Вера открыла чистый файл и начала набрасывать схему реабилитации.

«Этап первый: компенсаторная гипертрофия верха, — быстро печатали её пальцы. —Если ноги не держат, его корсет, косые мышцы живота и широчайшие мышцы спины должны стать стальными. Они будут держать его баланс. Этап второй: рефлекторное выстукивание и триггерный массаж по методике Войта. Мы заставим мозг вспомнить, что внизу есть конечности. Мы будем подавать сигналы снизу вверх. Этап третий…»

Она закрыла ноутбук только в четыре утра. Спать оставалось ровно два часа. А уже в девять утра на первом этаже в спортивном зале, который Вера спешно переоборудовала под реабилитационный кабинет, пахло чистым потом, кожей и матерным напряжением.

Руслан лежал на низком кожаном мате, тяжело дыша. Его мощный торс был залит потом, черная майка прилипла к лопаткам. Он держал в руках резиновый амортизатор с максимальным сопротивлением, закрепленный на шведской стенке, и через силу делал очередную тягу к груди.

— Еще пять раз, полковник, — Вера стояла над ним, уперев руки в бока. — Не филоньте. Лопатки сводим.

— Хватит... — прорычал Костров, его челюсти были сжаты так, что хрустели зубы. Капилляры в серых глазах полопались от напряжения. — Руки отнимаются. Твои гребаные резинки... это издевательство. Мои ноги от этого не оживут.

— Ваши ноги сейчас не имеют значения, — отрезала Вера. — Если у вас не будет стального пресса и широчайших мышц, вы до конца жизни будете вываливаться из кресла, как мешок с картошкой, когда попытаетесь переползти на унитаз. Вам нравится перспектива, чтобы вас на горшок носили охранники? Нет? Тогда работаем! Еще три раза. Тяни!

Руслан взревел и с такой силой рванул резину, что металлический карабин на стене жалобно звякнул. Он швырнул ручки тренажера на пол и откинулся на мат, тяжело и хрипло дыша.

— Довольна? — выплюнул он, глядя на неё снизу вверх с клокочущей ненавистью. — Сколько ты сегодня заработала на моих мучениях? Накинуть тебе сверху, чтобы ты заткнулась хоть на час?

Вера ничего не ответила. Она молча опустилась перед ним на колени. Руслан инстинктивно дернулся, когда ее тонкие пальцы коснулись его абсолютно неподвижной правой лодыжки.

— Что ты делаешь? — нахмурился он, пытаясь вернуть голосу привычную стальную жесткость. — Там ничего нет. Мертвое мясо.

— Замолчите, Костров, — тихо велела она, даже не подняв головы.

Руслан замолчал, но не от ее приказа, а потому что дыхание вдруг перехватило. Оказавшись так близко, на коленях у его ног, Вера впервые за все эти дни перестала казаться ему бездушным роботом. Пользуясь тем, что она сосредоточенно нащупывала что-то на его голени, Костров принялся разглядывать ее — жадно, с пробуждающимся внутри вниманием оголодавшего мужчины.

Несколько прядей из ее тугого темного хвоста выбились и теперь мягко очерчивали тонкую, изящную шею. Свет из окна падал так, что ее кожа казалась нежной, совсем не подходящей для той стервы, которую она из себя строила. Взгляд Руслана скользнул ниже, по изгибу спины под свободной футболкой, которая сейчас натянулась, очерчивая округлые, соблазнительные линии бедер и тонкую талию. От нее пахло лавандой и чистым женским телом — этот запах кружил голову сильнее, чем самый дорогой виски из его запасов.

Внизу живота Кострова, в той самой зоне, которую врачи назвали «мертвой», вдруг заворочалось тягучее тепло. Тестостерон ударил в голову. Его не просто злила эта девчонка — он до безумия, до судороги в пальцах захотел её. Захотел сорвать резинку с волос, запустить руки шёлковые пряди и заставить эту ледяную гордячку стонать под ним, забыв про свои дурацкие секундомеры.

Осознание собственного бессилия в кресле обожгло изнутри новой волной ярости, смешанной с диким вожделением. Она была чертовски привлекательна, и это делало её его самым опасным врагом.

