— Зачем он вам?

— Он всегда со мной был! Куда дели⁈

— При чем тут ваше оружие⁈

— Не знаю… Но почему-то помню, что это важно!

— Пойдемте! — прервал их Дитрих. — Вы, фрау, пока собирайтесь. Сейчас мы за вами вернемся. Я так понимаю, что нам нужна та герметичная дверь в конце блока?

— Верно понимаете, — кивнул Парсон, — Переход сразу за ней и открыть её могу только я!

Махнув Барабашке подождать, Капитан потопал вперед, периодически заглядывая во всякие двери, чтобы убедиться, что они одни. Он уже начал понимать местную планировку. Весь комплекс представлял из себя основные тоннели, идущие от круглого центрального зала, где находились лифты и эвакуационная лестница. На них были нанизаны перпендикулярные отнорки, где располагались лаборатории, камеры и прочие помещения. Места их пересечения образовывали залы, похожие на центральный, но поменьше. Видимо, они нужны были, чтобы разворачивать проходческую машину, или чем тут это все копалось? Каждый основной тоннель был метров пятьсот в длину, а отнорки — метров по сто. Кроме этого. Этот был нестандартный и закончился не тупиком, как тот, где над ним ставили эксперименты, а нестандартной небольшой, но мощной круглой дверью, как в банковском сейфе. Подойдя, Парсон с гордостью постучал по ней.

— Вот, господа! Вам выпала честь попасть в святая святых, с которой началось шествие этой великой страны, а с ней и всего человечества к миру, порядку и процветанию!

— Это ты вон тот кровавый бардак, что тут творится, считаешь путем к миру, порядку и процветанию? — с подозрением поинтересовался Капитан.

— Вы просто не способны понять все величие замыслов, которые пытаетесь испортить! Все великое всегда давалось не только потом, но и громадной кровью. Но в памяти потомков остаются только победители, так что все это того стоит!

— Ну уж, куда мне!

— Ваше ехидство смотрелось бы более убедительно, не будь ваши собственные руки по локоть в крови невинных.

— Я этим не горжусь.

— Вот в том и проблема. Вы похожи на нерешительного врача, который, вместо того, чтобы отсечь гангренозную конечность разом, пилит её по частям, что в итоге приводит только к еще большей крови, боли и страданиям. То, что мы делаем, и даже то, что тут происходит — это «малая кровь» по сравнению с любой войной.

— Да-да-да. «Легион» прекратит войны — ты уже говорил.

— И повторюсь. Совершенное оружие, как ни странно, войны склонно прекращать. Когда ты гарантированно будешь уничтожен, воевать мало кто решится. Да — найдутся фанатики, которые предпочтут смерть завоеванию, но туда им и дорога. Разумные люди поймут, что лучше договориться и занять место в новом мироустройстве, получив все те выгоды, которые сулит мир и порядок.

— Ваш порядок…

— Наш, а в чем проблема? Править должны лучшие. Если мы смогли утвердить свою власть, значит мы умнее, дальновиднее и решительнее остальных.

— Еще, пока, не смогли.

— Это вопрос считанных лет. Произошедшее здесь — всего лишь досадная заминка, не более, как и уничтожение предыдущего проекта. Прогресс нельзя остановить и ему нельзя противиться, так как пытаясь это сделать, вы просто отстанете и вынуждены будете, в конечном итоге, подчиниться тем, кто, образно говоря, изобрел порох, пока вы строгали копья… — Парсон, просияв от пришедшей в голову удачной мысли указал на «шпалицу», которую Капитан держал в руке, — Дубины! Дубина будет, в данном случае, лучшей аналогией.

— А кто вам сказал, что остальные не работают над порохом? — вкрадчиво поинтересовался Дитрих.

— Вольфган, если говорить про вашу страну. Он увел исследования в сторону личного бессмертия. Это интересно, особенно элитам, но что толку с бессмертия, если к ним пожалуют ребята с дубинами?

— Вы думаете, он один что-то делает?

