— Да. Это будет неприятно. Вы поэтому собираетесь меня убить?

— Я? Я не собираюсь! Эти вон двое если хотят — то пускай попробуют. Посмотрю, что у них выйдет.

— Нет! — Парсон, внимательно слушавший их диалог, примирительно поднял руки. — Вы нас не так поняли. Просто по пути сюда мы встретили довольно недружелюбных персон, а кроме того, вы, Дитрих, должны понимать, почему нельзя дать Метаморфу завладеть моей памятью. Тем более, что на вас прототип «Черного Шлема». Значит и вас он не видит. То есть вы можете идти с нами без опасности выдать наш маршрут.

— Так метаморф не может проникнуть через эту дверь?

— Верно. Но он может проложить себе другой путь. Если будет знать, что затраты на это оправданы.

— Можно поступить проще…

— Ваш заочный знакомый… Как вы сказали? «Varenikoff»? Он уже предлагал «легкий выход».

— Убить и сжечь?

— Именно. Только вот путь дальше лежит через мою старую лабораторию. Вы уверены, что сумеете открыть все двери, что вам встретятся на пути?

— Собираетесь дать нам сбежать?

— Мне плевать, сбежите вы или нет. Меня интересует только выберусь ли я. И вы достаточно хорошо меня изучили, чтобы понимать, что я не вру.

Дитрих некоторое время молча размышлял. Затем открыл дверь, которая вела в его укрытие, и, выйдя в коридор, внимательно осмотрел Парсона и Семнадцатого. Затем повернулся к Капитану.

— Каков ваш план?

— Довести вон того ханурика до выхода и самому выбраться.

— Судя по всему, он собирается выбраться через ход в старом особняке. Но вокруг него стена и охраняется военными.

— Зачем?

— Чтобы оттуда больше ничего не вылезло.

— А что оттуда вылезало? — Капитан с подозрение покосился на Парсона.

— Ничего особенного. Петерфельды изучали там феномен «вендиго», которому подвержены аменские аборигены. Ну и, говорят, несколько штук сбежало и устроило кое-какой беспорядок. Но это уже давно в прошлом.

— Петерфельд? — Капитан нахмурился, — Слышал я где-то про этого говнюка…

— Петерфельд был хорош. Он был тем еще ублюдком, но дело свое знал. Вы убили великого ученого. Просто информирую.

— Да и хуй с ним. Особняк зачем до сих пор охраняют?

— Без понятия. С этим вопросом к господину Семнадцатому.

— Общественность нервно относится к подобным инцидентам… — без особой охоты пояснил тот. — Нам приходится демонстрировать, что все под контролем.

— Ну вы поняли… «Обеспокоенная общественность», — изобразил в воздухе скобки Парсон, чье лицо скривилось, будто он откусил лимон. — Под её давлением они выносят важные исследовательские комплексы за пределы нашей юрисдикции, после чего туда заявляетесь вы и ваши друзья, убиваете ученых, саботируете работу, крадете данные, а когда я в поте лица пытаюсь все это восстановить, вы снова появляетесь и находите таки способ насрать мне в кашу. Вы хоть чуть-чуть чувствуете себя виноватым?

— Нахуй пошел! Сча еще раз в ухо дам!

— Так я и думал. В любом случае, раз правительство «демонстрирует», что у них все под контролем, значит охрана на стене еще хуже, чем тут. Для вас она проблемой не станет.

— Хорошо… — Капитан покосился на Дитриха, — Можно попробовать выбраться там. Че скажешь?

— Что надо быть готовым ко всему, однако выглядит действительно перспективно.

— Ну вот и порешали… Оружие есть?

— Пара дубинок и самодельное копье. Тут с вооружением негусто.

— Да я уж заметил… — Капитан задумчиво огляделся, — Слушай, ты тут пока бегал, девку не встречал? Рыжую такую? С сиськами.

— Она в изоляторе.

— Серьезно⁈ Где?

— Там, по пути. Но предупреждаю, что не знаю, что с ней.

— В смысле?

— Она каким-то образом уцелела во время бойни у эвакуационной лестницы, но могла быть заражена. Так что я засунул её вместе с еще парой выживших в камеры изолятора, оставил еды и воды и пошел искать способ выбраться.

