— На себя, — машинально подсказал Валент, — Но постойте! Может, сперва, обсудим план? Вы же помните, что петля перезапустится, если вы её убьете? Однако, если её запереть…

— Я не собираюсь её убивать. Во всяком случае, пока не выясню все, что мне надо.

— У вас есть план, как нейтрализовать Патрицию?

— В каком-то роде…

— Может, вы поясните, чтобы я был в курсе. Все-таки мы идем вместе. Или это секрет?

— Скорее, он просто недостаточно элегантен, чтобы им хвастаться.

— Но все-таки?

— Создавая петлю, Вольфган хотел использовать отсутствие у меня связи с Упорядоченным.

— Ну да. Не имея возможности заметить, что что-то не так, вы бы были обречены крутится в ней вечно.

— И я этим страшно разочарован. Знаешь, как бывает? Когда предвкушение некого события приносит больше удовольствия, чем само событие.

— Не понимаю, о чем вы?

— Вольфган… Он казался умным. Я думал, что он действительно узнал про меня больше, чем остальные. Даже проявил нехарактерную для себя осторожность, послав тебя на разведку…

— А он, значит, вас разочаровал?

— Крайне… Знаешь — когда мы стояли в Порто, меня решил похитить и обменять на нашего механика один недоумок. Руис Бароза, если тебе о чем-то говорит, — говоря это Старпом пересек холл и вошел в зал, — Так вот — он и его дуболомы повеселили меня больше, и угрозу представляли более серьезную, чем все, что Вольфган тут наворотил. Возможно, дальше будет интереснее. Но план с петлей говорит лишь о том, что он так и не понял, с кем имеет дело…

Тварь, медленно выползшая из бокового прохода, двигалась, отрезая ему путь к отступлению, однако Старпом, не обращая внимание на неё, подошел к большому камину, украшавшему зал, достал сигарету и закурил.

— Она сзади! — подсказал не ставший соваться туда Валент.

— Привет, милый. А вот и ты… — начала Патриция свой привычный диалог, — Вольфган говорил, что ты дракон. Покажешь мне свое настоящее лицо?

— С удовольствием…

Старпом повернулся и тварь, вздрогнув, застыла. Затем медленно, не сводя с него взгляда, опустилась на колени и пала ниц, дрожа от страха. Сделав долгую затяжку, Старпом насмешливо посмотрел сперва на это, затем на застывшего в дверях с непонимающе-подозрительным лицом Валента.

— Как вы это сделали? — наконец сумел взять себя в руки тот, — В смысле, если у вас нет связи с Упорядоченным, что вы сами признали, разве это не означает, что вы лишены способностей…?

— К чему?

— К Дару! Вы же контролируете её разум? — Валент указал на Патрицию, все так же распростертую на полу, — Показали ей что-то ужасное?

— Нет. Я показал ей ровно то, что она просила.

— Ваша спутница говорила, что вы можете быть жутковатым. Но настолько?

— Дело в том, что наша дорогая Патриция — гибрид.

— Слиться с сущностями с той стороны, соединив человеческий разум с его воображением и их силу творения — это был план Вольфгана. Вы это имеете ввиду?

— Верно.

— Можете пояснить, так как я не совсем понял, что он хотел?

— Как я уже говорил там, в вашей Цитадели… Хотя, по-моему вы с Аргусом к тому времени уже отсутствовали… Так вот, в том мире, откуда к нам лезет всякое, что ваш орден призван уничтожать, порядки несколько иные. В нем столько свободной энергии, что любое творение происходит просто по желанию.

— Творение чего?

— Чего угодно. Все вокруг зависит от того, как ты это себе представляешь. Ты буквально способен лепить мыслью реальность.

— Погодите… Так вот что имели ввиду поднятые той сущностью миньоны! Они называли это миром богов!

— Верно. И, видимо, это же имел ввиду Вольфган, когда писал, что собирается породниться с богами. Судя по тому, как Патриция выглядит, у них это вышло.

— А какое отношение это имеет к вам?

— Сущность, с которой она слилась, видит меня по-своему.

— Она видит… — Валент перевел взгляд со Старпома на Патрицию и обратно, — Дракона?

— Считаете, что образ недостаточно роматичен?

