— Замечательная идея!

Осмотрев территорию бывшего монастыря, мы с Судоплатовым пришли к выводу, что нас все устраивает. Пока наркомат обороны будет освобождать помещения, работники Московского метростроя по заявке нашего наркомата проведут после расписки о неразглашении работы по расчистке и укрепления подземных ходов и обеспечение их выхода в подходящих для нас местах, к примеру в жилую квартиру, которую можно оформить как конспиративную, или в помещение удаленного здания, которое можно также забрать под нужды нашего управления.

Известив начальника АХУ НКВД о согласии использовать монастырские стены для управления конвойных войск, мы отправились на Лубянку.

Я пока вместе с Судоплатовым направлялись к его кабинету, привлекал внимание встречающихся сотрудников своими новенькими наградами. Увы, но ни одного Героя Советского Союза среди моих коллег здесь, на Лубянке, не было. Я был единственным. Еще бы, как могли эти кабинетные черви совершить подвиг?

В кабинете уже нас ждали Эйтингон и еще несколько человек. Наум Исаакович представил сначала меня, а затем, так как Судоплатов со всеми был знаком, представил мне присутствующих:

— Алексей Андреевич, познакомьтесь с сотрудниками нашего управления: начальник отдела разведки старший майор госбезопасности Фитин Павел Михайлович, он только что прибыл из Германии, где на месте знакомился с обстановкой; начальник контрразведки майор госбезопасности Михеев Анатолий Николаевич; старший лейтенант госбезопасности Маклярский Михаил Борисович, в его ведении агентурная разработка по антисоветским политпартиям, тюркско-татарско-монгольским и кавказским контрреволюционерам; капитан госбезопасности Медведев Дмитрий Николаевич, он будет отвечать за создание ОМСБОН и ОБР; начальник Первого (немецкого) отделения лейтенант госбезопасности Коротков, Александр Михайлович. Кстати, в тридцать девятом году товарищ Коротков был уволен из органов НКВД. Однако после письма на имя товарища Берии он был восстановлен на службе в разведке. Как правило, сотрудники НКВД, уволенные со службы до наступления пенсионного возраста, старались как можно быстрее уйти в тень, устроиться на какую-нибудь неприметную должность, а если имелась возможность, то вообще покинуть Москву. Подальше от греха. Знали, что часто за такими уволенными месяца через три-четыре ночью приезжал «Воронок». Товарищ Коротков поступил с точностью наоборот. Некоторые друзья и близкие посчитали даже, что он просто сошёл с ума. Он обжаловал решение наркома в письме на имя того же самого наркома! Не только отверг все, как ему казалось, возможные мотивы увольнения, но по сути, по форме, разумеется, вежливо, потребовал восстановить на службе в разведке. Задачей товарища Короткова будет лично восстановить оборванные связи с нашими агентами и установить личные контакты с руководителями антифашистского подполья в Германии Старшиной, Стариком и Тенором. Следующие: Заслуженный работник НКВД старший лейтенант госбезопасности Ильин Виктор Николаевич; сержант госбезопасности Кузнецов Николай Иванович; наш лучший аналитик Заслуженный работник НКВД капитан госбезопасности Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина; капитан госбезопасности Тимашков Александр Эрастович; капитан госбезопасности Хейфец Григорий Маркович, предлагаю его использовать в качестве легального резидента в Сан-Франциско с позывным Харон под прикрытием вице-консула генконсульства СССР для организации разведывательного обеспечения советского ядерного проекта.

В этот момент открылась дверь и зашел мужчина в штатском лет сорока пяти:

— Разрешите, товарищ Первый заместитель наркома внутренних дел? Извиняюсь, что опоздал, сдавал дела Исполкома Коминтерна своему заместителю.

Судоплатов шагнул на встречу для рукопожатия:

— Конечно, проходите. Прошу любить и жаловать, Мордвинов Георгий Иванович. Будет отвечать за формирование и подготовку партизанских отрядов и подполья. А теперь слово одному из моих заместителей, которого мы все поздравляем и с стремительной карьерой и высшими наградами страны, товарищу Сергееву.