— Разумеется, нет! Но я знаком со всеми, кто что-то из себя представляет. И все они отстают от меня на годы!

— Зачем тогда вам был нужен я?

— Дитрих, я понимаю, что ваши чувства задеты, но умоляю, избавьте меня от этой патриотической чуши! То, что вы продвинулись в разработке защитного снаряжения и приборов, я даже готов признать. Но проблема вашей нации всегда была в излишней скрупулезности. Вы тратите время на создание инструментов, в то время как я уже ваяю шедевр!

— И главная проблема вашего «шедевра» в том, что у вас нет от него защиты.

— Но он работает, и это главное! Защита же, как я сказал, вопрос нескольких лет! Ладно! Мы здесь не за этим! Мне уже не терпится снова прогуляться по коридорам своей старой доброй лаборатории! Не подглядывайте!

Повернувшись к двери, Парсон принялся вводить код. Затем крутанул штурвал и, проскальзывая туфлями по бетону, попытался потянуть дверь на себя. Капитан, глядя на это, покачал головой и, схватившись за штурвал поверх него, рывком сдвинул громадный кусок стали с места.

— Наверно смазка загустела… — аккуратно просунув платок под шлем, Парсон вытер пот, после чего приглашающе махнул рукой, — Вот она! Святая святых и начало начал!

— Ебать… — Капитан, оглядел открывшийся вид, — Вы как это туда вообще взгромоздили?

Вопрос был действительно интересный, так как старая лаборатория представляла из себя громадный шар, размером с многоквартирный дом, собранный из литых секций на соответствующих размеру монструозных болтах и подвешенный на многочисленных тросах и распорках внутри громадной пещеры.

Вокруг в живописном беспорядке были прицеплены и пристроены платформы, лестницы и мостки, какие-то сооружения, строившиеся явно в разные времена, так как часть была из уже очень ветхого дерева, в то время как другие, округлых форм, являлись продуктом более современных технологий.

И все это освещалось многочисленными лампами и прожекторами, поставленными так же хаотично, однако в данном хаосе прослеживалось желание не оставить ни одного темного уголка. Убедившись, что сооружение произвело на всех нужное впечатление, Парсон указал на верхушку шара, соединенную с потолком пещеры железной фермой.

— Там находится лифт, который доставит нас на поверхность. Надеюсь, он работает, потому что я не хочу ползти по лестнице.

— Дай-ка я осмотрюсь… Капитан перехватил дубину поудобнее. — Чует мое сердце, вы тут не просто так иллюминацию включенной держите. Да и подвешивать заморачивались тоже не от скуки.

— Вы совершенно неправы, но, с другой стороны, осторожность никогда не повредит, верно?

С подозрением покосившись на Парсона и остальных, Капитан выглянул, покрутил головой по сторонам, посмотрел вниз, наверх, затем потыкал дубиной в железный мостик, который вел от выхода к лаборатории, после чего решился на него встать и пройти метров двадцать, внимательно прислушиваясь как его шаги эхом бьются о своды пещеры. Затем остановился, снова слушая, не вызвали ли эти звуки какого-то интереса и, удовлетворенно кивнув, вернулся.

— Ну, вроде и правда никого.

— А вы ожидали увидеть в пещере с крайне скудными пищевыми ресурсами крупных хищников?

— Да я тут с вами, юннатами херовыми, че хошь увидеть ожидаю! Развели такого, что волосы на жопе дыбом! Ладно, че там? Черри выпускать можно?

— Думаю, да. После того, как мы закроем эту дверь и окажемся внутри пещеры, Метаморф нас уже не увидит.

— Уверен?

— Как вы правильно заметили, подвешивали мы это все не от скуки. Дело в том, что данная пещера обладает уникальными экранирующими свойствами. Точнее дело, конечно, не в самой пещере, а в породах вокруг неё. И обеспечиваемое ими отсутствие внешних помех очень важно, когда вы пытаетесь поймать сигналы из «Зазеркалья».

— Погодь! — Капитан нахмурился, — Ты говоришь, дело в породе вокруг? И та тварюка через неё нас не может видеть?