— Введите в состояние гипноза товарища Хрущева.

Гутман оценивающе посмотрел на сидящего напротив нас Первого секретаря ЦК компартии Украины и через секунду довольно развел руками:

— Можно задавать ему вопросы.

Сталин вышел из-за своего стола и подошел к Хрущеву:

— Никита, ты меня слышишь? — не дождавшись ответа, провел ладонью перед его лицом — Действительно будто спит с открытыми глазами.

Я достал из портфеля наушники и самодельные беруши:

— Наум Исаакович, вам придется вот это засунуть в уши и надеть наушники.

Тот понимающе вздохнул и выполнил мое требование.

— Наум Исаакович, вы ведь понимаете, что за разглашение услышанного вас могут расстрелять?

Гутман покачал головой:

— Извините, но я не слышал, что вы мне сказали.

Я махнул ладонью и повернулся к Сталину:

— Товарищ Сталин, гипнотизер лишен возможности слышать ответы на зачитываемые им вопросы. Вот вопрос, ответ на который даст представление о скрытых мыслях товарища члена Политбюро. Можете добавить своим вариантом. Нам выйти?

На секунду Сталин задумался, но покачал головой:

— Останьтесь. — Вопрос составлен профессионально, мне и добавить пока нечего. Пусть товарищ Гутман задает его товарищу Хрущеву.

По моему знаку прозвучал вопрос:

— Никита Сергеевич, расскажите подробно о вашем отношении к коммунистической партии Советского Союза и к товарищу Сталину лично. Расскажите о своих планах и устремлениях, о тех, кого вы считаете своими врагами.

— Партия превратилась в личную вотчину одного человека. Сталин стал диктатором, покончив со всеми своими конкурентами. Прав был товарищ Троцкий, предлагая разжечь пожар мировой революции, а этот тупой как баран кавказец не позволил ему это сделать, взяв курс на первоочередное укрепление и расширение СССР. Уничтожение одного за другим видных вождей революции только подтверждает сомнение товарища Ленина в возможности получения Сталиным власти. А когда в мае тридцать восьмого года член Политбюро Косиор был лишён всех партийных постов и арестован по нелепому обвинению в принадлежности к так называемой «Польской военной организации», я решил стиснуть зубы и дождаться смерти этого грузина, занять его место. Я знаю, что Станислава Косиора страшным пыткам подвергли. Самым разнообразным. Он их выдержал — врагом народа себя не признал, и тогда мучители привели его шестнадцатилетнюю дочь и сказали: или ты сейчас даёшь показания, или мы изнасилуем её у тебя на глазах, и когда даже эта угроза не подействовала, её привели в исполнение. Тут уже и несгибаемый большевик был сломлен: он всё подписал, а дочь Косиора не арестовывали — её просто вывезли за город, и она бросилась под поезд, покончив жизнь самоубийством. В один день с Косиором была арестована его жена и тоже приговорена к высшей мере наказания. Когда я займу место Сталина, я вымажу его имя дерьмом, лишу НКВД контроля за Партией и направлю все усилия и средства на расширение социалистического лагеря за счет стран Европы.

Сталин повернулся к Андрееву:

— Что за чушь про дочь Косиора? Проведи расследование и доложи, заодно дело товарища Косиора принеси для ознакомления. — ткнув пальцем в Хрущева, добавил — С этим все ясно. Дерьмом значит решил меня вымазать!

Повернувшись к нам, Сталин задал вопрос:

— Вы уверены, что эти откровения Хрущев не вспомнит?

Я кивнул головой:

— На все сто процентов.

— Тогда заканчивайте.

Я снял наушники с головы Гутмана:

— Выводите из гипноза.

Хрущев как ни в чем не бывало налил себе воды из графина и выпил, а Сталин, сдерживая ярость сказал ему:

— Никита Сергеевич, мне нужно обсудить с товарищами несколько вопросов, подожди немного в приемной.

Дождавшись пока дверь закроется за Хрущевым, Сталин указал на нас меня и моего начальника:

— Товарищ Гутман, введите в гипноз товарищей Сергеева и Судоплатова!

Я не успел придти в паническое состояние как мое сознание будто отрезало.

