— Просто пошли и убили?

— Да.

— Вы до этого стреляли в людей?

— Нет. Только по мишеням.

— И вы спустились вниз и просто поубивали восемь «дикарей»? Из вот этого револьвера?

— Шесть. По одной пуле на каждого. Двоих Эмиль успел уложить.

— Шесть дикарей? Просто убили? Не получив ранений?

— Все верно.

— И как вы себя чувствуете?

— Не знаю… — Эмильен пожал плечами, — хорошо?.. Я не ранен. Баронесса жива. Доктор сказал, что Эмиль выкарабкается. Я себя хорошо чувствую и готов нести службу.

— Отлично… Могу я поговорить с Баронессой?

— Не знаю. Наверное, нет. Она закрылась в спальне.

— На неё это сильно повлияло?

— Думаю, да. Хотя она великолепно держалась, учитывая, что произошло. Лучше чем я.

— Лучше вас?

— По крайней мере, она догадалась помочь Эмилю, пока я стоял столбом.

— Интересно… Ладно, спасибо за ответы. Пойду еще раз побеседую с вашим вахмистром.

Спустившись вниз и пропустив коронеров, которые выносили тело, Вукович снова подошел к Старшему Вахмистру. Тот покосился на него и недовольно хмыкнул.

— У вас такой вид… недоверчивый. Все еще не можете признать, что жандармерия может выполнять свою работу на «отлично»?

— Просто это все выглядит странно, вы не находите? Молодой жандарм без боевого опыта, который сам признает, что испугался до ступора, внезапно берет оружие и со снайперской точностью укладывает шестерых головорезов.

— Жандарм Вильен — отличный стрелок. Он великолепно сдал все тесты в тире. Ну а что немного растерялся вначале — вот вам и последствия отсутствия опыта.

— Стрельба в тире и в боевой обстановке — разные вещи.

— У него была лучшая позиция. Он спускался сверху — противник был у него как на ладони. Тем более, что Эмиль их отвлек. Пока они пытались достать его, Вильен собрался с духом, зашел им в тыл и перещелкал всех. Это отребье даже не успело понять, что случилось.

— Перила прострелены. По нему вели ответный огонь.

— Возможно, один или два успели обернуться, но все равно — в такой ситуации шансов у них не было. Особенно против моих парней! Я, знаете ли, много времени уделяю их подготовке!

— Кстати, о вас. Вильен особо заострил внимание на том, что вы закрыли ту дверь на задвижку.

— Да! И что⁉

— Ничего. Просто хочу поздравить и отметить, что это был великолепный ход, который выиграл вашим людям немного времени. Скорее всего, это спасло и их, и Баронессу.

— О! Просто… — Монпелье выглядел растерянным, — ну да… Обычно её оставляют открытой, чтобы прислуга могла беспрепятственно попадать внутрь. Вероятно, нападавшие на это и рассчитывали. Там нет консьержа, так что они хотели застать всех врасплох.

— Но вашими стараниями у них не вышло. Блестяще. Что вы планируете делать дальше?

— Ну… сейчас тут все закончат, потом я сменю вахту: Эмильен говорит, что готов нести её дальше, но, думаю, ему стоит передохнуть.

— Вы не считаете, что количество людей надо удвоить?

— Разумеется. Четыре человека — не меньше!

— Хорошо. Тогда мы займемся выяснением того, почему эти Дикари оказались тут, вместо того, чтобы ломать камень на каторге. Кстати, правильно понял, что вон те две машины принадлежали им?

— Вероятно. Они стояли тут, когда мы прибыли.

— Сейчас уточню.

Спустившись вниз, Инспектор подошел к машине коронеров и, после некоторого препирательства, принялся осматривать карманы убитых и, найдя в них ключи от замка зажигания, пошел к двум седанам, припаркованным на другой стороне улицы. Ключи ожидаемо подошли. Поманив к себе пару патрульных, Вукович указал на машины.

— Никого к ним не подпускать. Как эксперты освободятся, скажите, чтобы занялись.

— Поняли, господин Инспектор.

— Отлично, — достав блокнот, Вукович записал номера. — Телефонную линию еще не восстановили? Где тут ближайший таксофон?

