— Да. До него никто не пытался этого делать, по причине отсутствия информации. Анаркайя имели на удивление примитивную письменность, так как считали письмо уделом плебеев. Аристократы могли передавать друг другу образы напрямую и, владея Вечностью, либо не видели смысла фиксировать знания в письменном виде, либо пользовались иными способами.

— Но информация, как вы сказали, неуничтожима?

— Верно, друг мой. И Вольфган сделал на это ставку. Он решил провести ритуал анаркайя и, тем самым, привлечь сущности, которые могли содержать нужные ему знания.

— То есть его планом был сговор с тварями Бездны?

— Верно.

— Он сошел с ума!

— Нет, в том то и дело. Он все очень хорошо спланировал. В частности, он попытался нейтрализовать нашего общего знакомого.

— Вольфгану известно, кто это? Та тварь… Патриция. Она странно его называла…

— Дракон. Думаю, речь тут идет о мифологии. Мифологический дракон символизирует собой испытание, которое нужно пройти, чтобы получить сокровище. Он связан с бессмертием и водой или водоемом, а именно так Вольфган описывает мир по ту сторону Изнанки. Как громадный нездешний океан, хранящий в глубине всю память мира и населенный опаснейшими чудовищами.

— А что-то еще? Что-то, что поможет нам понять, с кем мы имеем дело?

— О! Тут есть один интересный момент. Если верить некому «Магистру», о котором Патриция также упоминала, наш общий знакомый лишен связи с Упорядоченным.

— Как?

— Не знаю. Но именно на этом и была основана данная ловушка.

— Погодите, наставник, — сбившись с шага, Валент остановился, напряженно размышляя, — Но вы сказали, что это узнавание, эти призрачные воспоминания — результат моей связи с Упорядоченным?

— Верно, друг мой! А он этой связи лишен. И пребывая здесь, теоретически не имел бы никаких шансов понять, что что-то не так.

— Поэтому он послал сюда меня! Поэтому он был уверен, что я смогу отсюда выбраться!

— Правильный человек в правильном месте способен изменить мир. А неправильный человек в правильном месте — разрушить даже самые продуманные планы. Теперь же пойдем и поищем выход. Ты выдвинул занятную теорию насчет того, как отсюда выбраться, и мне не терпится её проверить.

— Конечно, наставник… — Валент покладисто кивнул, замер, после чего с подозрением поинтересовался, — Погодите… А почему петля перезапустилась в этот раз?

Киллиан не знал, почему он проснулся. Просто почему-то открыл глаза, первые пару секунд не понимая, где он. Потом оглянулся. Снаружи по-прежнему шел дождь. Посмотрев в салонное зеркало, он увидел, что Старпом тоже спит, с комфортом расположившись на широком заднем диване. Рядом, уютно свернувшись, посапывала Килли. Достав сигарету, Киллиан прикурил и опустил окно, зябко поежился от ворвавшегося снаружи холодного ветерка, после чего заметил в мареве устало бредущую в их сторону фигуру.

— Босс… Босс! — прошипел он, не сводя с фигуры взгляда, — Сюда кто-то идет!

— А! Ну вот и все. Как я и говорил, для нас много времени пройти не успеет.

Разбудив Килли, Старпом велел ей перебраться на переднее сиденье, а сам подвинулся на диване и гостеприимно распахнул дверь мокрому до нитки Валенту. Тот, подойдя, зачем-то обернулся назад, затем сел и некоторое время молча смотрел в никуда. Затем, наконец, заговорил.

— Вы меня все это время ждали?

— Для нас прошло три часа где-то. А для тебя?

— Не знаю… Много. Возможно — целая вечность.

— Временная петля? Обычно от неё так капитально счет времени теряют.

— Да. Вольфган знал, что у вас… — Валент замолчал, пристально глядя на Старпома, — Прежде чем я начну, я хочу задать один вопрос…

— Насчет Аргуса?

— Вы знали, что он там будет, не так ли? Почему вы мне сразу не сказали?

— Зачем? Чтобы ты всю дорогу считал, что это мой трюк?