Сначала тот же вопрос, что и Хрущеву был задан Судоплатову. Его ответ удовлетворил Сталина:

— Я верю в руководящую роль нашей партии и уверен, что только товарищ Сталин сможет покончить с произволом руководства моего наркомата в отношении ценных сотрудников разведки. Я подготовил на его имя письмо, в котором изложил свои сомнения в правильности уничтожения резидентов и моих коллег, считая это результатом невыявленных пока врагов народа. Письмо не отправил из-за опасения оказаться в расстрельном списке.

Удовлетворившись ответом, Сталин указал на молчавшего Сергеева:

— Теперь послушаем товарища Сергеева.

Гутман задал свой вопрос и Сергеев ответил так:

— Я понимаю, что кроме коммунистической партии некому обеспечить социалистическое равенство в нашей стране. Товарищ Сталин — лучший менеджер, который не стремится к личному обогащению, а озабочен превращением страны в развитую мировую державу. Жаль, что его недоверие, возведенное в абсолют, позволяет нечистоплотным карьеристам оправдывать свое существование путем фальсификации липовых громких дел. Если бы не многотысячные репрессии, бьющие по его имиджу, товарища Сталина можно было бы признать святым непогрешимым праведником. Жаль, что Сталин не подготовил себе равного ему в управлении страной наследника. Я не могу себе даже в страшном сне представить, что неожиданным образом руководить страной будет, например, Хрущёв. Хрущёв из той породы людей, которые, не дай Бог, дорвавшись до власти, спустят в унитаз всё, что сделал до него его предшественник. О его способностях говорит то, как он развалил партийную работу в московской области.

Сталин покосился на Андреева. Тот прикусил нижнюю губу и развел руками:

— Похоже с врагами народа и правда переборщили!

Сталин хмыкнул и обратился к гипнотизеру:

— Спросите его о его отношении к Берии.

Выслушав вопрос, Сергеев ответил:

— Берия лучший кризис-менеджер, прекрасный исполнитель. Ему можно поручить любое ответственное поручение. Исходя из анализа имеющейся у меня информации по психотипу Берии нельзя давать ему много власти и введение в Политбюро — это большая ошибка.

Сталин хмыкнул:

— И кто по мнению Сергеева достоин стать моим наследником?

Обливаясь потом от неудобных вопросов и не менее неудобных ответов, Гутман задал интересующий вождя вопрос. Полученный ответ ввел в ступор всех:

— Вождю необходимо самому определить несколько кандидатов из числа тех, кто продемонстрирует способность управления людьми и ресурсами и помочь им стать зубастыми и возможно даже неприкасаемыми. Причем выбрав своего наследника, необходимо об этом заявить задолго до наступления старости с присущими ей неизлечимыми болезнями. Уйти на пенсию вовремя, со стороны убедившись в правильности своего выбора, позволит оценить итоги своей деятельности на посту руководителя государства.

Сталин закурил и прошел к форточке:

— Полезная штука, этот ваш гипноз, товарищ Гутман. Спасибо, я услышал даже больше, чем ожидал. Выводите товарищей из гипноза. И не вздумайте дать им отчет о их ответах под гипнозом.

Я оглядел окружающих, гадая о том, что смогли из меня вытянуть. Из-за отсутствия в помещении конвоя, похоже о своем попаданчестве я не проговорился в силу того, что не знали о чем меня спрашивать. Но ошарашенный взгляд Гутмана просто кричал, что я в чем то прокололся.

Вождь затушил папиросу в пепельнице и подошел ко мне и Судоплатову:

— Благодаря гипнозу я теперь знаю ваши мысли, но не напрягайтесь так сильно. Товарищ Судоплатов, ваша кандидатура как наркома госбезопасности будет рассмотрена и скорее всего утверждена. Как и кандидатура товарища Сергеева в качестве вашего Первого заместителя. Проверки с помощью гипноза в ближайшее время ожидают многих сотрудников и партии и силовых ведомств. План следующих проверок вам предоставит товарищ Андреев. До свидания, товарищи!

Когда вождь остался наедине с Андреевым, то немедленно задал ему вопрос: