— Да… Хочу.

— Зачем? Чтобы не оказаться на моем месте? Можешь не отвечать. Я и так знаю.

— Часто спрашивают?

— Постоянно. Меня используют как пугало для новеньких. И все задают одни и те же вопросы.

— Их можно понять… — вздохнув, Принцесса присела рядом, — Так за что тебя так?

— За побег. И за то, что не выдала остальных.

— Жестоко.

— Они сперва пытали меня, чтобы заставить их выйти. Затем сделали это. Чтобы остальным было неповадно.

— Выйти откуда?

— Я не сказала им, не скажу и тебе.

— Понимаю. Тут много доносчиков, да?

— Все.

— Что?

— Тут все доносчики. Они могут читать, что у тебя в уме.

— Я догадалась.

— Умная, да? Ну тогда тебе тут пизда. Леохард терпеть не может таких.

— Леохард? Молодой холеный джентльмен. Он тут главный?

— Да. А пидарас в очках — Чак. Это его правая рука. Бойся его. Выглядит как шишколобик, но по части больных фантазий даст фору кому угодно.

— Можешь мне рассказать про них побольше?

— Зачем?

— Я тут, судя по всему, навсегда, так что стоит изучить местные порядки получше.

— Мечтаешь устроиться?

— Почему нет? Даже в Бездне есть места потеплее. Ну и, судя по всему, их тут лучше не злить. Ты сказала, что Леохард не любит умных. А Чак?

— К нему даже не суйся. Я же сказала — он больной. Может порезать тебя на куски, если ему это покажется хорошей идеей. И это в лучшем случае. В худшем — попробовать выяснить, сколько ты проживешь со снятой кожей или что-то в таком духе. Он раньше работал на Аменцев. Ставил опыты над Одаренными по заказу правительства. Потом что-то случилось, и ему пришлось уйти, но страсть к живодерству осталась.

— Поняла. А Леохард? С ним у меня есть шансы?

— Ты уверена, что тебе это надо?

— Да. Если ты оказалась на дне, то надо влезть как можно выше, пока не затоптали.

— Лезь. Зачем мне тебе помогать?

— Ундина…

— Что Ундина? — Вещь непонимающе вскинула брови, — Она тут причем?

— Ты её ненавидишь, верно?

— Ненавижу? Нет. Презираю. Она — собачка Леохарда, которая готова в лепешку расшибиться ради его похвалы. И она наслаждается своей ролью любимой комнатной псины.

— Как ты думаешь? Они близки? Она же не просто так заняла тут место наставницы?

— Хочешь сказать: «Спят ли они вместе?» Вряд ли. Леохард смотрит на людей ниже него по знатности как на зверье. Он до такого никогда не опустится.

— Уверена?

— Абсолютно… Тем более, я слышала, что он по мальчикам… Хотя… — Вещь на секунду задумалась, — Разве что она у него отсасывает. В этом она хороша настолько, что даже такой пидар как Леохард может не устоять.

— Я — лучше.

— В смысле?

— Ундина нас учит. А каждый учит тому, что умеет сам, и настолько хорошо, насколько сам в этом разбирается. Так что у меня есть представление и о том, что она может, и о том, насколько она в этом хороша. Теперь я и могу делать то же, что и она, только лучше. А еще я моложе и свежее.

— Блять… — Вещь недовольно скривилась, — Я думала, ты нормальная, а ты — такая же как и она.

— В смысле?

— Леохард любит говорить, что все женщины хотят быть шлюхами. Насчет что Ундины, что тебя он, походу, прав. Вы просто бляди, которые пытаются забраться повыше, вцепившись в чей-то хуй. Ты же этого хочешь? Занять её место?

— Ну извини — такова жизнь.

— Нет. Жизнь не такая. Это вы её такой делаете.

— А есть выход?

— Есть. Выход есть всегда.

— Даже для тебя?

— Да!

Вещь произнесла это «Да» с такой фанатичной решимостью, на которую Принцесса не сумела возразить. Поняв это, Вещь скорчила разочарованную мину и отвернулась, давая понять, что не хочет больше разговаривать.

