— «Болота опасны.»

— «Да мы уж поняли. Там аллигаторов — тьма. И кобольды…»

— «Кобольды?»

— «Ирма их так называет.»

— «Не знаю, кто это.»

— «Мы тоже. Но достали — жуть! Ух! Можно мы костер разведем, а то есть хочется?»

— «Вон там, за пригорком, есть стоянка. Пастухи, которые осенью перегоняют скот на бойню, останавливаются там. Там есть кострище и могут быть дрова.»

— «Спасибо! Вы очень добры, мистер!»

Махнув следовать за ней, Рыжик повела всех к указанному месту, где и правда было оборудовано место для привала. Разведя огонь и поставив греться банки, все расселись отдыхать.

— Ну че дед сказал?

— Что поезд будет вечером, вода будет через час, так что сможем отмыться, ну и всякое такое.

— Ты ему долго рассказывала всякое.

— Ну да. Поболтали. Сказала, что мы едем из Вастпорт-сити. Типа поэтому вы обе болтаете на ислас. Портовый город и всякое такое… Ну, это же почти правда — ты в Порто родилась, Ирма в портовом баре работала. Про аллигаторов рассказала и на кобольдов пожаловалась. Знаешь — такие разговоры со старыми людьми.

— Ясно… Говоришь, вода будет через час?

— Да. Он насос включит, чтобы к прибытию поезда бочку наполнить.

— Тогда сперва помоюсь, потом подремлю… А то меня не отпускает ощущение, что в моей башке кто-то копошится. Бррр…

Зябко передернув плечами, Принцесса потрогала банку и, убедившись что та нагрелась, взялась за еду. О том, что сейчас будет вода, их оповестил скрежет. Старик, орудуя длинной рукоятью, вращал маховик, приводя поршень двигателя в нужное положение. Ирма, воспитанная в уважении к старшим, кинулась ему помогать. Дед сперва опешил от такого напора, затем вручил ей рукоять и ногтем ткнул в риски на маховике, которые нужно было совместить с отлитой на корпусе стрелкой, а сам принялся прилаживать какой-то фитиль. После чего дал команду отсоединить рукоятку, отвинтил заглушку на корпусе, достал из кармана штанов ружейный патрон, вставил его в отверстие, закрутил все обратно и долбанул по торчавшему из заглушки штырю. Дизель, чихнув, запустился.

Дав ему поработать, дед потянул рычаг, опускающий ролик, который прижал к маховику широкую кожаную ленту, накинутую на вал насоса. Тот сперва сипел, затем внутри что-то забулькало и полилась вода. Большая часть текла в бочку, установленную на ажурной конструкции из брусьев. Но так как старик, в виду возраста, уже не мог лазать и протягивать хомуты на трубах, то из щелей обильно хлестало. Что использовали пастухи, сколотив под самыми мощными потоками поилки для скота. Принцесса в них лезть побрезговала и нашла незанятый водопадик, куда кинула плоский камень, а деревце рядом приспособила под вешалку.

Душ, конечно, получился открытый всем взорам, однако, дед выглядел безвредным и, решив, что раз тот был настолько любезен, что предоставил ей возможность смыть с себя грязь, то пусть смотрит, Принцесса принялась с наслаждением намываться. Несмотря на то, что вода была не то, что холодной, а практически ледяной и бодрила, сразу после того как Принцесса согрелась, её начало клонить в сон. Плотик с демаскирующим названием яхты пришлось спрятать после того, как стало ясно, что начинаются обжитые места, так что пришлось довольствоваться расстеленным на земле покрывалом.

Проснулась Принцесса от незнакомых голосов. Оказалось, что поезда ждали не они одни. Десяток женщин разного возраста, почти все с детьми, несколько пастухов, крепко пахнущих табаком и конским потом, какие-то бродяги — видимо, те самые хобо. Все они расположились по своим кучкам в пределах лагерного места, варили что-то на костре и вели неспешные беседы.

Сев, Принцесса осмотрелась, вникая в ситуацию и поискала глазами своих.

Рыжик болтала со станционным смотрителем, который сидел в своем кресле, дымя самодельной трубкой. Свое умение не говорить лишнего она уже доказала, так что за неё можно было не волноваться. А вот Ирма… И, главное, Вещь! Вещь — такая же приметная штука, как и плотик с «Абудантии». Лишних глаз тут много, и если они её запомнят… Но и Ирма не подвела, перевесив Вещь на грудь и прикрыв ей лицо и голову платком, как будто от солнца. В таком виде Вещь походила на ребенка. Очень крупного ребенка, но и Ирма была не маленькой, так что на её фоне это в глаза не бросалось. Увидев, что Принцесса проснулась, Ирма пересела поближе.

