Она была беременна.

Под её сердцем прямо сейчас зарождалась новая, тайная жизнь от мужчины... с которым ее ничего не связывало, кроме контракта и крышесносной страсти. Контракт закончится. А страсть... она проходит. Вера не первая в жизни состоятельного бизнесмена Руслана Кострова. И не последняя. Он встанет на ноги и перестанет в ней нуждаться.

И ребенок ему будет только мешать.

Руслан почувствовал, как её хрупкое тело внезапно напряглось и мелко задрожало у него на груди. Он чуть ослабил хватку, пытаясь заглянуть ей в лицо:

— Вера? Что с тобой? — он с тревогой вглядывался в ее лицо, не на шутку всполошившись.

Она сделала последнее усилие, загоняя тошноту глубоко внутрь своей гордости, и заставила себя расслабиться. Затем сильнее, ближе прижалась к его мокрому, горячему плечу, пряча лицо в его шее, чтобы он не увидел её полных паники и отчаяния глаз.

— Всё хорошо... — хрипло, но твердо соврала она, впиваясь пальцами в его спину. — Просто устала.

Тишину тайги рассек шум мощных двигателей. Руслан напрягся и отстранил от себя Веру.

— Оденься. У нас гости.

Глава 14. Яд прошлого

Глава 14. Яд прошлого

Тишину тайги подмял под себя наглый, басовитый рев мощных моторов. На заросший сорняками двор, поднимая тучи сухой пыли, выкатилась пара роскошных черных внедорожников с до боли знакомыми номерами. Двери распахнулись, на землю ступили лакированные ботинки охранников и тонкие шпильки, что утонули в грязи.

Марина скривилась, подавая руку одному из охранников, без слов требуя, чтобы он проводил ее до порога старой покосившейся избы.

На порог вышла Вера, кутаясь в походную куртку.

От проницательного взгляда бывшей Костровой не укрылись ни мокрые волосы, ни горящие остаточной страстью глаза нанятой сиделки.

— Развлекаешься с калекой, Леонова? — высокомерно выгнула бровь она.

— Марина Сергеевна. Какими судьбами? — флегматично выдала Вера, уже понимая, зачем эта фурия приехала. А внутри ком сжался от предчувствия беды.

— Какими судьбами?! — Марина сделала резкий шаг в сторону Веры и тихо зашипела, хватая ее за локоть. — Ты, дрянь, что ты с ним сделала? За моей спиной устроила какие-то свои эксперименты над моим мужем!

— Сколько? — ледяным тоном припечатала Вера, вырывая локоть из цепких наманикюренных пальцев.

— Что «сколько»?! Говори яснее, дрянь!

— Сколько вы заплатили врачам, чтобы они сказали Руслану Сергеевичу, что его случай безнадежен?

— Ах ты! — взвизгнула Марина, но отнекиваться не стала. Теперь она знала все о Вере и лгать о частично подделанных медицинских заключениях больше не было смысла. Псевдо-сиделка уже все и так поняла. — Смеешь меня упрекать? Нищенка без работы, лишенная лицензии. Сама ты чем лучше меня? Рус тебе нужен был только для того, чтобы лицензию вернуть! Да только не получилось у тебя ничего, выскочка! Что-то не вижу я, чтобы он вышел встречать гостей!

— Незваных гостей не встречают, а выпроваживают, Марина, — раздалось суровое за спиной Веры.

Девушки обернулись на голос.

В прихожей возник Руслан в своем неизменном инвалидном кресле. Которое теперь не вызывало никаких эмоций, связанных с жалостью или брезгливостью к калеке. Подтянутый и дышащий опасной силой, обросший мужественной короткой бородой, он выглядел даже лучше, чем до травмы.

Марина при виде бывшего мужа осеклась на полуслове, моментально меняясь в лице. Расчетливая стерва мгновенно сменила тактику, её голос стал медовым. Она шагнула в избу, демонстративно игнорируя Веру.

— Русланчик... Боже, как ты окреп! Прекрасно выглядишь, — Марина попыталась коснуться его плеча, напуская на себя вид раскаявшейся, любящей жены. Но в глазах ее проскользнуло облегчение. Костров был все еще в кресле. Значит хваленый реабилитолог ничего не добилась за эти месяцы. Хоть и пыталась, определенно. Зря она переживала о потере активов. — Я так переживала... Но я вижу, тебе лучше. Ты сможешь приехать в город на следующей неделе? Нам нужно закрыть суды по разделу компании, дорогой.