— Там. И что делать с задержанным?

— Каким задержанным?

— Жандармы говорят, что какой-то человек пытался улизнуть с места происшествия. Они задержали его и передали нам. Говорит, что он журналист. При нем была камера.

— Журналист? Подержите его еще немного. Я сейчас.

Сходив до таксофона, Вукович отдал распоряжение проверить, кому принадлежат машины и, вернувшись, подошел к полицейскому автомобилю. Сидевший там человек оскалился в подобии улыбки.

— Здравствуйте, господин Инспектор!

— Я вас помню. Вы были тогда у собора.

— У вас и действительно фотографическая память. Может тогда вы объясните своим людям, что я и правда репортер?

— Пока что все, что я могу сказать, это то, что вас видели на месте двух, скорее всего связанных, преступлений.

— Что логично! Ведь я — криминальный репортер! Преступления — мой хлеб. А фамилия Дэ Эгюр в последнее время потчует нашего брата особенно жирно.

— На какую газету работаете?

— На ту, которая больше заплатит.

— То есть, вы внештатный репортер?

— Именно!

— И сюда вы отправились по собственной инициативе?

— Вроде того, — репортер заерзал на сиденье, понимая, к чему все идет.

— То есть, никто не подтвердит, что отправил вас сюда с редакционным заданием?

— Да что вы от меня хотите⁉

— Откуда вы узнали, что на квартиру Баронессы будет налет?

— Ниоткуда!

— Тогда как вы здесь оказались?

— Я следил за ней. Вот уже несколько дней как. Консьерж вон того дома подтвердит. Он меня уже раз пять вышвыривал из своей парадной.

— То есть вы не отрицаете, что следили за квартирой, в которую этой ночью ввалилось восемь головорезов, очевидно знавших, кто там и как туда проникнуть незамеченным?

— Нет! То есть да! Я следил! Но я ничего не знал ни про какой налет! Я просто…

— Продолжайте.

— Барона убили. Она получила все его состояние. Сами понимаете — к ней огромный интерес. За это отлично платят. Так что я слонялся вокруг в надежде ну… найти что-то, что можно продать редакторам. Я так зарабатываю. Вы это не одобряете и все такое, но что мне еще делать? Очереди желающих меня бесплатно кормить за дверями не видно.

— Есть масса более достойных профессий.

— Ой! Не читайте мне нотаций. Вы не мой папаша, а я не ваша дочь-проститутка. Что вам от меня надо?

— Что-то такое, что перебьет желание засадить вас в кутузку и выяснять все подробности вашей биографии, пока данная тема «остывает». А вы ведь успели к самому интересному… возможно, даже, сделали удачные фото?

— Ну вы и сволочь, конечно, господин Инспектор, уж простите за прямоту!

— Даже не представляете какая. Особенно с людьми вроде вас. Так что удивите меня.

— Чем? Вы и так все знаете! Машины тоже нашли!

— Подумайте, — взяв камеру, Вукович демонстративно положил палец на ползунок открывающий заднюю крышку. — Хорошо подумайте.

— Ладно, ладно, че началось-то⁉ К баронессе бегает молодой любовник!

— Любовник?

— Ага… Лазает через крышу.

— Почему вы решили, что они любовники?

— Целуются при встрече. Хорошо так целуются — видно, что не родственники.

— Уже что-то. Снимки, я так понимаю, на этой пленке?

— Нет… — Репортер облизнул губы, — Я его не фотографировал.

— Держите меня за идиота?

— Блядь… Вы же её сейчас заберете, да?

— Заберу. Мне нужно выяснить его личность.

— А если я вам сам скажу?

— Тогда мне надо будет убедится, что вы не соврали.

— Какой мне смысл вам врать⁉

— Чтобы я отдал вам камеру, отпустил вас и вы побежали продавать очередную кровавую историю тем, кто больше за неё заплатит?

— Вы же сами предложили сделку!

— Я предложил вам перебить мое желание закрыть вас в кутузку, как подозреваемого. Пока что вы его только усиливаете.

— Да вы тоже знаете этого пиздюка! Он работает на старика Финна! У него есть слабая на передок сестренка и оба они ебанутые на всю башку!