— Молодец, что догадалась спрятать Марию… — похвалила её Принцесса, — Лишнего внимания нам не надо.

— Да я это… Просто ей тоже не нравится, когда на неё таращатся, вот я и…

— Я же говорю — молодец. Долго я спала?

— Ну, часов шесть, наверное.

— А эти когда собрались?

— По-разному.

— Все на поезд, как я поняла?

— Ага.

— Ну это даже хорошо. В такой толпе нетрудно затеряться. А то я переживаю все, что мы слишком приметные… Рыжик там чего? Подружилась?

— Она тут со всеми уже перезнакомилась. Говорит, что собирает информацию.

— Ладно — пусть собирает. У нас еще тушенка осталась?

— Осталась. Разогреть?

— Давай. После этого марш-броска есть охота как не в себя.

— Марш-броска?

— Военный термин. Ур использовал. Зам по боевой наш.

— Ничего не поняла.

— Забей. Это все само понимается. Если надо. Со временем.

— Как язык?

— Ну да. Я, кстати, только после того деда обратила внимание, что ты неплохо на «ислас» шпаришь. У нас доктор был из Форбурга. Он с таким акцентом говорил, что не все понятно было. Ты действительно, когда в баре работала, научилась?

— Не совсем… — Ирма польщенно зарделась. — Меня в бар взяли потому, что я ислас хорошо понимала. Там много моряков заходило, надо было понимать.

— А где научилась?

— Дома. Папа привез маму издалека и они разговаривали на ислас, так как маме так было проще.

— Издалека?

— Да. Он говорил, что местные девушки уже попорчены чужой кровью, так что хотел настоящую северянку. Специально поехал на Бьернхельм, чтобы такую найти. И делал с ней много детей, чтобы улучшить форбуржскую нацию. Так он говорил. А мама постоянно была занята с детьми — ей некогда было учить язык. Да и с кем ей на хуторе разговаривать? Поэтому она говорила на ислас. Папа его понимал. И мы тоже понимали. Тетя плохо понимала, так что я форбуржский только у неё выучила. Все говорят, что у меня южный акцент. Мягкий. А я просто не умею, как правильно. Зато на ислас умею.

— Здорово. Значит сможешь легко с остальными объясняться. А то у нас там механик один есть. Его вообще не поймешь. Второй, который повыше, тоже с акцентом говорит, но он тоже из Порто, так что я его понимаю. А вот того, который пониже — это вообще караул. Я сперва думала, что это потому, что я термины их не понимаю. Не — он просто на каком-то своем варианте ислас шпарит. Его только капитан понимал нормально. Ну и старший механик. Правда тот — саргаш и у него тоже беда с произношением…

— Ты хочешь меня с ними познакомить?

— Ну да. Я надеюсь, что с ними все в порядке, и я вас познакомлю. А что?

— Не знаю… А твои старые подруги не обидятся?

— Почему? Они же подруги, а не любовницы.

— То есть ты с ними, как со мной, не…

— Я видела их голыми, я показывала им как правильно, мы трогали друг друга за всякое. Ну и что? Мы же девочки — нам можно.

— Ты думаешь?

— О да. Это меня всегда удивляло. Один намек на мужскую голубизну — и все встают на дыбы. Но когда Тайга прямым текстом заявила, что спит с Келпи, все такие: «С этого места, пожалуйста, поподробнее».

— Серьезно?

— Ага. Так что не парься — все будет нормально. Тем более, что капитан любит таких как ты.

— В смысле — блондинок?

— В смысле тех, кто умеет делать дело и не ныть. У нас на борту, кроме меня, было еще двое рулевых. Первый, Марио — почти доучившийся морской офицер. Говорил, что капитан его гонял по всяким наставлениям, прежде чем вообще на борт пустить. А Фредерик, которого, почему-то, все «Федором» зовут, просто решил от нечего делать палубу помыть. Он просто тоже из деревни — не привык сидеть без дела. Так капитан это увидел и сразу: «Ты мне нравишься — добро пожаловать на борт! Занимай койку.»