Руслан жестко убрал её ладонь со своего плеча. О его грандиозном прогрессе Марина не должна была знать до самого начала заседания. Он намеревался явиться в суд на своих двоих и уничтожить её юридически. Ни одна акция «Тактик-групп» больше не будет принадлежать этой стерве.

— В суде я буду, Марина, — его низкий, ровный голос прозвучал как удар хлыста. — Можешь не сомневаться. Это заседание я не пропущу.

Опасность проскользнула в его голосе. Но Марина была слишком поглощена предвкушением победы и не заметила этого.

— Вот и отлично, — она хищно улыбнулась, окидывая высокомерным взглядом бывшего. Заметила его мокрые волосы и распаренное тело. Ей не составило труда сложить два плюс два. Она хмыкнула и пренебрежительно выдала:

— Вкус у тебя совсем испортился, милый. Разве ты не знаешь, что эта лгунья использовала тебя?

— Так повелось, что все женщины в моей жизни используют меня, Марина, — отчеканил Руслан, обращаясь к бывшей. Но глаз не отрывал от Веры. Он слышал все. И был зол. Очень зол, — Натура у вас такая. Лживая.

Марина проигнорировала выпад в ее сторону, продолжая поливать грязью Веру.

— Вижу и тебя она обвела вокруг пальца! Но ничего, как закончим с нашими разногласиями, я займусь этой дрянью. Не переживай, Русланчик! Я все сделаю сама. Она не то что лицензии не увидит, я посажу её на…

— Проваливай.

Голос Кострова ударил наотмашь.

Марина осеклась.

— Что, прости?

— Не прощу. И повторять не стану. У тебя и твоих людей есть ровно две минуты, пока я не переехал тебя колесами своей каталки.

Марина открыла рот и закрыла, ошарашенная такой реакцией всегда сдержанного мужа.

— Ты совсем спятил в этой глуши, Рус?! Ты разве еще не понял, кого пригрел у себя на груди? Думаешь, эта выскочка сидит здесь с тобой в этой грязи из-за твоих красивых глаз? Загляни в её личное дело! Твоя святая Вера — топовый олимпийский реабилитолог, которую с треском вышвырнули из спортивного комитета и лишили лицензии! И этот контракт со мной — её единственный, последний шанс написать свою диссертацию на примере твоего «безнадежного» случая, чтобы вернуть карьеру! Она использовала тебя, Руслан! Как подопытное мясо!

Марина резко повернулась к Вере, её лицо исказилось от ненависти:

— Ты уволена, дрянь! Слышишь?! Твой контракт расторгнут прямо сейчас! Вон из этого дома!

Вера замерла. Внутри неё всё болезненно сжалось. Карты были раскрыты самым грязным образом. Но Руслан Костров среагировал совсем не так, как ожидала Марина. Он медленно перевел взгляд на бывшую жену, и в его глазах загорелся страшный огонь.

— Я непонятно выразился? — тихо, но с силой, от которой задрожали стекла, произнес Кремень, — Вон. Пошла. Отсюда.

Марина побледнела от ярости, схватила сумочку и оскорблено бросилась к выходу:

— Ты пожалеешь об этом, Руслан! Вы оба пожалеете.

Дверь избы захлопнулась. Черные внедорожники с ревом сорвались с места, унося Марину и её безликую свиту прочь.

Уже сидя в машине, она судорожно набрала номер и, дождавшись ответа, прошипела:

— Да, ты оказался прав! Надо было сразу прикончить его! Нашли бы, как активы у мертвеца отжать. Это я жалостливая идиотка! Хотела, чтобы жил, думала что любит меня. Жалко стало дурака. Присылай своих людей. Координаты сейчас скину. От девчонки избавься самым жестоким способом. А он… пусть мучается, глядя на это. А потом и его прикончи! Ненавижу эту мразь! Пусть сдохнет!

Глава 15. Горький разрыв

Глава 15. Горький разрыв

Огромный и страшный в своём гневе. Он перекрывал собой бледный лунный свет, льющийся из окна, и его тень тяжелым саваном ложилась на грубые половицы, затапливая комнату зловещим полумраком.

Вера не поднимала головы.

Она застыла у края низкого стола, намертво вцепившись пальцами в кромку неструганой древесины. Её ногти побелели от напряжения, а внутри всё парализовало. Правда, которую она так тщательно и бережно прятала все эти четыре месяца, была вырвана с корнем и брошена Мариной в лицо Кострову в самом грязном, извращенном виде.