Я выложил на стол два десятка «балаклав», у которых на лицевой стороне была узкая щель для глаз:

— Заказал по дороге в ателье. Те, кто будут брать погранцов, должны работать жестко вот в этих масках. Среди групп захвата из пяти человек нужны хотя бы двое со знанием немецкого. Брать доблестных пограничников обязательно по одному и допрашивать в подвале жилого дома, а не в наших застенках. Какой-нибудь расселенный дом под снос. Я буду в такой же маске и буду лично «колоть» моих недавних соратников.

Судоплатов покачал головой:

— Я хочу взглянуть на твой метод лично! — затем снял трубку телефона и набрал номер:

— Это Судоплатов! Мне нужны твои бойцы, Федор!

Проверку погранцы прошли все. Поначалу их пытались совратить обещанием благ и стремительной карьерой и только потом я минут семь-десять воздействовал на болевые точки. Каково же было их изумление, когда после допроса, воздействие на болевые точки во время которого приводило к непроизвольному облегчению мочевого пузыря, им объявляли окончание проверки перед зачислением в особо засекреченное подразделение.

Судоплатов, впечатленный до глубины души муками, которые испытывали пограничники, высказал мне:

— И ты через это хочешь провести остальных сотрудников?

Я кивнул:

— Поверь, Павел — вреда их здоровью я не нанес, хотя боль была просто ужасной. Уж лучше они после допроса будут вонять мочой, зато мы будем уверены в результате. А для занимающих ну очень высокое положение можно применить гипноз.

— Это шутка такая?

— Нет, Павел, гипноз не какие-то фокусы. Это воздействие на сознание человека. К сожалению, не все люди подвержены гипнозу. Ты же в курсе наверное о выступлениях Тимура Булата, чье настоящее имя Григорий Исаакович Гутман?

— Слышал, хотя ни разу не был на его выступлениях, не желая участвовать в его дешевых фокусах. Значит, ты уверен, что это не фокусы?

— Уверен. И ты, Павел, в этом наглядно убедишься. Гутман сейчас выступает в Москве. Завтра мы с его помощью проведем проверку сотрудников нашего управления. То, что они будут в расслабленном состоянии после предварительного банкета, даже лучше. Так, я поехал к Гутману, вечером встречаемся в ресторане.

Сегодняшнее выступление гипнотизера проходило во Дворце культуры автозавода имени Сталина. Начало представления было в семь вечера, я прибыл в шесть вечера и смог, после предъявления удостоверения, пообщаться с артистом, готовившимся к выступлению:

— Товарищ Гутман! Наркомату внутренних дел нужна ваша помощь!

Капли пота на лице у артиста выдали его напряжение:

— Что случилось? Неужели на меня поступил донос?

Я покачал головой:

— Успокойтесь, Григорий Исаакович! Вы нужны как гипнотизер для проверки благонадежности моих сотрудников. Вы же знаете, что в нашей стране действуют предатели и шпионы?

— Газеты пишут об этом постоянно!

— Вот и отлично. Раз вы в курсе, то должны понимать насколько важно доверять остальным сотрудникам моего наркомата. Запланирована масштабная проверка и только вы можете помочь или выявить шпионов и предателей, или помочь убедиться в их отсутствии.

Гутман испуганно отодвинулся:

— А если человек не виновен, а под гипнозом он на себя наговорит?

Я усмехнулся:

— Вы так не уверены в своем даре?

Гутман отвел глаза в сторону и пожал плечами:

— Я фактически самоучка. Все началось со случайного разговора с попутчиком в поезде, затем были книги и еще позже — скромный курс в медицинской академии. Денег в конверте не признаю совершенно, предпочитая четко установленную за выступление плату. Не беру и денег за помощь страждущим, которые обращаются ко мне во время гастролей, после сеансов. Я же не лечу, а всего лишь делаю внушение.

Я решил поторопить его:

— Вы нужны мне будете уже с завтрашнего дня. Считайте, что вы мобилизованы своей страной. Представления придется отменить. Вместо них у вас будет постоянная хорошо оплачиваемая работа. Договорились?

