Эмильен, смешно запутавшись в ногах, кинулся к телефону. Его более старший коллега проследил, как тот докладывает, что у них все в порядке и, удовлетворенно кивнув, повернулся к Баронессе.
— Вот! Пунктуальность, точность, бдительность! В этом суть жандармской службы. Молодежь все рвется на подвиги, но настоящий подвиг — делать свое дело как полагается день за днем!
— Спасибо вам за это, — склонив голову, Баронесса улыбнулась, — и не будьте так строги с Эмильеном… Он старается.
— Вы говорили обо мне? — поинтересовался закончивший доклад Эмильен.
— Да. Я говорила, что твой кофе чудесен. Большое спасибо — я чувствую себя гораздо лучше. Думаю, у меня есть силы, чтобы еще немного позаниматься.
— Разумеется, мадам. Мы будем на страже.
Еще раз улыбнувшись жандармам, Баронесса поднялась наверх и через некоторое время там заиграла музыка. Некоторое время жандармы сидели, уставившись в потолок. Затем, не выдержав, Эмильен поднялся и пошел к лестнице.
— Ты чего?
— Посмотреть… Скажи, тебя не интересует, как она это делает?
— Делает что? — помотал головой Эмиль, — Танцует?
— Ну да… Звука шагов нет!
— Их просто не слышно за музыкой.
— У неё там граммофон, не духовой оркестр!
— Да наверное она стоит у такого бруса специального да ножку тянет?
— Нет! — выглянув, Эмильен обернулся к напарнику с широко раскрытыми глазами, — Она прям танцует! Прыгает, ходит на носочках! Когда ты там ходишь, все трясется.
— Ну так чего ты хотел? Во мне две таких поместится… — поправив портупею, придерживающую живот, Эмиль встал и прошелся по квартире, — Да я и не на носочках хожу.
Остановившись в коридоре, он прислушался. Затем удивленно вскинул бровь и направился ко входу для прислуги. Заинтригованный напарник встал и вопросительно дернул подбородком. Эмиль повернулся, чтобы показать жестом, что слышал какой-то шум оттуда…
Несколько выстрелов буквально изрешетили дверь. Упав на пол, Эмиль принялся отползать в гостиную, оставляя за собой кровавый след и трясущейся рукой пытаясь вытащить револьвер из кобуры. Эмильен растерянно застыл посреди гостиной, не зная, что делать. Сверху сбежала Баронесса. Увидев кровь, она схватила полотенце и принялась помогать Эмилю. В дверь грохнуло несколько ударов, затем опять раздались выстрелы — судя по всему, нападавшие пытались нащупать ими задвижку.
— Это скверно… — Эмиль, бледный как полотно, прижал полотенце к ране, — Очень скверно… Что ты встал⁉ Вызывай подмогу!
— Сейчас! — бросившись к телефону Эмильен сорвал трубку, начал крутить диск, затем озадаченно постучал по рычагам, — Связи нет!
— Проклятье…
— Но ведь выстрелы должны были услышать? Кто-то обязательно вызовет полицию? Ведь вызовет?
Голос Эмильена дрожал. Было видно, что он понимает, что никакая полиция сюда не успеет, и остается надеяться только на себя, но отчаянно хотел какого-то чуда.
— Бери Баронессу и бегите наверх…
— А ты?
— Дверь долго не продержится! Быстрее!
Схватив Баронессу за руку, Эмильен кинулся вверх по лестнице, буквально волоча её за собой. Эмиль, левой рукой затыкая рану, правой сумел таки вытащить револьвер и начал отползать вглубь гостиной. Затрещало ломаемое дерево, оповестившее о том, что задвижка сдалась. Квартира потонула в странном, почти нечеловеческом улюлюкающем хохоте, который, когда-то, заставлял стыть кровь в жилах у всех добропорядочных граждан. И выстрелы. Ждавший их Эмиль не собирался сдаваться просто так.
— Это Дикари, — испуганно сглотнув прошептал Эмильен. — Они убьют нас всех…
— Не убьют, — руки Татьяны, липкие от свежей крови легли ему на виски. — Теперь ты — мой воин. Мой щит и мой меч. Сила с тобой и удача с тобой. Я верю в тебя. А ты? Ты веришь в меня?