— А так я постоянно сомневался, думая, не является ли он образом, созданным, чтобы меня одурачить какой-нибудь тварью из Бездны.

— Ну… — Старпом жестом приказал Килли прикурить сигарету и дать ему, — Технически, это так и есть. Но дурачить он тебя не собирался. Это все тот же старый добрый Аргус. Насколько это возможно.

— Поясните…?

— Я понимаю, что ты веришь и ты тверд в своей вере… Что не отменяет того, что веришь ты во всякую ерунду. Нет никакого специального места, куда души отправляются после смерти. То, что вы называете «душой», это набор информации. Личной информации, личного опыта, впечатлений и так далее. И, вслед за телом, личность умершего также подвергается распаду. Сперва, как листья с дерева осенью, облетают мелочи. Стираются детали, незначительные и незаметные черты уходят, оставляя голый ствол. Он может стоять долго. Его поддерживает память, и чем больше и лучше его помнят, тем дольше он продержится, постепенно распадаясь.

— А как же неуничтожимость информации?

— Так же, как и сгнившее дерево. То, что было им, те вещества, та энергия, которую оно в себе запасло, никуда не делись. Они стали частью других живых существ. Твоя личность сформировалась благодаря общению, интеллектуальному труду и примеру тех, кто жил как рядом с тобой, так и до тебя. Был бы ты без них, без тех миллиардов неизвестных тебе личностей, без их усилий тем, кто ты есть сейчас?

— Кажется я понял… Но как тогда быть с наставником? И с Видением?

— Ну… Видимо кто-то сумел удержать его личность от распада. Давай подумаем, кто это мог быть и при чем тут Видение? Ты, помнится, говорил, что оно указывает на Ересиарха.

— Но вы это отрицали.

— Нет. В основном, не подтверждал. Но мы можем вернуться к данному разговору. Я вне подозрений, Аргус тоже. Остаешься ты и Ливия. Ливия — женщина… И, учитывая, что прецедентов с женщиной Ересиархом история не знала…

— Я? Вы хотите сказать, что Ересиарх — это я?

— Возможно, пока еще нет. Однако, как ты сам убедился, время в странных местах течет так же странно. А может, уже и да — давай посмотрим, как все это выглядело со стороны? Я спокойно мотался туда-сюда по всему миру и никаких видений не было. Они появились, когда ты пригласил своего наставника поучаствовать в твоем расследовании, положив, таким образом, начало цепочке событий, которая привела тебя сюда. В этот момент пространства и времени. Кто ты в нем?

— Я… Я — изменник и дезертир, передавший светским властям компромат на Предвозвестника, который нанесет серьезный удар по положению Церкви в Лонге. Я помог вам проникнуть в святая святых своего ордена. Я похитил Меч Королей и убил им посланных за мною Ликторов, — сжав губы, Валент склонил голову, — Я — Ересиарх и действую ровно так, как это и описывали.

— Добро пожаловать в клуб… — Старпом с усмешкой сделал долгую затяжку, — Но это все не отменяет того факта, что делал ты это исключительно из самых высоких побуждений, следуя своему чувству долга и чувству справедливости.

— Самые страшные вещи творятся именно из высоких побуждений.

— Серьезно? Ты считаешь, что поступал неправильно?

— Какое это имеет значение?

— Ключевое. Добро и зло — понятия относительные.

— Я вредил Церкви, которая меня вырастила и воспитала.

— Исходя из привитых ею же идеалов. И если те идеалы, которые она проповедует, вступили в противоречие с тем, чем она теперь является, это не с тобой что-то не так. Это с ней что-то не так.

— Меня это должно утешить?

— Нет. Тебя должно утешить то, что Святой Сын, посмотрев на то, во что превратилось его детище, пришел ровно к таким же выводам.

— Святой Сын?

— Да. Я не просто так предлагаю организовать тебе встречу с ним. Вам будет, о чем поговорить. Но сперва закончим здесь.

— Хорошо… — посидев в задумчивости, Валент, наконец, согласно кивнул, — Но сперва… Вы говорили, что что-то удерживает личность Аргуса от распада. Это я? Это потому, что я стал Ересиархом?