— Я вот нихрена не понял!

— Доктор подает сигналы голосом и руками. Вы сигналы пытались считывать, верно?

— Ну да…

— Только сигналы радиокодом не значили ничего.Они были нужны, чтобы вас запутать. Вся суть была как раз в указании на кого-то из нашей команды. А вы наших почти не знаете, так что даже если бы это поняли, то вам бы это ничего не дало.

— А-а-а, так вот что это за ключ, основанный только на известной вам обоим информации! Хитро… — собрав карты, Гаспар повернулся к Доктору. — Я хочу отыграться! Только ты и я.

— У вас есть еще табачный изделия?

— Я могу поставить… — повертевшись, он вытащил пистолет-пулемет, — вот это!

— Он есть много дороже, чем выйгранный мной сигареты.

— Ну значит, если я выигрываю, будешь мне их таскать, пока я тут валяюсь.

— Во что играйт?

— В эскобу — правила я сейчас объясню…

— Гут! Мы играйт до трех побед, карты есть сдавайт проигравший. Сейчас это есть вы.

— Я выйду пока… покурю… — Бардья, встав, вышел. — Ну вас нахер с вашими играми… Следом за оружием исподнее обычно идет. А это — так себе зрелище.

— Не азартный? — вышедшая следом Аптечка тоже сунула в зубы сигареты. — Это правильно… Тоже стараюсь от этого подальше держаться.

— Имела проблемы?

— Нет… Но мой первый муж… покойный…

— Можешь не продолжать…

— Жаль…

— Это та история, которую мне бы стоило услышать?

— Нет, но повод завести беседу.

— Со мной?

— Почему нет? К тебе ни разу не подкатывали женщины?

— Было дело… Но обычно они хотели не меньше двадцатки.

— Серьезно? По-моему я не тем занимаюсь.

— Ну, никогда не поздно сменить профиль…

— Теперь ясно, почему ты до сих пор не женат. С такой-то тактичностью…

— А ты ко мне подкатываешь?

— Боже упаси! У тебя разойдутся швы, и этот ваш Доктор будет на меня орать…

— Тебя только это останавливает?

— А этого мало? Он выглядит как эталонный психопат…

— Психопатологийческий синдром есть проявляйтся в виде сочетаний такой черты, как отсутствие эмпатий по отношений к окружающий, сниженный способнойсть к состраданий, неспособнойсть к искренний раскаяний в причинений вред другой человек, лживойсть, эгоцентричнойсть и поверхностный эмоциональный реакций!

Распахнув дверь, Доктор появился на пороге с пистолетом-пулеметом в руке. За его спиной был виден демонстративно смотревший в стену Гаспар, накрытый, словно осенними листьями, ворохом разбросанных карт.

— Вам, фройлен, категорийчески противопоказан ставийть диагноз в психиатрия! Вы нихт угадайт ни один симптом! А теперь, если вы есть заканчивайт портийть свой здоровье, то можете сходить за несколько крепкий человек.

— Зачем?

— Ваш командир есть опять проигрывайт, на что намекайт мой трофей. И хотейть покурийт, чтобы успокаивайт свой нервы. А тут ему курийть нельзя!

— Предлагаете вынести его наружу?

— Вместе с кровать, если вам угодно. Иной способ разрешений данный ситуация я не видейть.

— Поняла… сейчас… — Аптечка дождалась, когда Доктор уйдет, и наклонилась к Боцману. — Я че хотела-то… Можешь передать красавчику-фессалийцу, что я предлагаю ему вместе выпить?

— А сама не можешь?

— Плохо переношу отказы. Если он просто не придет, я тихо нажрусь одна.

— А если придет?

— Мы найдем, чем заняться.

— Ладно…

С благодарностью кивнув, Аптечка пошла в сторону лагеря наемников. Боцман, что-то бурча под нос, отправился искать Марио. Проходя мимо жилища Доктора, он увидел, как тот, сидя на веранде, разобрал выигранное оружие и чистил его, довольно насвистывая.

— Поздравляю с приобретением. Вроде как очень неплохое оружие.

— Йа! Высокий качество унд продуманнойсть конструкций. А пистолетный калибр обеспечиват приемлемый для меня отдача. Пока это все так продолжайтся, я думайт, что его наличий есть будет нихт лишний…

— Это да… Кстати, Док! — Боцман задумался, формулируя вопрос. — А вот эти симптомы, которые вы перечисляли… Лживость там, эгоцентричность…

— Найн!

