— И че? Или ты хочешь иметь странные вкусы?

— А это плохо?

— Ну, Пляшущий Волк давно считает, что вы, бледнолицые, с жиру беситесь, так что для вас это нормально.

— Просто все говорят, что не понимают, что нас объединяет. Я знаю, что у меня красивые сиськи, но дело же не только в них да?

— Я-то, бля, откуда знаю? И че ты вообще переживаешь?

— Ну, я книжки разные читала… И там постоянно говорят, что это не главное. Что должно быть еще что-то.

— Ну, значит есть.

— А как узнать, что именно?

— Спросить.

— Я не знаю как.

— Ну, значит не спрашивай. А то может ему как раз это в тебе и нравится?

— Что?

— Что ты лишних вопросов не задаешь. Хотя вряд ли. Ты их дохуя задаешь.

— А Антон это любит! Он говорит, что это значит, что мне не все равно.

— Вот и ответ тогда. Че тебе еще надо-то?

— Просто мне тоже кажется, что я Антона не знаю. Его все почему-то боятся. Возможно, он мне что-то не рассказывает?

— Он тебе дохуя чего не рассказывает, поверь. И, возможно, это, блядь, к лучшему.

— Почему?

— Потому что будет как с моим отцом. Он как-то по пьяни рассказал матери всю правду. Та сама попросила. А потом сломала лопату об его хребет. Правду никто не любит.

— Я люблю!

— Нет. Ты просто врать не умеешь — это совсем другое.

— Ты думаешь?

— Знаю. Когда любят правду, её говорят специально. А ты — нечаянно, либо потому, что ничего придумать не смогла. Пляшущий Волк так же иногда делает. В основном, про себя. Мне еще все говорят, мол, ты такой честный и прямой! А Пляшущему Волку просто лень что-то придумывать, или он случайно ляпнул.

— Понятно, — Барабашка глубоко вздохнула. — Я просто не знала, что это так сложно. Все говорят всегда, что правда — это хорошо.

— Правда — она как деньги. Когда у тебя мало денег, ты хочешь их побольше. Но большие деньги столько народа сгубили, а еще больше сволочью сделали…

— То есть это хорошо, что он врет? А то Капитан всегда сердится, что Антон его обманывает, а он, может, это не назло?

— Хуй его знает… Я вообще капитана твоего знаю пару дней, а второго в глаза не видел.

— Тебе скучно?

— Мне? — несмотря на кромешную тьму, Вауита оглянулся по сторонам. — Мне странно. Мы заперты хуй пойми где, рядом Вендиго бродит, ситуация — пиздец, а Пляшущий Волк вот эту хуйню слушает…

— Тебе не нравится?

— Это нихуя не отвлекает от мыслей о том, в каком пиздеце мы оказались и что выхода отсюда не видать.

— Ну ты же шаман! Может, просто посмотришь в будущее?

— И че Пляшущий Волк там должен увидеть?

— Выход.

— Выход тут один, и эта тварь его закрыла.

— Тогда посмотри, когда Капитан проснется? Он же нас откроет, верно?

— В ту сторону у меня шаманское зрение не работает.

— Почему?

— Пляшущий Волк как про твоего капитана думает, у него сразу вся хлеборезка ныть начинает. Прям перед глазами стоит этот летящий в ебало кулак. А потом темнота.

— А что это значит?

— Это значит, что твой капитан нихуя не обрадуется, что мы свалили. И винить в этом будет меня.

— Думаешь?

— К гадалке не ходи…

— А тогда посмотри, когда эта штука злая уйдет?

— Без проблем, — включив фонарик, Вауита пошарил им за стеклом. — Уже ушла.

— Так может мы тоже пойдем тогда?

— Да я тебе только что сказал, что мы тут закрыты! К тому же, я думаю, что так просто эта хуета от нас не отстанет. Тут где-то трется… Ждет, пока мы вылезем.

— Ой… А я не знала. Здорово, что ты шаман и видишь такие штуки!

— Да как весь пиздец шаман… Долбоеб! Зато шаман! И ты тоже не большого ума. Так что сидим, ждем и надеемся, что эти двое поумнее нас. И поудачливее. Кстати, в туалет пойдешь — не смывай!