— В смысле, разве это не мифологический персонаж?

— Интересное утверждение от человека, который посвятил жизнь службе мифологическому персонажу.

Улыбнувшись, Старпом, которого это все явно веселило, подмигнул уязвленному Валенту, и указал на Патрицию.

— Хотите её допросить? А то меня она побаивается. Я же пока осмотрюсь.

— Конечно… — подойдя ко все еще распростертому на полу чудовищу, Валент обошел его по кругу, — Но может вы останетесь? Что, если мне придется защищаться?

— Не придется. Патриция не будет делать глупостей. Ты же не будешь? — вздрогнув, тварь мелко закивала не поднимая головы, — Она не будет.

— Вы уверены?

— Я уверен, что в мое отсутствие вы сможете побеседовать свободнее. Тебе же не терпится задать ей вопрос, как она меня видит, верно?

Еще раз улыбнувшись, Старпом сделал круг по залу, потом нашел лестницу наверх и ушел туда. Валент, проводив его глазами, повернулся обратно и замер, столкнувшись взглядами с Патрицией, которая, вскинув голову, зыркала на него в упор.

— Хочешь знать, кто это? — её губы нервно дернулись, — Хочешь знать как выглядит его настоящее лицо?

— Нет… — пододвинув поближе скамью, Валент уселся на неё, подавшись вперед, — Наставник показал ему не все документы, что мы тут нашли. Кроме твоих записей и записей Вольфгана были еще старые записи некого «Магистра», сделанные тобою под его диктовку. Так что я догадываюсь, как ты его видишь. И знаю, кем его считают.

— Тебе все равно?

— Нет. Мне не все равно. Но я слишком часто выносил суждения, не зная всей правды. А последние события показывают, что то, что я считал правдой, таковой не является. Кроме того — его часто с кем-то путают. В этом он прав. И он этим наслаждается.

— Ты не понимаешь…

— Ты тоже… Посмотри на себя. Неужели это то, к чему ты стремилась? Неужели то, что ты получила, оправдывает отказ от человечности?

— Да — я не человек. Я стала большим!

— Нет. У тебя уже был разум чудовища, если верить тому, что написано в тех документах. Ты просто приобрела тело чудовища. Но знаешь, что я тебе скажу? Я понимаю тебя и сочувствую. Ты просто хотела помочь отцу. Любой ценой. Даже ценой себя и своих детей. И это тебя сломало. После чего ты стала ломать других людей. В том числе — собственную дочь.

— Она должна была стать нашим триумфом… — Патриция оскалилась, морщась в попытке изобразить человеческие эмоции на нечеловеческом лице, — А она стала просто… Просто… Она не моя дочь! Нет! Это всего лишь расходный материал. Подопытное животное!

— Печально наблюдать деградацию столь великого разума и столь великой души… Я хотел бы тебе помочь, но не знаю, как… — вздохнув, Валент развел руками, — Возможно, ментор Аргус что-нибудь придумает. Ладно — оставим это пока. Магистр… Вольфган пишет о нем скупо и не упоминает его имени. Что ты о нем знаешь? Кто это? Я хочу знать все, что известно тебе.

…

Вернувшийся Старпом застал Валента сидевшего на скамье, задумчиво глядя в негорящий камин. Патриции нигде не было видно. Подойдя, Старпом молча предложил Валенту початую бутылку вина. Тот взял её и, отхлебнув прямо из горла, вернул.

— Где она?

— В темнице… — Валент неопределенно кивнул, — Я сказал ей идти туда и ждать своей участи.

— Какой?

— Я думал, вы будете это решать.

— Мне хочется знать твое мнение.

— Не знаю… Возможно, наставник рассудит мудрее.

— Он пока мертв, хоть и крайне болтлив для покойника. Так что перестань прятаться за его спину и начни решать сам.

— Я не могу. С одной стороны она, несомненно, чудовище. Самое страшное из чудовищ, которая использовала свои знания, знания врача, призванного спасать жизни, во зло. На её счету сотни искалеченных и отнятых жизней. С другой… С другой она и сама искалечена, а её единственная дочь, родившаяся после стольких неудачных попыток, не оправдала ожиданий. Кстати, что с ней? Она об этом в своих дневниках умалчивает.