— Да.
— А это все там прорыто в той же породе?
— Именно.
— Но там она нас видит?
— Вы просто невыносимо тупы… — Парсон тяжко вздохнул, — Там у нас — система ходов, разделенная проницаемыми для его чувств переборками. Тут у нас две двери. Одна устойчива к его воздействию, но я не уверен насчет всяких технических отверстий, неизбежно нарушающих изоляцию. И вторая так же устойчива, но уже вделана в саму породу. Понимаете?
— Кажись, да… А она только видеть через неё не может?
— Нет! В том и вся идея! Поэтому вам и надо было увести меня подальше. Не зная, как тут все устроено в деталях, метаморф просто оказывается в непроницаемом для него каменном склепе, который ему не покинуть!
— То есть через тот эвакуационный выход он не выберется? Ну, в который все ломились?
— Он уже перекрыт. Увидеть, как это сделано, метаморф не может, а значит и соорудить себе необходимое для решения задачи тело не в состоянии. Остальной персонал об этих мерах не осведомлен. Даже господин Семнадцатый не в курсе, так как глядя на их абсолютно идиотские решения и понимая возможные последствия, я по собственной инициативе сделал систему блокировки комплекса, которая надежно предотвратит побег подопытного любой силы, и только я знаю, как она устроена.
— А-а-а!!! Ну вот теперь все понятно!
— Вы до сих пор думаете, что я вас обманываю, пытаясь заставить вас спасать меня?
— Скажи, ты бы такое не сделал?
— Не буду отрицать — я бы сделал для спасения своей жизни что угодно.
— Ну вот и разобрались…
Капитан сделал шаг в сторону карантинных камер, затем остановился, осмотрел взирающую на него троицу и со словами: «Шоб сквозняком не захлопнуло!», всадил свою дубину в щель между дверью и косяком. После чего, убедившись, что та сидит надежно, потопал за Барабашкой.
Семнадцатый проводил его взглядом, затем подергал дубину и призывно оглянулся. Парсон кинулся помогать без вопросов. Дитрих же только покачал головой. Остальные двое, будучи не уверенными, что Капитан вне зоны слышимости, сделали большие глаза. Дитрих снова отрицательно покачал головой.
— Помогайте! — наконец решился зашипеть Семнадцатый. — Лучшего шанса от него отделаться не будет!
— Зачем?
— Вы хотите выпустить его наружу?
— А меня? Вы хотите выпустить наружу меня? — Дитрих внимательно посмотрел на сложную гамму чувств на лице Семнадцатого. — Зачем тогда мне помогать вам? Чтобы остаться потом одному против двоих? Один из которых обвинил меня в шпионаже, а второй предлагал убить?
— Но вы же!.. Вы же…
— Кто?
— Вы же — совсем другое дело! Мы тесно сотрудничаем с герром Вольфганом!
— Он с нами — нет. Общий корень «Вольф» в его фамилии и «Вольфсанхеле» не означает, что мы близки. Вольфгану плевать на страну — он озабочен собственным бессмертием. В принципе, вы это и без меня знаете.
— Да, но… но это же залесец! Он немедленно донесет о том, чем мы тут занимаемся, своим спецслужбам!
— Выбравшись, он окажется в чужой стране, где его ищут, без денег, документов и связей. Не думаю, что у него выйдет далеко убежать.
— А вот тут вы ошибаетесь… — поняв бесполезность своих усилий, Парсон отпустил дубину и присел отдохнуть. — Правительство искало его с войны, а он все это время работал в аменской судоходной компании. Дело, конечно, не столько в его пронырливости, сколько в том, что наши спецслужбы и полиция битком набиты бюрократами, которые песка в пустыне не найдут, но сам факт!
— Думаете, он провернет такой трюк второй раз?
— Посмотрите на него… — Парсон указал на Семнадцатого, который все еще дергал даже не шевелившуюся от его усилий дубину в одиночку. — На его уровень аргументации, на его умение оценивать отдачу от собственных усилий… На его владение ситуацией, наконец. А ведь он представляет теневое правительство! То есть, взобрался на самый верх! Тех, кто ниже него, представляете?
— Для того, чтобы взобраться так высоко, нужны были специфические знания и таланты, применимые только внутри бюрократической иерархии, сложившейся внутри управленческого аппарата. Не удивительно, что в реальном мире он словно рыба, выброшенная на берег.
