладывали один из элементов полосы. Под уже готовым навесом расставляли скамейки и стойки для жима штанги лежа. По краю этой спортивной площадки уже установили три десятка турников, а с высоко расположенного навеса свисали канаты, боксерские мешки и груши, и даже, как я просил, крепкий брезент. Здесь же находились в одном углу грифы и сложенные стопками блины, гири.

Судоплатов тронул жесткий материал рукой:

— А этот брезент для чего?

Я скинул китель и, хватаясь за брезент, крепко сжимая его пальцами, поднялся до самого верха и также спустился вниз:

— Такая тренировка способствует развитию кисти рук и пальцев, само собой.

Неподалеку установили мишени в виде человеческого силуэта для отработки бросков холодного оружия.

Строем по двое к нам подошли погранцы, переведенные в наш ОБР:

— Товарищ комиссар госбезопасности третьего ранга! Красноармейцы отряда быстрого реагирования прибыли для дальнейшего прохождения службы!

Судоплатов кивнул:

— Значит в кадрах вам выдали ваши новые удостоверения личности?

Один из бывших погранцов, имевший звание сержанта, спросил:

— Разрешите уточнить, у нас в удостоверениях у всех указано звание сержанта госбезопасности. Да и обмундирование мы получили командирское. Это не ошибка?

— Принятым решением минимальным званием в ОБР стало звание сержанта госбезопасности, отряд будет состоять только из командиров. Были в Гражданскую у белых офицерские роты. Вот такой же аналог будет и у нас, в СМЕРШ. Все вы имеете полное семилетнее среднее образование. Надеюсь у вас после вчерашнего нет обид на руководство за проведенную проверку? А теперь пойдемте осмотрим освобожденные помещения, в которых до строительства новых будет размещаться ваша казарма.

Оставив костяк ОБР обживаться в казарме, в которое пахло свежеструганным деревом из-за сколоченных новеньких двух-ярусных нар, дав задание разгрузить заодно из подъехавшего грузовика новенькие скрученные матрасы и мешки с постельным бельем, мы с Павлом поспешили в здание нашего штаба. В нем были рабочие кабинеты и даже зал заседаний, в котором как в клубе стояли ряды жестких кресел с откидывающимися сиденьями. На небольшой сцене стоял стол для членов президиума и деревянная трибуна для докладчика. Здание было кирпичным, двухэтажным с огромным кирпичным подвалом, в котором можно было разместить тир для стрельбы из пистолетов. Еще и для десятка тюремных камер место останется. Обрадовало то, что мебель уже привезли и в течении пары часов все столы, стулья, шкафы и сейфы займут свое место.

Прибывшие сотрудники Управления принялись наводить порядок в своих кабинетах.

С нетерпением я ждал появления нашего гипнотизера. Когда дежурный по объекту провел его в мой кабинет, я, поздоровавшись с Гутманом, поспешил с ним в соседнее помещение, занятое Судоплатовым:

— Знакомьтесь Павел Анатольевич! Это Григорий Исаакович Гутман. Садитесь за стол для совещаний, товарищ Гутман! — я протянул ему перечень вопросов — На эти вопросы я хочу получить ответы от всех проверяемых сотрудников. Первым предлагаю опросить товарища Эйтингона. Вы же, товарищ Судоплатов, не сомневаетесь, что ваш коллега согласится мне подыгрывать и изображать загипнотизированного?

Я не дожидаясь ответа вышел и заглянул в кабинет еще одного заместителя начальника СМЕРШа:

— Наум Исаакович, зайди к Судоплатову. У нас есть к тебе разговор.

Когда мы вошли, Эйтингон с интересом оглядел незнакомого посетителя и его представил:

— Наш кандидат на должность сотрудника отдела дознания. Вы не против, если он вас попробует допросить? — дождавшись согласия от Эйтингона, я кивнул Гутману — Приступайте, товарищ Гутман.

Тот взял листок с моими вопросами и смог мгновенно ввести Эйтингона в состояние гипноза, задавая по очереди мои вопросы и давая время на ответы:

— Вы готовы отдать свою жизнь ради Советской власти?

— Готов!

— Как вы относитесь к товарищу Сталину и членам советского правительства?

— Я уважаю его как руководителя, хотя и не согласен со всем, что творят сотрудники моего наркомата, прикрываясь его именем и даже самой Партией.

— Вы когда нибудь сотрудничали с иностранной разведкой и готовы ли с ней сотрудничать в случае возможности продвижения в карьерном росте и личном обогащении. Являетесь ли вы агентом иностранной разведки и состоите ли вы в подпольной организации, направленной против Советской власти, Партии и лично товарища Сталина?

— Нет, я никогда не предавал свою страну и никогда не собирался работать на другие страны. Ни в каких подпольных организациях я не состою и не состоял.

Я остановил Гутмана:

— Не стоит тратить время на все вопросы, главное уже понятно. Выводите товарища Эйтингона из гипноза.

Наум Исаакович взглянул на оторопевшего Судоплатова:

— Павел Анатольевич, я не пойму причины такого выражения на вашем лице. Вы как будто покойника увидели.

— Хм, знаешь, что, Наум Исаакович, ты сейчас точно не придуриваешься? Ты же только что на вопросы нашего нового сотрудника отвечал.

— Серьезно? Странно, это розыгрыш что ли? Я же только что вошел и сел. Какие вопросы?

Судоплатов резко повернулся к гипнотизеру:

— А какие еще у вас способности, товарищ Гутман? Сможете ли заставить человека забыть предыдущий разговор, заставить его, к примеру, пройти в нужное здание и убить нужного нам человека?

Закончив проверку и составив отчет на имя Берии и Андреева о ее результатах, мы убрали его в сейф. Этот отчет должен дополниться после проверки остальных сотрудников, которые в большинстве сейчас по пути из застенков ГУЛАГа. В список обязательных вопросов входил вопрос для выявления стукачей и больше половины отобранных Судоплатовым сотрудников сознались в работе на Берию, Меркулова а кто-то на Кобулова. Причем ни я, ни Павел этому не удивились. Для этого ведомства странно, что вербовкой вышестоящего начальства не охвачены стопроцентно все наши подчиненные. Кузнецов признался, что согласился стать информатором Кобулова, но в действительности не собирался этого делать, решив гнать дезу.