…

Резкая как выстрел пощечина пошатнула Ундину, хотя она была на голову выше Одлкрофта, который, растеряв напускную брезгливость и равнодушие, пылал от гнева.

— Я оказал тебе доверие, поставив над ними! А ты что творишь⁉

— Простите, господин! — Ундина выглядела по настоящему напуганной, — Я просто хотела чтобы она запомнила урок…

— Урок⁉ Скоро приедут важные гости! Я велел тебе подготовить эту девку! А теперь посмотри! Посмотри на неё, сука! — схватив сжавшуюся от страха Ундину за руку, он подтащил её к Принцессе, которую буквально шатало, — Теперь она выглядит как чернь из работного дома, а не как что-то, что можно показать приличным людям. Посмотри на эти синяки под глазами! Она еле не ногах стоит! Сколько раз я тебе велел не перегибать палку? Это моя собственность! А ты её портишь!

— Простите, господин! Я все исправлю!

— Конечно исправишь… А это еще что!!? — Одлкрофт увидел на руке Ундины пострадавший палец вымазанный в кремах и пудрах, дабы скрыть повреждения, — Какая мерзость!

— Это не я, господин! Это Вещь! Ей надо выдрать зубы!

— Не говори мне, что надо делать…

Положив палец на пострадавший ноготь, Одлкрофт принялся медленно отслаивать его, глядя на кто как Ундина корчится от боли. Она могла легко выдернуть руку, но не помышляла об этом даже на уровне рефлексов и только корчилась, по собачьи подвывая.

— Эти шлюхи могут называть тебя «госпожой», но настоящий господин тут я. А если ты настолько тупа, что спермоприемник, который даже не имеет имени, потому что это вещь, способен искалечить тебе палец, то может мне завести себе еще одну вещь?

— Нет, господин, не надо! Я все поняла, пожалуйста…

— Заткнись. Сейчас я посмотрю, чему ты научила эту шлюху и решу, что с тобой делать. Эй ты! Давай — удиви меня.

Выпустив наконец Ундину, Одлкрофт сел в кресло и небрежно ткнул пальцем в сторону Принцессы. Та, послушно кивнув, бросила взгляд на сжавшуюся и в ужасе наблюдавшую за ней наставницу, после чего опустилась на колени и поползла к Одлкрофту на четвереньках. Голова кружилась от недосыпа и мозг почти ничего не соображал, однако, понимание того, что это её шанс произвести впечатление на хозяина взбодрило не хуже удара плетью. Добравшись, Принцесса села, откинувшись назад дабы продемонстрировать себя получше, задрав левой рукой подол, протянула её пятерней по животу и вверх, скидывая робу через голову, а затем, облизав ладонь, вниз, оставляя влажный след на теле до паха, от которого к земле уже медленно падала тягучая капля. Ловко подхватив её пальцами и растерев, дабы смазать, она начала с сочным влажным звуком ласкать себя и, невольно сосредоточившийся на этом Одлкрофт сам не заметил, что его штаны уже расстегнуты. Коварно улыбнувшись, глядя на его удивление, Принцесса принялась за дело, краем глаза наблюдая, как Ундина меняется в лице одновременно с тем, как страх рабыни быть жестоко наказанной сменяется страхом иного рода.

— Я доволен… — только и сумел выдохнуть Одлкрофт, пытаясь прийти в себя.

— Рада, что вам понравилось, господин… — торопливо напомнила о себе Ундина, — Я старалась обучить её как вам нравится.

— Заткнись… Уф…

Тяжело встав, Одлкрофт посмотрел на Принцессу, все еще сидящую на коленях и преданно глядящую ему в глаза с каплей семени в уголке рта, и отвесил ей легкую, почти игривую пощечину.

— Чак прав — прирожденная шлюха. Надо было только направить тебя на путь истинный… Иди за мной… — Принцесса послушно пошла на четвереньках, — Ах ты сучка… Продолжаешь играть в послушную собачку? Ладно, команды встать действительно не было и мне нравится, что ты продолжаешь соблюдать правила игры, но у меня сейчас нет на это времени. Встань! Надо привести тебя в порядок и одеть так, чтобы не было стыдно перед приличными людьми. Но прежде мы взглянем еще раз на тебя. А то от Вещи можно всякого нахвататься…