…
Когда Инспектор подъехал, у дома стояло несколько нарядов жандармерии и машина коронеров. Торопиться смысла не было, ибо все, что могло случиться, уже случилось, так что, не торопясь осмотревшись вокруг и побеседовав с коллегами, он поднялся в квартиру, где суетилась толпа народа, посреди которой монументом возвышался Старший Вахмистр, чье лицо выражало одновременно озабоченность и гордость. Увидев Вуковича, Монпелье еще больше приосанился. Инспектор же, подойдя к нему, уважительно склонил голову.
— Кажется, мне придется взять кое-какие мои слова назад… Сколько было нападавших? Восемь, как мне сообщили?
— Да! Против, заметьте, всего двух жандармов!
— Нападавших опознали?
— Пока нет, но, судя по татуировкам, это бывшие «Дикари».
— Любопытно… — подойдя по очереди к убитым, Инспектор осмотрел их. — Да — вы правы. Причем вон тех двоих я знаю. И знаю, что они еще должны были отбывать свое на каторге.
— Тогда как они оказались тут?
— Хороший вопрос… А что с вашими людьми?
— Один ранен. Серьезно, но врачи успели вовремя. У второго нет даже царапин.
— Где он? Я могу с ним побеседовать?
— Наверху. Охраняет Баронессу! Что бы ни случилось, долг — прежде всего!
Кивнув, Вукович начал подниматься, затем обернулся и осмотрел гостиную и коридор с высоты лестницы. Эмильен сидел в танцевальном зале на небольшом стуле. Его лицо все еще было бледным, взгляд — отсутствующим, а светлый мундир покрывали темные пятна крови.
— Жандарм Эмильен Вильен? Инспектор Вукович, полиция. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?
— Да, Инспектор.
— Можете рассказать, что тут произошло?
— Мы заступили на пост в шесть. До ночи ничего не происходило. Я сварил кофе… по семейному рецепту. В десять я позвонил и сделал доклад. Потом баронесса поднялась наверх и начала танцевать. Я заметил Эмилю, что она делает это очень легко. Практически бесшумно. Некоторое время мы обсуждали это, затем Эмиль встал… Возможно, что-то услышал, потому что указал на заднюю дверь. И в этот момент в него выстрелили.
— Злоумышленники уже были внутри?
— Не знаю… Наверное, нет. Видимо, они стреляли прямо через дверь. Поняли, что тот услышал, как они с ней возятся.
— Как они это поняли? Он что-то сказал?
— Нет… Но он очень тяжелый. Видимо они услышали, что он идет к двери. Или подсмотрели в скважину.
— Ясно. Что было потом?
— Эмиль упал… — от этого воспоминания Эмильена передернуло, — Он пополз в комнату. Было много крови. Баронесса сбежала вниз и начала ему помогать. А я просто стоял как дурак… Не знал, что делать.
— Вы были в шоке. Понимаю. Что дальше?
— Эмиль сказал вызвать подмогу, но телефон не работал. Тогда он сказал оставить его и уводить баронессу.
— А злоумышленники?
— Они ломали дверь. Та была закрыта на задвижку. Господин Старший Вахмистр её закрыл. Лично! И велел не открывать. Прислуга сюда не приходит, поэтому он решил держать дверь для неё запертой изнутри.
— То есть, обычно она была открыта?
— Видимо да.
— Это важно. Продолжайте.
— Мы с Баронессой поднялись наверх. Эмиль остался внизу. Он начал отстреливаться, когда они ворвались. Это были Дикари. У них был такой клич… Ну вы знаете.
— Знаю. Они ворвались с этим кличем?
— Да. Потом раздались выстрелы. И баронесса сказала… Сказала, что я её воин… И я ей поверил.
— Что значит «поверили»?
Эмиль провел руками по щеками, с который чешуйками отпадала запекшаяся кровь. Затем посмотрел на Инспектора растерянным взглядом.
— Я был напуган. Сильно напуган. Я очень хотел убежать. Но не мог. Они бы убили нас всех. Поэтому я взял револьвер и пошел вниз. И убил их. Всех, кого нашел.
