— Добрый Доктор рассказывал про маленькие штуки, из которых состоит мир. Я хочу книгу про это.
— Здесь нет таких.
— Тогда любую другую, про устройство мира.
— Хорошо.
Книга оказалась, мягко говоря, странной. Доктор бы выкинул подобную писанину за борт и долго перечислял варианты заболеваний и отклонений, которые могли привести к появлению автора сего на свет, так как тот первые страниц пятьдесят посвятил не собственным идеям, а изрыганию желчи в адрес бездуховной науки и тупых ученых, не желающих признавать очевидное. Например, величие автора. А еще эфира, тонких вибраций, телегонии и того, что благодетельный монарх способен исцелить чуму наложением рук.
Дальше Ведьма не дочитала, так как зазвенел звонок. Время было примерно обеденное, однако вместо накрытого стола их ожидал Карл с еще парой подручных. Небрежным жестом приказав сестрам Шу и Том остаться, он повел Ведьму вниз. Первой остановкой была отделанная кафелем комната, похожая одновременно и на душевую, и на операционную. Принесли бритву и, под пристальным взором Карла, подручные сбрили с головы Ведьмы остатки срезанных ножом волос, после чего, приказав раздеться, окатили из ведра и голую повели дальше в небольшую комнату, где уже ждал Вольфган.
— Подготовили её? Отлично! Пришла пора продемонстрировать нашим единомышленникам, что мы имеем, — взяв Ведьму за подбородок, Вольфган внимательно и со значением посмотрел ей в глаза. — Надеюсь, ты понимаешь, что не в твоих интересах выкидывать какие-то фокусы?
— Вам нечем угрожать.
— Что?
— Вы бессильны. У вас нет ничего, что бы было страшным.
— Ты ошибаешься.
— Боль обернется против вас, голод лишит нужных вам сил, одиночество требует времени.
— Ты забыла про твоих друзей. Я всегда могу связаться с теми парнями, что тебя привезли и предложить им что-то сделать с твоими друзьями.
— Они пришли к вам, чтобы получить хоть что-то, потому что не смогли получить то, что хотели.
— Что это значит?
— Что они соврали.
— Соврали про твоих друзей? — Вольфган быстро кивнул Карлу. — Если это так, то почему ты им подчинялась?
— Потому, что нет смысла упираться, когда путь верен.
— Какой еще путь?
— У каждого есть свой путь, который он не выбирал. Но только от него зависит, как далеко он готов по нему пройти.
— И как далеко готова идти ты?
— До конца.
— В этом мы с тобой схожи.
— Тогда бросьте пустые угрозы и предложите что-то интересное.
— И что же тебя интересует?
— Знания.
— Какие?
— Вы собираете двойных людей. Вы ищете катализатор. Вы не хотите идти по пути имперцев.
— Что ты знаешь об этом?
— Анаркайя получили Тайну случайно, проводя ритуал «О-Мо-Омомо». Вы думаете, что вам тоже может повезти…
— Оставим это на потом.
— Сейчас.
— Сейчас нас ждут люди, у которых мало ума, но много денег. Надо впечатлить их.
— Если вы дадите ответы на вопросы, они впечатлятся.
Достав серебряный оккультный символ, Вольфган принялся крутить его в пальцах размышляя. Затем кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями.
— Воистину, главный признак безумия — бесстрашие. Ну что же — спрашивай. Но спрашивай быстро.
…
С тонущей в тени галереи открывался прекрасный вид на обставленный в имперском стиле зал внизу. Мрамор, много мрамора, чья белизна оттеняла черный полированный гранит алтаря. Напротив него, отражая переполненных впечатлениями гостей, которые теперь предавались разнообразным утехам плоти, высилось придерживаемое статуей старое громадное зеркало, по периметру которого змеились замысловатые письмена, похожие на те, которые украшали тело тонкой девушки, буквально зажатой среди обнаженных тел. Словно не обращая внимание на то, что с ней делают, она завороженно следила за тенями внутри зеркального стекла.
