— Были случаи.

— А теперь такой же бегает и охотится на вас. Наверное велик был соблазн сказать ему, что вы ни при чем, да?

— Вы намекаете, что мы с ними сговорились?

— А почему нет? Все что им нужно — убить Кабанова, потому, что тот подло их предал, получить назад свой корабль и, гордо подняв флаг, раствориться в голубой дымке. Они не имеют интересов на острове, они не хотят долю в вашем бизнесе, не желают денег. Надо быть полным идиотом, чтобы не понять, что это — идеальные союзники. А вы не идиот, господин Оденхой. Далеко не идиот.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Просто хвастаюсь своей сообразительностью. Мне не так часто удается кому-то выговориться, а вы такой хороший слушатель. Можно мы будем так болтать, время от времени? А то здесь ужасно скучно.

Перегнувшись, Бигерт с почти эротическим наслаждением посмотрел, как Захария медленно, словно нехотя, опускает голову, и рассмеялся как ребенок.

— Боже Всемогущий, вы такой смешной!.. Это не оскорбление. Вы мне симпатичны, правда. Вы весь вечно такой серьезный, весь в заботах. Образцовый, ответственный лидер общины…

— Опять хотите давить на меня через моих земляков?

— А это не сработает? По лицу вижу, что сработает. И если это работает, почему этим не пользоваться? Меня считают психопатом, который любит использовать детей. Но ведь дети — это удобно! Маленькие, слабые, легко украсть и просто контролировать. И они очень ценные! Ради детей многие родители готовы сделать буквально что угодно. Это идеальный рычаг давления. Но стоит за него взяться и все сразу начинают кричать: «Да как ты можешь⁉»

— Возможно, потому, что у них тоже есть дети, и они понимают, что если это станет правилом, то те тоже могут пострадать?

— Не играй в игру, если боишься проиграть. Вы были готовы нарушать закон, когда это было вам выгодно. Вам нравилась эта игра, когда вы в неё выигрывали. Но как только карты легли не в вашу пользу, то все? Это уже плохая игра?

— Что вы от меня хотите?

— Я хочу с вами дружить. А у друзей нет секретов друг от друга.

Обвив рукой шею Захарии, Бигерт провел пальцами от уха через горло и до груди, словно желая заглянуть в декольте, от чего того передернуло. После чего наклонился к самому уху.

— Ну-ну… Тише… Покажите мне свои… дружеские намерения. Например, я знаю, что Девлин отправлял куда-то своего человека. Тот съездил, вернулся, и вы немедленно собрались поговорить. О чем вы разговаривали?

— Это была идея Луиса. Он предложил провести разведку. Выяснить, что люди с корабля задумали.

— Какая прелесть! И вы, само собой, немедленно согласились, верно?

— Неверно. Девлин опасался, что это подстава, так что не полез туда сам, а послал подручного.

— Подстава?

— Луис думает, что мы хотим его подсидеть, поэтому был риск, что данная идея — просто повод обвинить нас в измене.

— А он не прав? У вас нет желания занять его пост?

— Нет. Абсолютно.

— Почему? Вы не хотите официальную должность? — Бигерт с интересом заглянул Захарии в глаза. — Или не хотите работать со мной? Это из-за моих высоких требований, да? Боитесь не справиться?

— Что-то вроде того.

— Понимаю. Но как вас можно было бы обвинить в измене, если у меня нет никаких разногласий с этими парнями?

— Они считаются пиратами. А вы — человек компании.

— И правда… Чего это я? Нельзя забывать про долг. Ну так и что он узнал?

— У них там довольно много сил. Видимо ожидают того самого Тархана, чтобы устроить штурм.

— Довольно много сил?

— Тангароа и какие-то наемники.

— Ожидаемо. Это все?

— Практически.

— Вы уверены? Подумайте еще немного.

— Остальное касается господина Медаро. Человек Девлина воспользовался их связью, чтобы отправить пару сообщений знакомым и выяснить кое-какие подробности.

— Это тот забавный врач с внешностью борца, к которому вы ходите? Как он, кстати?

— Довольно компетентен. Его рекомендации помогают.

— Да вы что! То есть это не мошенник?

— Нет. Мы думаем, что он как-то относится к боям со ставками. У него явно было прошлое, связанное с боевыми искусствами.

— Как любопытно! Врач-боец! Что он тут забыл?

— Это мы и хотели понять.

— И какие же у вас версии?

— Девлин считает, что это связано со смертью Бароза-младшего.

— Какой кошмар! — Бигерт закрыл лицо ладонями в притворном ужасе. — Малыш Хисес мертв?

— Да. Он забрал отсюда крупную северянку с того самого корабля и, видимо, пытался сделать из неё звезду ринга на Монтанезе.

— Она настолько хороша, чтобы тащить её отсюда аж туда?

— Судя по слухам, была великолепна. Но потом слетела с катушек и порвала Бароза-младшего у всех на глазах, после чего сбежала.

— Сбежала? Громадная, залитая кровью светлокожая дева, пробежала по городу, полному маленькими черноволосыми человечками в смешных конических шляпках, и никто не заметил, куда она шмыгнула?

— Мы тоже были удивлены, но каким-то образом ей удалось скрыться. Так что есть вероятность, что этот доктор работает на Бароза. Уж очень странное совпадение.

— Вы совершенно правы… Совпадение и правда подозрительное, — обойдя Захарию, Бигерт сел на стол. — А знаете, что еще странно? Что ваша землячка Сонечка, вместо того, чтобы кинуться к вам, почему-то решила поселиться на отшибе.

— Луис уже спрашивал меня о ней.

— Да бог с ним. Меня не интересует, где её искать — это не мое дело. Меня интересует, почему она столь упорно держалась особняком?

— Потому что обокрала родственников, чтобы сбежать сюда от неудачного брака. А поскольку у нас все очень тесно сплетены, то имелся ненулевой шанс, что даже тут могла найтись «родная кровь». Решила не испытывать судьбу. Ну и еще из-за меня.

— У вас была связь? Прошлая любовь? И теперь вы видеть друг друга не можете?

— Все гораздо банальнее. Её партнер Чарли торчит мне денег… Но так как его второе имя это «Шлемазл», то есть хронический неудачник, взять с него было нечего.

— И вы это терпели? Я думал, у вас тут не благотворительная касса?

— Там не такие суммы, ради которых стоило трудиться.

— Но если бы люди увидели, что можно не отдавать вам долги, они бы решили, что это хорошая идея? Насколько я знаю, именно поэтому занимающиеся «ссудами» господа ломают ноги даже за самые незначительные задолженности?

— Ломать ноги — это тоже работа. За которую тоже надо платить. А, будучи мне должными, они избегали общения, не просили в долг и не лезли с своими проблемами. Можно сказать, я дешево купил себе спокойствие.

— Широкой вы души человек, господин Оденхой, — Бигерт вздохнул и покачал головой, — Ладно. С вами было интересно разговаривать, однако мне пора. Извините за поздний визит. Надеюсь в следующий раз уже вы придете ко мне с какими-нибудь интересными новостями. Ведь придете же? Мне, поверьте, самому неприятны все эти намеки, все это давление, насилие… Я с удовольствием бы обошелся просто дружескими беседами. Мы же с вами подружились, господин Оденхой? Могу я звать вас просто Захария?

— Да, господин губернатор… Конечно, — все еще сидя в кресле, Захария тяжело кивнул, пряча глаза. — Если будет что-то интересное, я обязательно вам… сообщу…