— Откуда ты знаешь?
— Она рассказала.
— А ты откуда знаешь? — Принцесса перевела взгляд на Карамельку.
— Ну… — замялась та, — Просто девочки говорили разное.
— Какие девочки?
— Ну с которыми я… Общалась.
— Ясно… Значит, девочки с которыми ты общалась, говорят, что тут есть тоннели и целая крепость, куда можно сбежать и никто это все не охраняет и не замуровал?
— Ага! Нет! В смысле это все, конечно, пытались там заделать, но те, кто внутри, как-то выбираются.
— Те, кто внутри?
— Ну те, кто сбежал туда.
— И их не смогли найти за столько времени?
— Не смогли…
— Почему?
— Ну там ходов много…
— Откуда девочки знают, сколько там ходов?
— Может, не знают, — Карамелька пожала плечами, лихорадочно размышляя, — Ну а почему еще их найти не могут?
— А с чего ты взяла, что до сих пор не нашли?
— Потому что если бы нашли, то…
— Сделали бы что-то с ними, да? — подсказала Принцесса, — Что-то страшное?
— Ага!
— Как с Вещью?
— Вот да! — радостная, что ей подсказывают ответы на очевидно сложные вопросы Карамелька кивала.
— Понятно… — Принцесса перевела взгляд на Рыжика, — А мне вы это зачем рассказываете?
— Ну ты же говорила, что с Ундиной не ладишь. И если уж совсем худо будет, то лучше туда чем в подвал. Из подвала, говорят, живыми не выходят.
— Спасибо… Я ценю вашу заботу. Ладно — бегите. Я сейчас хочу немного поспать и собраться с силами…
Кивнув, Рыжик с Карамелькой вышли. Как только они скрылись из вида, Принцесса вскочила и бросилась к особняку. Это — проверка. «Девочки, с которыми она общалась…» — конечно! Её проверяют на готовность закрыть дверь к свободе, как Ундина. Донести об этом — значит пройти проверку. И она донесет. Она покажет, что верна. По собачьи верна. Реакция охраны подтвердила догадку. Её почти сразу провели к Одлкрофту, который, видимо, ожидал, чем закончится провокация. И тот, выслушав сбивчивые объяснения, кивнул с брезгливой улыбкой и указал пальцем на дверь справа от себя.
— Хорошая сучка… Иди и свари кофе. Я подойду спустя пару минут.
— Конечно, господин…
С трудом подавив торжествующую улыбку, Принцесса пошла в указанном направлении. Она уже знала, что там находятся личные покои Одлкрофта, хотя никогда там не была. Просто о них много судачили. Попасть туда — это успех успехов и все гадали, что же там находится?
Реальность, как водится, разочаровывала. Личные покои напоминали городскую квартиру. Отдельное помещение с большой гостиной, кабинетом, спальней, кухней и санузлом в рамках громадного здания. Место, где можно было комфортно уединиться, пока в остальном особняке гуляют гости.
Поставив турку на огонь Принцесса не удержалась и сделала круг по залу, дабы осмотреться. Картины, антиквариат и дорогие безделушки её не интересовали. Это все следовало моде и ни о чем не говорило. Личные вещи — вот что хорошо раскрывает хозяина. В кабинете их наверняка больше, но если её застанут там… Лучше про это даже не думать. Но в гостиной. Неужели Одлкрофт не выставил тут ничего такого, чтобы сказало о нем, как о…
Взгляд споткнулся о фото в рамке, которое стояло на журнальном столике. Такие вещи держат обычно где-то на полке или вешают на стену. Но это фото Одлкрофт, по всей видимости, любил разглядывать. За дверью раздались шаги, но Принцесса, все-таки рискнула посмотреть, прежде чем метнуться на кухню.