— Давно проверял, как они там?

— В том-то и дело, что давно. Поэтому и предупреждаю. И надеюсь на ваше здравомыслие. «Легион» — опасная дрянь и лекарства от него не существует.

— Да я уже в курсе.

— Тогда вы понимаете, что если она заражена, помочь вы ей не сможете.

— Понимаю… Жаль конечно… Такого кока хер сейчас найдешь, — Капитан тяжело вздохнул, потом резко сам себя одернул. — Отставить раньше времени девку хоронить! Дуракам везет, а она, по чести сказать, ума не особого, так что мабыть и пронесло! Пошли посмотрим!

…

Изолятор был похож на «Камеры Содержания», поэтому, когда Капитан увидел на стекле камеры кровь, его пробил пот. Только потом он сообразил, что дыры нет. Запертый там бедолага бился о толстенное стекло, пока не расшиб себе башку.

— Ожидаемо… — прокомментировал это Парсон. — Внедрение «Легиона» в мозг все равно сопровождается вспышкой агрессии. Видимо, он увидел свое отражение в стекле… Кстати, Полковник искал своих людей. Это, судя по форме, один из них. Трусливо пытался сбежать.

Ему никто не ответил и они прошли дальше. Во второй камере обнаружилось лежащее навзничь тело, вокруг которого растеклась большая лужа крови, а рядом валялась зазубренная крышка от консервной банки, которой он вскрыл себе вены.

— Наслушался как тот бьется и решил сделать все сам, — грустно кивнув, Дитрих шагнул дальше и остановившись посмотрел на Капитана. Маска скрывала эмоции, так что тот заглянул в камеру со страхом. При виде знакомой копны рыжих волос, сердце екнуло. Барабашка лежала. Но не так, как тот, в предыдущей камере, а на койке, отвернувшись к стене. Нерешительно подняв кулак, Капитан некоторое время сомневался, потом постучал по стеклу. Барабашка вздрогнула, затем начала поворачивать голову и, смешно всплеснув руками, упала на пол, где села, сонно протирая глаза. Затем, поняв, кто там стоит, удивленно распахнула их и кинулась к стеклу.

— Товарищ Капитан! Вы тут? А я там… Все побежали… Потом кидаться друг на друга начали! А он вон, — Барабашка кивнула на Дитриха, — отвел меня сюда, сказал, что надо в карантине посидеть. Я долго тут сидела! Там кто-то бился громко — спать мешал. Потом перестал, я уснула, и тут вы!

— Я… — Капитан почувствовал как по щеке, ныряя в бороду, ползет слеза, — я тут… сейчас… Где эта штука открывается?

— Её нельзя выпускать! — Парсон загородил собой рычаг открывания двери, — У неё нет защитного шлема. Камера экранирована, но если её открыть…

— А я знаю, где один взять можно… — Капитан повернулся к Семнадцатому. — Есть тут кандидат…

— У меня имеется предложение лучше! До выхода тут недалеко. Давайте мы дойдем, убедимся, что все чисто, после чего вы выпустите свою подчиненную и мы просто свалим отсюда до того, как Метаморф сможет пробить себе вход.

— А он там не пролезет?

— Нет. Моя старая лаборатория строилась не только для экспериментов с «Легионом» и Одаренными.

— Вы там в «Зазеркалье» что ли лазали?

— Откуда вам про это известно? — Парсон и Семнадцатый напряженно переглянулись. — Ну конечно! Документы Петерфельда! Вы их читали, да? Вы сказали, что где-то слышали про него. Скорее всего, вы ознакомились с документацией по его работам, которую похитил ваш агент.

— Видимо. А че?

— Нет! Это просто невыносимо! — со стоном заломил руки Парсон. — Вы даже не понимаете, какое сокровище было у вас в руках! Мы потратили годы работы и миллиарды на то, чтобы снова переоткрыть то, что было в тех бумагах, а вы спрашиваете: «А че?» Где они?

— Не помню. Я тут помню, а тут… — Капитан скорчил гримасу глубокого сожаления. — Тут не помню. Сам виноват. Нехер было мне мозги бурохтать.

— Вы передавали их своим спецслужбам?

— Да я-то откуда знаю⁈

— Вспоминайте! Это очень важно!

— Маузер мой где? Наградной!