— Именно! Каковы, по вашему, шансы этих ребят изловить нашего бравого капитана, который посреди всего этого бардака не только вкусно покушал и соорудил себе целый самодельный арсенал, но и нашел где-то водку!
— Серьезно?
— Абсолютно. Регулярно к ней прикладывается. Я думаю, что снаружи он сбежит, как только мы отвернемся и в следующий раз мы услышим о нем, когда он разгромит нам еще какой-нибудь важный научный комплекс.
— То есть тревогу господина Семнадцатого можно понять?
— Нет, так как тот тревожится не о том, и вся его лихорадочная деятельность в лучшем случае лишена смысла.
— А о чем ему надо тревожиться?
— О вас, герр Дитрих, — Парсон с улыбкой покосился на замершего Семнадцатого. — Залесец решителен, но не любит лишнего кровопролития. А вот вы окажетесь в той же ситуации, что и он — без денег, документов и связей, в чужой стране. Вы, конечно, не столь приметны, но все равно, вам будет важно, чтобы вас начали искать как можно позже. Для чего от свидетелей вашего побега лучше избавиться.
— Вы намекаете, что я могу захотеть вас убрать?
— Я об этом тревожусь. Больше, чем о том, что залесец расскажет про нашу программу своим спецслужбам.
— Как мне развеять ваши тревоги?
— Вы показали себя смышленым. Подумайте…
…
«Ну, ты как?» Капитан неуклюже обнял бросившуюся обниматься Барабашку. Та уже увязала все съестное, которое у неё оставалось, в какой-то узелок из постельного белья и топталась с ним словно на перроне, в ожидании запаздывающего поезда. Увидев Капитана, Барабашка радостно запрыгала, напоминая собаку, которая скачет, пока хозяин отпирает калитку, пытаясь куда-то выплеснуть раздирающие её эмоции.
— Я так боялась! Тут такое началось! Все бегали, кричали, потом куда-то побежали! Я с ними побежала! Потом все начали драться и кусаться! И я побежала обратно! Меня он нашел… который в маске. Дал еды и сказал сидеть тут, пока все не уляжется. Тут скучно было. И страшно! А потом вы пришли! Мы же домой идем, да?
— Да. Попробуем пробиться. Места впереди, конечно, подозрительные… Но по сравнению с тем, что было — тихие. Вроде. Давай — иди впереди, чтобы на глазах была.
Послушно кивнув и прижав к себе узелок, Барабашка потопала вперед. Капитан шел сзади, периодически оглядываясь. Дойдя до двери, он с подозрением оглядел ожидавшую его троицу, пристально посмотрел на раскрасневшееся от натуги лицо Семнадцатого и, усмехнувшись, в раскачку выдрал свою «шпалицу» из щели.
— Мало каши ел…
— В смысле?
— В коромысле. Ты думаешь, я вашу гадскую сущность сразу не разглядел?
— Не надо разбрасываться необоснованными обвинениями!
— И то верно… Надо сразу в торец бить. В следующий раз эту штуку не в косяк воткну, а тебе в сраку.
— Пойдемте, — снова прервал «обмен любезностями» Дитрих. — Не время и не место выяснять отношения.
— Ну пошли, — нехотя согласился Капитан, которому хотелось поскандалить. — Давай — шуруй вперед и смотри в оба. Я — замыкающий. Остальные — между нами и тоже не зевать. А то рано расслабились.
Дитрих согласно кивнул, перебрался на железный мостик, осмотрелся, после чего махнул, что можно выбираться. Сзади, с другого конца коридора, раздался тихий скрежет. Что это было, никто не понял, но и Парсон и Семнадцатый мигом оказались на площадке перед мостиком. Капитан подтолкнул Барабашку, с грохотом закрыл дверь и закрутил до упора штурвал замка.
После вызванного шума и скрежета вокруг воцарилась тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием конструкций. Еще раз оглядевшись, Дитрих пошел по мостику, держа копье перед собой. За ним двинулись остальные. Под тяжестью аж пятерых человек, железо мостика начало неприятно потрескивать, но ветхая конструкция выдержала, позволив им добраться до платформ, соединенных лабиринтом лестниц с торчавшей внизу шара трубой большого диаметра, в днище которой был врезан круглый люк с кремальерным замком.