— В смысле: «Найн»? Я же еще ничего не спросил.

— Я знайт, что вы хотейть спрашивайт. Ответ — «найн», — Доктор задумчиво посмотрел через канал ствола на свет угасающего Ореола. — Герр старший помойшник нихт психопат. Он высокофункционален социопат!

…

Судно с лаконичным названием «Фу Хай», что переводилось как «Море Удачи», находилось в плавании уже четвертый месяц. Это был восьмидесятиметровый сухогруз с деревянным корпусом, которым его хозяин явно гордился, судя по тому, что на ходовом мостике был устроен маленький алтарь, где находились написанные на красной бумаге иероглифы, составлявшие название корабля, портрет владельца и его жены и, зачем-то, старый механический арифмометр. С Чжуна до Островов доплыть мешало Возвратное Торговое Течение, которое шло между ним и Аменом, закручивая воду пяти океанов в громадное кольцо. Так что чжунские суда шли сперва к холодным берегам Залесья, где выгружали чай, ткани и специи. Затем, нагруженные сталью, рыбой и деревом, направлялись в порты Лиониса, Лонга и Порто. Оттуда с местными товарами совершали переход в Острова, где штормовали и ложились на обратный курс домой. Долго, но прибыльно.

А капитан Чень уважал прибыль не меньше хозяина. Некоторые даже считали его жадным. Но умным. Чень прекрасно понимал ту грань, которая отделяет разумную рачительность опытного человека, знающего как непросто достаются и как легко тратятся деньги, от вредящей делу скаредности. Например, взяв побольше острого соуса, можно здорово сэкономить на качестве пайков. А вот на хорошие запчасти денег лучше не жалеть. И на подарки портовым чиновникам тоже. Испорченные отношения — не испорченная рыба. Залить маринадом и обжарить не получится.

Так что когда «люди в выглаженных рубашках» попросили взять пассажиров до Мукотты, которую местные называли «Дарджаном», он не стал спорить. Даже если надо будет сделать крюк до Римали. У «людей в выглаженных рубашках» хорошая память. Они помнят всех, кто им помог. И всех, кто им отказал. До поры до времени это не важно. А потом какой-то ретивый чиновник находит в твоем трюме лишние мешки. И вот тогда к вам может подойти аккуратно причесанный человек в безупречно выглаженной рубашке и предложить тебе сигарету. Ты возьмешь её, он даст еще одну портовому чиновнику, и вы втроем покурите, как добрые друзья и посмеетесь над этим недоразумением.

А может и не подойти — тогда выкручивайся сам. Так что, оповестив хозяина, что они зайдут на Римали «за сигаретами», Чень приказал проложить новый курс. Не то, чтобы в его трюме часто обнаруживалось что-то лишнее, но кто знает, как жизнь повернется? Пассажиры оказались весьма странной компанией: громадная, как бык, и примерно настолько же мускулистая северянка, изукрашенная синяками и свежими шрамами, похожими на пулевые ранения, хромающая рыжая девка, едва достающая той до груди и цепляющаяся за неё чуть ли не ногами, и неплохо говорящий по-чжунски очкарик, который крутился вокруг них, постоянно пытаясь как-то услужить. Чень даже спросил вежливо улыбавшегося шофера, который эту троицу привез, кто они такие. Обычно таких вопросов не задают, но тут любопытство взяло верх над приличиями. Шофер улыбнулся, сказал: «Меня тоже попросили помочь» и, убедившись, что его пассажиры стали пассажирами Ченя, укатил, оставив того гадать.

Долго, правда, мучиться не пришлось, потому что очкарик оказался крайне общительным, и не успели они швартовы отдать, как его уже знал весь экипаж. От рулевого до флегматичного механика, исполнявшего по совместительству роль судового врача, так как какая в сущности разница, что неправильно циркулирует: топливо, охлаждающая жидкость или ци в организме очередного перебравшего вчера матроса? Промыть с двух концов, просушить и как следует треснуть напоследок, чтобы вся дрянь точно высыпалась — просто и работает почти всегда. Ну а если не сработало, то надо в следующем порту поменять и не мучаться. Всех их этот тип оббежал, всем представился, перед всеми за что-то извинился, в то время как его спутницы залегли в каюте и на палубу вышли только когда «Фу Хай» уже был в открытом море.