— Как погружение? — толкая перед собой ложе с калекой, Патриция подошла к наблюдавшему за этим всем Вольфгану, — Я вижу, что наши единомышленники в приподнятом настроении.
— О да. Много болтать о вриле, об запредельном океане и, наконец, увидеть его лично.
— Как себя чувствует Медиум? На самом деле я удивлена, что она смогла осилить столько народа. А вы?
— Ей было нелегко, — Вольфган кивнул на картину оргии, предлагая Патриции насладиться получившейся двусмысленностью, — однако все прошло как нельзя лучше.
— Она сильна. Даже жаль будет её резать. Хотя я возбуждаюсь от одной мысли о том, как она будет трепетать, как жалобно смотреть, когда я стану отсекать от неё все лишнее…
— Да, она очень сильна… Если бы эти два головореза знали, насколько они продешевили…
Захрипев, калека протянул пальцы к кнопкам и в лоток начали сыпаться шарики. Дождавшись, пока он изложит свою мысль, Вольфган отрицательно покачал головой.
— Нет, Магистр. При всем уважении к вашему уму и прозорливости, на этот раз вы ошибаетесь. Все куда проще. Эти наемники работали на Чойса. Ему удалось захватить судно и часть экипажа, но потом все пошло наперекосяк, так что сам Чойс погиб, а выжившие бежали, прихватив, что смогли, пока её друзья не пришли за ними. Так что дело тут в элементарном страхе и спешке.
— А эти её друзья? — осторожно осведомилась Патриция, — Они опасны?
— Чойс мог себе позволить отличных людей. Так что если все так повернулось, ответ: «Да». Они очень опасны. Но за их спинами стоит кое-кто куда хуже. Помните тот наш разговор, во время вашего первого погружения? Когда Магистр выразил сомнение, что на вольном судне может найтись Медиум.
— Да. Тогда вы сказали, что это не просто судно?
— Именно! Им командует капитан Вареников. Магистр вряд ли имел честь знать его лично, хотя этот человек сыграл в его судьбе не последнюю роль. А вот про Ганса Кригера должен был слышать. Это тот самый «Добрый Доктор», которого она часто упоминает. Я тогда подумал, что это вряд ли совпадение. Немного поисков и оказалось, что вместе их свел один интересный человек. И если насчет первых двух есть сомнения, то вот его наш дорогой Магистр знает лично. Очень близко знает.
— «Злопамятный?» — прочитав выпавшие буквы, Патриция с недоумением хмыкнула. — Что это значит?
— Сокровище всегда охраняет дракон. А то сокровище, которое ищем мы, охраняет один из самых коварных и злопамятных.
— Дракон? Разве это не миф?
— Иносказание. Любая сказка, любой миф имеют под собой основу. Надо просто понять, что под этим имели ввиду.
— То есть, за ней сюда пожалует дракон?
— Возможно пожалует. Он непостоянен и любит менять любимчиков. Магистр, к своему несчастью, это знает, как никто. Но, в любом случае, нам не стоит затягивать с ритуалом. Надеюсь, нам ничто не помешает. И никто.
Многозначительно взглянув на калеку, Вольфган заложил руки за спину и удалился.
…
Кабинет Патриции напоминал Ведьме каюту, где обитал Доктор. В воздухе стоял аромат лекарств, химии и дезинфицирующих средств. Везде стояли склянки с какими-то препаратами, блестящие кюветы с инструментами и книги. Сама Патриция, пока она оглядывалась, ощупывала её тело с каким-то странным вожделением.
— Как ты себя чувствуешь, милая?
— От тебя пахнет болью.
— Боль — неизбежный спутник исцеления.
— Нет. Добрый Доктор причинял боль по необходимости. Ты — из прихоти. Ты Злой Доктор.
— О! А Вольфган был прав. Ты воистину чудо. Да, милая. Мне приходилось причинять боль по необходимости. Но потом… Потом я полюбила её. Это плохо — любить свою работу?
— Ты любишь себя. Боль ты причиняешь из ненависти.
