Зал завороженно молчал. Руслан дошел до сцены, легко, пружинящим шагом поднялся по ступенькам пандуса и подошел прямо к трибуне Веры.

Председатель комиссии попытался было вставить слово:

— Мужчина, вы кто? У нас здесь закрытое заседание ученого совета...

Костров даже не повернул голову в его сторону. Он просто выставил вперед свою огромную ладонь, забрал у ошеломленного чиновника микрофон и легонько отодвинул его в сторону. Всё его внимание, вся его жизнь сейчас были сосредоточены только на его Вере.

Руслан подошел к ней вплотную. Вера стояла неподвижно, её мелко трясло от адреналинового шока, а ладонь намертво прилипла к животу под жакетом.

— Привет, доктор Леонова, — его низкий, бархатный хриплый голос разнесся из динамиков по всему залу, заставляя внутренности Веры сладко сжаться. — Ты отлично защитила свой сложный клинический кейс. Твоя диссертация безупречна, Вера. Но ты забыла добавить в свой доклад одну очень важную, ключевую деталь.

Вера со страхом и надеждой всматривалась в его серые глаза.

— Какую... деталь, полковник? — едва слышно прошептала она.

Руслан медленно опустил взгляд на её талию. Его огромная, теплая ладонь со шрамами легла прямо поверх её руки, бережно, собственнически накрывая её округлившийся живот.

— Твоя наука сработала на все сто, — Руслан подался корпусом вперед, ловя её рваное дыхание своими губами. — Твои тренировки, твои графики и этот твой сумасшедший метод совершили невозможное — они заставили меня подняться у брусьев. Ты гениальный врач, и этот зал рукоплещет тебе заслуженно. Но вчера я узнал, что в той избушке ты подарила мне не просто ноги. Ты подарила мне смысл жить дальше. Нашего сына. Нашего маленького Кремня. И ты действительно думала, что я позволю тебе спрятать от меня мою семью?

Вера всхлипнула, сдерживая поток слез.

Руслан сделал то, чего от него не ожидал никто. Мужчина с гранитной волей, суровый миллионер и боевой офицер, перед которым трепетал весь бизнес-мир города, медленно, уверенно опустился перед ней на одно колено прямо на сцене, на глазах у сотен ошеломленных врачей. Он достал из кармана бархатную коробочку, щелкнул крышкой, обнажая роскошное кольцо с чистейшим, крупным бриллиантом. Поднял на неё свои серые глаза, в которых сейчас блестели горячие мужские слезы.

— Ты вернула мне право на шаг, Вера, — хрипло, со всей искренностью своей израненной души произнес он. — И этот первый самостоятельный шаг я делаю к тебе. Я люблю тебя. До безумия, до дрожи в теле. Выходи за меня. Стань моей женой. Хватит бегать от меня, Леонова.

Вера ошарашенно смотрела на него сверху вниз, прижимая ладони к губам, чтобы не разрыдаться в голос. Зал замер, даже чиновники из министерства затаили дыхание.

— Ты... ты с ума сошел, Костров? — всхлипнула она, и на её губах сквозь слезы появилась та самая дерзкая, лавандовая улыбка, которую он так безумно любил. — На глазах у всей медицинской ассоциации... Прямо на трибуне...

— С ума сошел. Еще полгода назад, в той машине, когда ты меня связала, — Руслан хищно, счастливо улыбнулся, протягивая руку. — Твой ответ, доктор? Контракт окончен. Начинается жизнь. Да или нет?

Вера сделала шаг вперед, протянула ему свою дрожащую ладонь и уверенно выдохнула:

— Да, полковник. Да!

Руслан мгновенно поднялся во весь свой огромный рост, подхватил её на руки, отрывая от пола, и впился в её губы яростным, сумасшедшим и невероятно страстным поцелуем. Весь огромный зал в ту же секунду взорвался оглушительным, неистовым ревом и овациями. Члены ученого совета кричали «Ура!», Оля в первом ряду плакала от счастья, вытирая тушь платком, а Кремень крепко держал свою женщину и своего будущего ребенка, зная, что эту битву за счастье они выиграли окончательно и бесповоротно.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Старый деревенский дом теперь было не узнать: Руслан полностью перестроил его, превратив покосившуюся избушку в роскошную, просторную двухэтажную усадьбу из темного бруса с панорамными окнами и огромной открытой террасой.

Никаких пандусов здесь больше не было. На их месте лежала аккуратная тротуарная плитка, а во дворе, где когда-то Руслан сидел в инвалидном кресле и сквозь зубы колол дрова, теперь зеленел идеально подстриженный мягкий газон.

Тишину утра разорвал ритмичный, уверенный хруст гравия. Со стороны лесной тропы на участок бодрым шагом выбежал Руслан. На нем были лишь короткие спортивные шорты и кроссовки. Его мощный торс, покрытый шрамами, тускло поблескивал от пота в лучах солнца. Полковник спецназа только что завершил свою ежеутреннюю пробежку по тайге. Его дыхание было ровным, сильным, а от прежней парализованности не осталось и следа — лишь едва заметная, легкая хромота на правую ногу, которая проступала только после экстремальных нагрузок и придавала его походке особую, мужественную суровость.

Костров затормозил у крыльца, вытирая лицо висевшим на шее белым полотенцем, и его серые глаза мгновенно потеплели.

На террасе в плетёном кресле сидела Вера. На ней был простой белый сарафан, её темные волосы мягкими волнами рассыпались по плечам. В руках она держала чашку с ароматным чаем, лениво наблюдая за тем, что происходило на зеленой траве газона.

Там, уцепившись крошечными пальцами за бортик деревянного детского манежа, упрямо кряхтел их годовалый сын — Руслан-младший. Малыш, одетый в одни лишь подгузники, пыхтел, его пухлые ножки дрожали от напряжения, он терял равновесие, забавно падал на попку, но тут же с тихим писком упрямо тянулся вверх, пытаясь принять вертикальное положение.

Руслан тепло улыбнулся, швырнул полотенце на лавку и быстрыми, широкими шагами пересек газон. Опустился на колени прямо на мягкую траву перед манежем, бережно, но крепко подстраховав сына своими огромными, мозолистыми ладонями. Малыш, почувствовав надежную опору отцовских рук, победно взвизгнул, выпрямил спинку и наконец уверенно, твердо встал на обе стопы, балансируя за счет крепкого карапузного пресса.

— Смотри, — тихо, со счастливой улыбкой прошептала Вера, поворачивая голову к жене. — Характер твой, Костров. Падает, но встает. Сдаваться вообще не умеет.

Она отставила чашку, поднялась с кресла и грациозно спустилась по ступенькам на газон. Опустилась на колени рядом с мужем, ласково взъерошив мягкие светлые волосы сына. Руслан тут же перехватил её за талию своей свободной рукой, притягивая к себе вплотную и утыкаясь носом в её шею, вдыхая любимый, родной аромат лаванды.

— Это потому что ты вдохновляешь его, любимая, — Вера повернула лицо к мужу, ловя его рваный выдох своими губами и отвечая на его нежный, глубокий поцелуй.

Сын в манеже заливисто рассмеялся, хлопая крошечными ладошками по отцовским плечам. Прошлое было окончательно стерто, враги наказаны, империя восстановлена, а здесь, среди вековых сосен, горел их собственный, нерушимый семейный очаг. Их реабилитация была полностью завершена. Начиналась настоящая, счастливая жизнь.

КОНЕЦ