Вера тем временем не замечала его тяжелого, раздевающего взгляда. Она достала из кармана маленькую неврологическую иголочку. Руслан пристально наблюдал за её действиями с циничной усмешкой — он знал, что ничего не почувствует. Вера с силой провела острием по подошве его стопы, от пятки к пальцам.

Ничего. Стопа лежала неподвижно.

Руслан хмыкнул, отворачиваясь к окну:

— Я же сказал. Ноль.

Вера не сдалась. Она знала, что глубокие рефлексы не умирают так просто. Она обхватила его тяжелую голень руками, нащупала пальцами подколенное сухожилие и с хирургической точностью, резко и сильно надавила на определенную точку.

Тело Руслана внезапно прошил мощный, неконтролируемый спазм. Его правое бедро едва заметно, на долю сантиметра, дернулось вверх, а пальцы ноги дрогнули.

Костров замер. Его дыхание перехватило. Он медленно повернул голову и ошалело уставился на свою ногу.

— Что... что это было? — прошептал Кремень растерянно. В его голосе впервые за все месяцы после покушения, прорезался не гнев, а дикий страх пополам с безумной надеждой. — Это… судорога?

Вера медленно поднялась на ноги, пряча дрожащие от триумфа пальцы в карманы спортивных брюк. Её сердце колотилось как сумасшедшее.

Она оказалась права.

Но Руслану об этом знать было рано. Пока для реабилитации хватит и его злости в качестве топлива. А вот если он сейчас поймет, какой у него потенциал к восстановлению, начнет задавать вопросы, сомневаться в диагнозах городских врачей и в итоге раскопает, кто она. Практика без лицензии очень дорогого стоила. Проблемы ей были не нужны.

Пока что.

— Это просто периферический спазм от общей нагрузки на корпус, — равнодушно солгала Вера, глядя на него сверху вниз. — Обычная физиология атрофированных мышц. Не обольщайтесь. Пересаживайтесь в кресло и марш в душ. Через полчаса у вас обед.

Она развернулась и вышла из зала, оставив Кремня лежать на мате. Руслан смотрел на свои снова неподвижные пальцы ног, а внутри него, вопреки ледяным словам этой нечитаемой для него женщины, заворочалось неясное, злое чувство. Всё восхищение её красотой сошло «на нет».

Она лгала.

Руслан чувствовал, что она лгала. Но… её тонкие пальцы сотворили с его телом немыслимое.

И он намеревался разобраться с этой ложью.

Глава 4. Предел прочности

Глава 4. Предел прочности

Следующие три дня превратились для обитателей загородного особняка в сплошной, непрекращающийся ад, сотканный из пота, хриплого дыхания и звенящего под потолком напряжения.

Вера не давала Кострову пощады. Она будила его ровно в шесть утра, игнорируя предупреждающий рык, и тащила в реабилитационный зал. Руслан, ведомый упрямым мужским азартом и желанием доказать этой «докторше», что её методы — пустышка, пахал на пределе своих возможностей.

Она заставляла его работать с тяжелыми медицинскими мячами, растягивать жесткие жгуты и часами удерживать баланс корпуса, а потом растирала своими на удивление сильными руками атрофированные мышцы. Костров злился, матерился через зубы, но стоически терпел.

Перелом случился на четвертые сутки, во время вечернего блока пассивной гимнастики.

Руслан лежал на кушетке. Его грудь тяжело вздымалась после силовой нагрузки. Вера сидела у его ног, методично и жестко разминая, потерявшие тонус мышцы голеней. Она использовала методику Войта — выстукивала рефлекторные зоны, заставляя нервные окончания посылать сигналы в поврежденный спинной мозг.

— Сильнее дави, доктор, — с циничной усмешкой бросил Костров, закинув руки за голову и лениво наблюдая за её манипуляциями. Пока внутри умирал от напряжения. Он хотел снова ощутить... что угодно. Пусть даже если это будет боль или спазм. — Я всё равно ничего не чувствую.

Вера промолчала. Затем нащупала пальцами подколенное сухожилие правой ноги, зафиксировала бедро и с хирургической точностью, резко вогнала большой палец в триггерную точку, одновременно с силой скручивая мышцу голени.

Тело Руслана мгновенно прошил мощнейший рефлекторный разряд. Его правое бедро судорожно дернулось вверх, по всей конечности прокатилась волна видимого мышечного сокращения.