На фото был изображен красивый белокурый паренек, стоявший на фоне той самой веранды, где её представляли Одлкрофту. Выходит, Вещь не врала? Господин действительно любит мальчиков? Но где тогда этот мальчик? Почему его нет в личных покоях господина? Он в том самом подвале, из которого не возвращаются? Вряд ли тогда Одлкрофту надо было хранить его фото на журнальном столике. Или он там? В тоннелях старой крепости? Сбежал, разбив господину сердце? Предпочел сырые катакомбы его ласкам? Интересно…
Взяв кофе, Принцесса, качая бедрами пошла к Одлкрофту, который, сев на диван, попытался сохранить свое вечное брезгливо-недовольное выражение лица, но глаза блестели от предвкушения, что вызвало внутри Принцессы ликование. Она все-таки сумела его зацепить! Все остальное теперь уже видится делом решенным. Это понимала она. И это понимала Ундина, с которой они разминулись в дверях. Её взгляд был красноречивее любых слов.
«Вы звали меня, господин?» — войдя, Ундина, опустившись на колени, принялась ждать, пока стоявший у окна и покачивающий в руке бокал бренди Одлкрофт обратит внимание на её присуствие. Ожидание затянулось, по ощущениям, почти на вечность, так что в конце концов Ундина попыталась привлечь к себе внимание легким посапыванием и поскуливанием.
— Ты попыталась сделать так же, как она, — лица Одлкрофта не было видно, но тон звучал насмешливо, — Однако у тебя нет такого же терпения.
— Кто «она», господин?
— Не прикидывайся тупой… Ты все прекрасно поняла, о ком я. Об ученице, которая тебя превзошла.
Наконец повернувшись, Одлкрофт насладился выражением на лице Ундины и прошел к дивану. Сев на него, он не спеша выпил бренди и еще некоторое время молчал. Затем произнес, чеканя каждый слог: «Пар-сон…»
— Кто это, господин? — не поняла Ундина, — Я не помню такого среди наших гостей.
— Все верно. Лоренс Парсон слишком занятой человек, чтобы думать о развлечениях. Но вот его сын — Роберт, любит немного пошалить…
— Только скажите, господин и к его услугам будут мои лучшие ученицы.
— Лучших жалко…
— Я не понимаю, господин?
— Роберт немного нездоров… Но папа очень его любит даже таким.
— Вы хотите сказать, господин, что он их…?
— Молчи! Господин Парсон хочет, чтобы его сын мог удовлетворить свои потребности без лишних глаз и ушей. Максимальная приватность. И убрать все следы после. Но это не твоя забота. Твоя забота — подобрать трех девушек из числа тех, кого не жалко.
— О! Мой господин! — лицо Ундины искривилось в усмешке, — Это легко!
— Сразу нет!
— Я ничего еще не сказала, господин!
— Но подумала. И я говорю: «Нет». Эта сучка — единственная, кто переживет поездку.
— Вы возьмете её с собой?
— Думаю, да. Она же имеет опыт плавания на судне, а Парсон-младший как раз хотел устроить небольшую прогулку на своей новой яхте. Шлюха, которая не боится качки — это может быть удобно.
— Но господин! Что если она попытается бежать⁉
— Пускай. Я не думаю, что она куда-то денется без знаний навигации. И это не твоя забота. Её я исключил. Думай дальше.
— Ирма! И рыжая курчавая нимфа, которую она пригрела у себя!
— Ах ты, мстительная дрянь… — дотянувшись, Одлкрофт схватил Ундину за волосы и подтянул к себе поближе, — Не её, так её подружек?
— Ну вы же не хотите позволить ей создать тут банду, господин?
— Третья. Кто третья?
— Вещь!
— Ты хочешь предложить сыну господина Парсона это?
— Поверьте, господин, он оценит!
— С чего ты взяла?
— Люди с его вкусами любят… Беспомощных…
— Она чуть не откусила тебе палец.
— Да, господин. Но все же.
— И тебе не жалко терять столь наглядный пример того, к чему приводит непослушание?
— О! Я думаю, мы найдем, из кого его изготовить. Вещь наглядна, но её безумное упрямство может плохо влиять на людей. Было бы лучше, если бы она страдала, а не сопротивлялась.
— Мерзкая, злобная стерва… — Одлкрофт небрежным пинком отбросил Ундину прочь, — Парсон только отплыл, так что время подумать еще есть…
…
Рыжик… Её не было видно несколько дней, а по-прежнему щебетавшая Карамелька на вопрос о подружке только беззаботно пожимала плечами. А затем Рыжик объявилась снова. С запавшими глазами и бледным лицом. Принцесса подошла спросить, что случилось, однако та просто молча развернулась и ушла.