Я оглядел лица тех, с кем буду служить ближайшие годы:

— Сегодня после работы я всех приглашаю в ресторан «Москва». Я обязан проставиться. А теперь о моем плане противостояния развитию науки в Германии, которое необходимо максимально притормозить. Согласно теории Гитлера евреи, цыгане и славяне признаны неполноценными и подлежат уничтожению. Для начала всех ученых еврейского происхождения изгоняют со всех научных организаций, лишая их работы и международного признания. А для ученых личные амбиции в науке стоят на первом месте. Возьмите наших советских ученых и изобретателей. Они ради амбиций готовы на все, даже на доносы на своих коллег.

Наша задача в этом году завербовать и вывезти в СССР лучшие умы немецкого научного сообщества. Раз товарищ Коротков отправится в Германию, было бы естественно поручить ему еще одну задачу: использовав наших агентов, начать охоту за учеными головами. Нам нужно будет срочно пообщаться с советскими физиками о их немецких и американских коллегах, которые составляют интерес для продвижения советской науки вперед.

Судоплатов удивленно медленно протянул:

— А американцы при чем?

— Они наши конкуренты. Или вы всерьез считаете, что создав первыми сверх-бомбу, американцы не захотят нас ею шантажировать? Если с немцами у нас задача вывоз ученых, то в случае с американцами отказ переехать в СССР для продолжения научных изысканий за солидные деньги и достойные условия жизни и работы, должен при невозможности похищения и вывоза из США караться смертью. У нашей страны сейчас задача первыми создать бомбу любыми путями.

Судоплатов кивнул:

— Согласен! Приоритет этой задачи номер один. Скоро у нас появятся новые сотрудники, надеюсь, что в течении пары максимум трех недель их доставят из лагерей и тюрем. В течении суток наш монастырь должны освободить армейцы, потому готовимся к переезду в наше логово. Сегодня всем даю возможность закончить свои дела, в двадцать ноль ноль собираемся в ресторане Москва, столики будут заказаны, а завтра в девять утра встречаемся у ворот Андронникова монастыря.

Когда в кабинете остались только мы трое, два заместителя и Судоплатов, я решил не терять времени зря:

— Павел, я переговорил с четырнадцатью награжденными вместе со мной пограничниками и они согласились перевестись в ОБР. Нарком добро дал. Так же хочу перевести из Бреста двоих бывших царских контрразведчиков, которых я принял на работу в в свое областное Управление. Их без меня просто напросто опять отправят в камеры. А они из старых кадров, работали против немцев в Польше. У обоих семьи, их надо куда-то пристроить. Пусть в коммуналки на окраине Москвы, но обеспечить более-нормальные условия проживания. Вот их данные.

— Хорошо, этот вопрос я решу. А пограничников уже разместили временно в нашем ведомственном общежитии, их тоже доставят завтра к монастырю. А теперь, Алексей, предлагаю тебе как инициатору идеи с физиками пообщаться в Институте физических проблем с Пётром Леонидовичем Капицей. Заодно возьмешь у него перечень необходимых для ядерного проекта советских ученых. Их не только необходимо собрать в Москве, но и обеспечить им охрану, а то подобная твоей мысль уничтожить уже наших физиков придет врагам Советской власти.

Выполнив поручение Судоплатова, я вернулся на Лубянку и застал его одного:

— Вот списки, этот наши специалисты и ученые, без которых не получится полноценно работать над проблемой ядерного проекта, а это — ученые Германии, Франции, Англии и США, которые реально могут быть привлечены для разработки бомбы. Павел, я хочу напомнить тебе о моей идее проверки всех наших сотрудников методом провокации. Как нам организовывать проверку среди сотрудников центрального аппарата НКВД, если мы не проверили наших непосредственных подчиненных. Тем более, что некоторые прошли через пытки в застенках и могут оказаться морально подломленными. И начать необходимо, пока нас еще мало. У тебя наверняка есть возможность привлечь волкодавов ОСНАЗа. Прямо сегодня необходимо проверить тех погранцов, с которыми я ходил на ту сторону Буга. Подозревать тех, кто принимал участие в рейде против абверовцев казалось бы глупо. Но что если среди них есть спящий агент?