— Но пахнуть же будет!

— Без электричества насосы не работают. Значит, вода у нас только та, что в трубе. И хрен знает, сколько нам тут еще сидеть… Так что придется понюхать.

…

Поняв, что Вауите, на котором были только майка, штаны и найденный в технических помещениях рабочий жилет, мягко говоря, некомфортно, Барабашка несколько раз предложила ему одеяло, однако тот гордо отказался и чисто из принципа умудрился-таки уснуть на холодном бетоне. Сколько получилось так проспать, он не знал, так как часов у него не было, но проснувшись, Вауита чувствовал себя еще хуже, чем когда засыпал. Вокруг было что-то не так, поэтому он потянулся за фонариком, чтобы оглядеться и, поняв, что тот не нужен, уставился на желтоватый плафон аварийного освещения, который почему-то не включился сразу после потери питания.

— Эй! Скво! Просыпайся! — Вауита снова растолкал Барабашку. — Смотри! Видишь?

— Что?

— Свет!

— Свет⁈ — вскочив, Барабашка покрутила головой — Это же они включили? Больше же некому?

— Надеюсь. Хотя тут всякое может быть. С другой стороны, хуже нам уже не будет.

— Надо предупредить их о той штуке! Она может напасть!

— Кстати о ней…

Свет, пусть и слабый, позволял осмотреться, что Вауита и сделал. Вендиго нигде не было видно и имелась надежда, что тот сбежал в какой-то темный угол. Разумнее было бы, конечно, спокойно дождаться спасения, но гордость не позволяла ему быть «девой в беде», к тому же в этом слабом свете было видно, что рычаг поднят не полностью. А если он поднят не полностью…

Работая докером, Вауита имел довольно большой и неприятный опыт по части не до конца закрытых запоров, защелок и задвижек, которые самоотпирались под воздействием вибрации и толчков. Взявшись за рукоять топора, он начал шатать дверь, внимательно наблюдая, как синхронно с ней пошатывается рычаг, все больше опускаясь под собственным весом. Это вызвало у него невольную торжествующую улыбку.

— Эй, скво! Хочешь увидеть шаманскую магию⁉ Смотри! Сейчас рычаг отопрется! Нет — не сейчас! Вот, сука, прямо, блять, сейчас!

Рычаг под восхищенное Барабашкино «Вау!» упал и Ваиута, довольно скалясь, медленно потянул дверь в сторону.

— Так… тут, вроде, никого, — выглянув, он покрутил головой. — Съебалася, сука…

— Можно выходить?

— Ага.

Не сумев сдержать чувства, Вауита выдал торжествующий боевой клич и, резко изменившись в лице, попытался захлопнуть дверь обратно. Ему почти это удалось, однако внезапно появившийся Вендиго сунул во все сокращающуюся щель свою длинную как жердь руку. Удар тяжеленной закатывающейся створки пришелся ему в плечо, так что тварь, почти вонзившая когти Вауите в шею, промазала, вцепилась в жилет и принялась тянуть за него. Барабашка, прыгавшая рядом, попыталась помочь, однако жилет был прочный и тварь явно выигрывала.

— Уйди! — Вауита, до того державшийся исключительно за топор, которым снова заклинил дверь, сумел-таки упереться в стену и жестом приказал его отпустить. — Сча я ему покажу, как с докером связываться!

Переступая ногами по стене, он принялся вращаться вокруг державшей его когтистой кисти практически в горизонтальном положении, с каждым шагом все сильнее закручивая её в ткань. Вендиго не сразу понял, что происходит и только когда следом за тканью начала крутиться его конечность, безуспешно попытался её высвободить. Сила у него была громадная, однако Вауита действовал всем своим весом против одной, да еще и находящейся в анатомически невыгодном положении конечности.

— Че, ублюдок, мать твою⁈ Не ожидал⁈ — торжествующе хохотнув, Вауита внезапно хлопнул Вендиго по руке, — Ку! Ха! Я теперь могу хвастаться, что посчитал «Ку» с Вендиго! Если эта хуета меня не сожрет…

— Чего? — не поняла Барабашка.

— Я не тебе!

— А! А кому?

— Есть дохуя вариантов?