— Если мобилизация, то куда мне деваться? Вы останетесь на мое выступление?

Я взглянул на часы и кивнул:

— С удовольствием посмотрю на ваш талант со стороны. А завтра часам к десяти подъезжайте к воротам бывшего, Андронникова монастыря. Часовому на пропускном пункте для вас будет оставлен пропуск.

Я дождался начала представления, сев в первом ряду. Держа на вытянутой руке подставку с блестящим шариком, Гутман ходил по рядам и выбирал участников для своего представления. В итоге он выбрал только трёх человек: некую Светлану лет двадцати пяти, Аню лет тридцати семи и полную тетку лет сорок пяти. Гутман вывел их на сцену и усадил на заранее приготовленные стулья. Представление состояло из нескольких частей: первоначально была дана установка, что все они, якобы, участники велопробега Москва-Ленинград. По его команде сидевшие на стульях девушки начали движения, имитирующие езду на велосипеде. Имитация езды на велосипеде женщин выглядела довольно комично, что подтвердилось дружным хохотом зала.

Во втором задании он внушил девушкам, что является их отцом, который выдал им по 100 рублей, и спросил: кто и как истратит эти деньги? Ответы, конечно, развеселили весь зал.

Например, Света заявила, что купит себе новое платье. Вторая ответила, что отправится на курорт, а третья усмехнулась: «Пропьём и прокурим!». По поступившей просьбе из зала гипнотизёр провёл внушение этой работнице о необходимости изменить образ жизни.

Затем Гутман вызвал зрителя из публики и «приковал» его взглядом к стулу, другого лишил на время дара речи. Человеку прокалывали руку, и тот не чувствовал боли, его клали на две точки опоры, а гипнотизер вместе с ассистентами становились ему на грудь и прыгали. Уже не один зритель, а десятки, сотни, поднимали руки над головой, сцепляли пальцы и не могли расцепить их без помощи мастера.

Убедившись в силе дара Гутмана, я поспешил в ресторан, не желая опоздать на свою же проставу.

Ресторан жил своей довоенной жизнью. Счастливые и не ведающие о приближении войны посетители ресторана смеялись, танцевали под звуки оркестра. Для нас сервировали составленные вместе три стола, накрытых огромной белоснежной скатертью.

Судоплатов подошел ко мне и тихо спросил:

— Удалось договориться с этим фокусником?

— Удалось и завтра ты убедишься в действенности гипноза. А пока прошу к столу, коньяк ждет.

Неподалеку от нас вдруг засуетился персонал ресторана и к столу, на котором вдруг поменяли скатерть на свежую, подошла компания, среди которой опять был сын вождя. Я даже поморщился от неожиданности.

Кузнецов, сидящий рядом со мной, заметил куда обращен мой взгляд и отметил:

— Василий Иосифович со своим другом, учившимся на одном курсе с Василием в Качинской военной авиационной школе Сергеем Долгушиным. Второй — Владимир Меншиков, начал в московском «Динамо», где он играл в любимый хоккей с мячом. За бело-голубых он провел два сезона, после чего перебрался в стан их принципиального соперника — московского «Спартака». А девушка с ними невеста хоккеиста Галина Бурдонская. Я слышал, что Василий положил глаз на эту девушку. Ну а третий летчик — лейтенант Леонид Хрущев. Его отец…

— Я знаю, кем является Никита Сергеевич.

Судоплатов произнес тост:

— Товарищи! За нашего Героя! Алексей Андреевич, уверен, что ваши награды не последние и вы оправдаете доверие советского руководства, назначившего вас на столь высокий пост.

До всех нас донеслись нарочито громкие слова, сказанные Хрущевым:

— Страшно подумать сколько врагов народа было замучено в подвалах этим старшим майором, раз его тяжкую службу оценили званием Героя!

Василий повернулся в нашу сторону и встретился с моим взглядом. Узнав меня, он дал «леща» болтуну:

— Если ты не в курсе, товарищ Сергеев прибыл с границы, встань и подойди извинись. Просто так Героя никому не дают.

Хрущев помедлил, пока Василий сам не поднялся и не потащил того к нашему столу: