— Мне плевать, что сказали ваши врачи, Костров. И мне плевать, кем вы меня считаете, — выдохнула она ему прямо в лицо. В её карих глазах на секунду полыхнула жестокость, не свойственная гражданским. Такой взгляд мог быть только у убийцы... или у военного. Руслан на миг осёкся. — Хотите сдохнуть в этом кресле под грузом собственной желчи и алкоголя? Пожалуйста. Но пока тикает мой контракт и капают мои деньги — вы будете пахать так, как в своём спецназе не пахали. А пока... Отдыхайте.

Она выпрямилась и направилась к выходу. Дверь за ней закрылась с негромким щелчком.

Руслан остался в залитой солнцем комнате один. Внутри, под слоем полугодовой депрессии и черноты, впервые зажглось забытое и злое чувство.

Азарт .

Он был уверен, что раскусил её. Жадная, упрямая девка, которая ради денег готова залезть к волку в пасть. Всё понятно с этой Верой. Вот только ему было неясно, зачем Марина отправила к нему реабилитолога. Решила сменить тактику, чтобы заполучить акции?..

Кремень сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

«Что же, реабилитолог Вера, — подумал он. —Посмотрим, как ты запоёшь, когда будешь убегать из моего дома в слезах».

Будильник настойчиво завибрировал на запястье Веры ровно в пять тридцать утра. Она открыла глаза, секунду всматриваясь в незнакомый потолок гостевой спальни особняка Кострова, а затем резко отбросила одеяло. Времени на раскачку не было.

Она быстро натянула серые спортивные легинсы, свободную футболку и завязала волосы в привычный высокий хвост. Взяла плотный эластичный бинт и секундомер, которые привезла с собой.

Ровно в 05:59 Вера стояла перед дубовой дверью хозяйской спальни.

На этот раз она не стала церемонничать и с силой толкнула дверь. Створки распахнулись, с грохотом ударившись о стены.

В комнате было темно, хоть глаз выколи. Пахло перегаром и безысходностью. На огромной двухспальной кровати, запутавшись в простынях, лицом к стене лежал Руслан. При звуке удара двери его широкие плечи мгновенно напряглись, но он не обернулся.

— Проваливай, — глухо, с сонной хрипотой бросил Кремень в стену. — Я не давал команды заходить.

Вера молча прошла к окну и одним резким движением сорвала тяжёлые портьеры с крючков. Плотная ткань с треском рухнула на пол, и комнату затопил яркий рассветный свет.

Костров резко развернулся, закрывая лицо рукой. Его серые глаза бешено сверкали из-под отросшей чёлки.

— Ты глухая? Я сказал — вон отсюда! Где охрана? Охрана!

— Охрана не придёт, — Вера подошла к кровати, скрестив руки на груди. — Я предупредила их о нашей тренировке. Мешать они не будут.

Руслан замер.

Затем на его губах появилась злая усмешка. Одним резким движением сильных рук он откинул тяжёлое одеяло в сторону.

Вера невольно сглотнула, заставив себя удерживать каменное выражение лица. Костров лежал перед ней в одних лишь коротких чёрных боксерах из плотного хлопка, которые плотно облегали его узкие бедра.

Выше поясницы у него было тело греческого бога, прошедшего через ад: широченная рельефная грудь, кубики пресса, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом вздохе, и хищные линии ключиц. Но ниже... ниже были его когда-то мощные, покрытые шрамами от осколков, абсолютно неподвижные ноги.

Контраст между первобытной мужской силой его торса и беспомощностью нижней половины тела бил по дых. От него веяло чистым, концентрированным тестостероном, тяжёлым, порочным соблазном и дикой болью. Читалось, что этот мужчина привык брать от жизни всё, и даже сейчас, прикованный к постели, он оставался дьявольски привлекательным.

— Тренировка? — прошипел он, заметив, как взгляд Веры на долю секунды задержался на рельефе его живота, и в его голосе прорезалась опасная ярость. — Ты слепая? Или тупая? Я не хожу. Какая, к чёрту, тренировка? Подала мне бутылку со стола — и исчезла с глаз. Это твоя единственная обязанность, за которую тебе платит моя бывшая.

— На время нашей реабилитации пить вам я запрещаю, — с непроницаемым лицом ответила Вера. — Переворачивайтесь на живот. Будем разминать поясничный отдел.

Руслан смотрел на неё так, словно перед ним стояла сумасшедшая.

Эта идиотка что-то там запрещает?

ЕМУ?!

В его арсенале психологического подавления меркантильных баб были ор, угрозы и летящая посуда. Но эта девчонка ломала его тактику простым игнорированием.

И тогда Кремень решил изменить подход.

Он решил уничтожить её морально.

— Слушай меня сюда, — вкрадчиво произнёс он, и от этого тона у любого другого поползли бы мурашки по коже. — Ты думаешь, я не понял, зачем ты здесь? Тебе плевать на мои ноги. Тебе нужны бабки Марины. Ты приехала сюда сидеть на моей шее, изображать заботу и получать круглую сумму. Но ты хочешь поиграть в доктора. Что же, давай. Вперёд. Помоги мне перевернуться.

Это была ловушка.

Руслан нарочно расслабил корпус, готовый навалиться на зарвавшуюся выскочку всем своим весом, уронить и унизить, показав её беспомощность перед его раненной, но по-прежнему животной мощью.

Вера прекрасно просчитала этот шаг.

Она подошла вплотную, но вместо того, чтобы глупо подставляться, резко и профессионально зафиксировала его плечевой сустав одной рукой, а второй жестко надавила на триггерную точку под лопаткой.

Костров хрипло выдохнул от неожиданной, острой боли. Его тело инстинктивно дёрнулось, и под воздействием рычага Веры он перевернулся на бок, тяжело дыша и впиваясь пальцами в матрас.

— Ты... ты что сделала? — прохрипел он, оборачиваясь на неё. На его лбу выступила испарина.

— Сняла блок с ромбовидной мышцы. Стало легче, верно? — Вера спокойно отошла на шаг, поправляя футболку. — Вы можете считать меня жадной, Костров. Можете считать меня стервой. Мне абсолютно плевать, что творится в вашей больной голове. Но если вы хотите избавиться от меня как можно скорее, вам нужно сделать хотя бы шаг. Потому, что я отсюда не уйду, пока не поставлю вас на ноги.

Руслан лежал на боку, тяжело вздымая мощную грудь. Злость внутри него больше не была слепой — она стала острой, как бритва. Эта девчонка не боялась его. Она использовала его слабость против него самого с хирургической точностью.

Разумеется, он не верил во весь этот бред. Лучшие врачи столицы смотрели его анамнез. И никто из них не давал ему даже жалкого процента на восстановление.

Каждый из них подписал ему приговор.

— Хорошо, — с угрозой пообещал Кремень, глядя на Веру снизу вверх. — Мы потренируемся,доктор . Но если к концу недели я не увижу хотя бы малейшего результата, я лично позабочусь о том, чтобы тебя выкинули отсюда без единой копейки. Ты поняла меня?

— Договорились, товарищ полковник, — Вера включила секундомер на запястье. — Тогда не будем терять время.

Глава 3. Ошибка в анамнезе

Глава 3. Ошибка в анамнезе

Вера сидела за массивным столом в гостевой спальне, подперев кулаками тяжелую голову. Часы на прикроватной тумбочке показывали три часа ночи. Глаза нещадно резало от сухой усталости, а перед лицом в полумраке, разгоняемом лишь тусклым светом ноутбука, расплывались строчки сложнейшего медицинского анамнеза.

Она изучала медицинскую карту Руслана Кострова уже пятый час подряд. Снимки компьютерной томографии, заключения трех светил нейрохирургии, графики электромиографии. Все они, как один, вынесли вердикт:«Нижний необратимый парапарез. Шансов на восстановление локомоторных функций нет».

— Идиоты, — хрипло прошептала Вера в пустоту комнаты, потирая переносицу. — Вы лечили снимки, а не живого мужика.

Она открыла 3D-модель позвоночника Кострова в высоком разрешении. Пуля калибра 9-19 прошла навылет, сантиметром левее спинномозгового канала. Сам спинной мозг не был разорван анатомически — это Вера поняла когда впервые взглянула на ранение, когда ещё сомневалась ехать к пациенту или нет. Но осколок дужки четвертого поясничного позвонка при ударе сместился, вызвав сильнейшую компрессию ишемического характера. Плюс гематома, отек, а затем — полугодовое бездействие. Видимо, эти самые медицинские светила, получив от Марины кругленькую сумму за констатацию инвалидности, послушно выписали бедняге гору антидепрессантов и сильные обезболивающие, которые окончательно забивали нервные импульсы.