Вот поэтому такую важность имеет «пространственная путаница», о которой заботится Салманазар, когда представляет некий край, с одной стороны, с детальной точностью, а с другой — придает ему большую пространственную неопределенность. Его литературная реконструкция Формозы имеет шанс нравиться публике в том числе и потому, что географически она выглядит не слишком определенно, но ее не назовешь и слишком ориентированной на чьи-то личные фантазии: она подходит всем. Таким образом он вписывает свою Формозу в обобщенное пространство коллективной мифологии, в котором многие читатели могут обнаружить себя.

Эта страна, сконструированная Салманазаром из подручных средств и не без помощи благожелательных слушателей, показывает, что автор, как многие путешественники-домоседы, играет не с реальным географическим пространством, с которым обычно имеет дело наука, а с другим, необычным, пространством — тем самым, которое создает литература для описания мира.

Это странное пространство, очевидно, является «атопическим»[60], то есть оно не ограничено теми рамками, в которые вписана география реального мира. Оно очень подвижно, подобно пространству сна, и так же обусловлено первичными процессами, происходящими в бессознательном. В нем можно перемещаться из одной точки в другую с невероятной скоростью, по примеру Рози Руис, как будто непреодолимых дистанций не существует вообще.

В нем могут накладываться друг на друга, поскольку границы там подвластны пересмотру, такие географические точки, которые в реальном мире не то что не близки, а иногда вообще отделены огромными расстояниями. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и животные могут в этом пространстве с легкостью перемещаться с континента на континент и попадать в такие уголки, где в нормальной ситуации их днем с огнем не сыщешь.

Кроме того, может случиться, что благодаря подвижности этого литературного пространства и открытости границ, которые мешают свободному передвижению по реальному миру, персонажи некоторых книг воспользуются случаем и переберутся из одного текста в другой, чтобы обосноваться в том мире, который им покажется более гостеприимным.

А если не принимать в расчет атопического характера литературного пространства, мы не сможем понять, до какой степени это пространство отличается от реального мира, или уловить множество незаметных событий, которые в нем происходят, порой даже и без ведома автора, хотя они заслуживают самого пристального внимания.

Итак, учитывать атопический характер литературного пространства необходимо, чтобы описывать места, где вы не бывали, поскольку именно эта их «сдвинутость» и новые правила перемещения, которые устанавливаются между мирами, и подталкивают нас к тому, чтобы расширить поле описания, не ограничивая себя какой-то одной областью, о которой уже говорилось раньше.

Это же свойство побуждает авторов дополнять описываемые края элементами, заимствованными у других реальных или воображаемых миров, которые иногда желательно, как это делает Салманазар, ввести в рассказ, чтобы сделать более наглядным и уместным описание собственно того мира, который мы хотим дать читателю возможность прочувствовать.

В этой главе мы, вместе с Карлом Маем, увидим, что самый удобный способ рассказать о Диком Западе — путешествие во времени

Мы пришли к выводу, что умение полностью перевыдумать некое пространство, дав волю воображению и не боясь разрушить привычные границы, чтобы его реконструировать и сделать более гостеприимным, — совершенно необходимое условие для убедительного рассказа о местах, где вы не бывали. Но и такого выдумывания пространства заново не всегда достаточно, чтобы получившийся рассказ стал плодородной почвой для фантазий и грез как можно большего числа людей. Чтобы заставить его потенциал работать по полной, нужно выйти за рамки традиционных временных категорий, которые, ограничивая наше восприятие привычными рамками, становятся препятствием для творчества и для понимания мира.

В истории европейской литературы не отведено пока значимого места немецкому писателю Карлу Маю, а между тем он его вполне заслужил. Он родился в 1842 году, умер в 1912-м и сегодня стал на своей родине одним из самых читаемых и буквально «культовых» авторов. Его считают одним из символов немецкой культуры наравне с Гете или Шиллером, его почитают интеллектуалы, причем придерживающиеся самых разных политических взглядов: это не мешает им разделять его мировосприятие.

Жизнь Карла Мая похожа на увлекательный роман самого Карла Мая[61]. Он появился на свет в 1842 году в очень бедной семье — четверо из девяти детей умерли в младенчестве — и вскоре после рождения ослеп, по всей вероятности, от недоедания. В четыре года ему вернули зрение, но он страдал от жестокости отца, который буквально истязал мальчика. Поскольку Карл обладал блестящим умом, ему удалось вырваться из этой среды и окончить школу.

Он продолжил свое образование, собираясь стать учителем, но в 1861 году был обвинен в краже часов у юноши, с которым делил комнату, и попал в тюрьму, навсегда лишившись возможности получить работу государственного служащего. Потом он совершает еще несколько краж, и в 1865 году его приговаривают к четырем годам тюрьмы, впрочем, досрочно выпускают в 1868-м за примерное поведение. В 1869 году Май снова попадает в тюрьму, но ему удается бежать. В 1870 году К. Май снова предстал перед судом и был приговорен еще к четырем годам. В 1874-м он освобождается, но должен оставаться под полицейским надзором и не может свободно перемещаться по стране.

В ноябре 1874 года он публикует свой первый роман «Роза Эрнстталя», за которым в 1875 году последует еще несколько произведений, в том числе — первые приключения героя, который сделает автора знаменитым, индейца Виннету; дальше романы следуют один за другим регулярно. В 1876 году он знакомится со своей будущей женой Эммой Поллмер. В 1879-м снова попадает в тюрьму на три месяца за то, что незаконно взял на себя роль следователя[62].

Начиная с 80-х годов известность Карла Мая растет, большим успехом пользуются восточные приключения Кара бен Немси, а самыми популярными оказываются приключения в Америке индейца Виннету и его друга Олд Шеттерхенда, чье имя значит «Разящая Рука», — из трилогии, появившейся в 1893 году. В 1896-м Май приобретает два ружья, которые фигурируют в его книгах как «серебряное ружье» и «убийца медведей», и фотографируется в образе Разящей Руки и Кара бен Немей. Легенда об Олд Шеттерхенде набирает популярность, и создаются многочисленные клубы почитателей Карла Мая.

В 1899 году он на несколько месяцев уезжает на Восток вместе с женой, добирается до Суматры, посещает Бейрут и Иерусалим. В 1903 году он разводится, чтобы соединиться с вдовой своего друга, Кларой Плён, и в 1908 году отправляется с ней в поездку по США. Его популярность растет и в Германии, и по всему миру, но одновременно Карл Май становится и объектом многочисленных нападок: его обвиняют в разврате. Он умер в 1912 году.

Многие книги Карла Мая, которые он называл автобиографическими, написаны от первого лица, и Май всегда утверждал, что лично пережил те приключения, которые он описывает. Не остается, таким образом, никаких сомнений в том, что он сам был персонажем-рассказчиком из приключений Виннету, а «Разящая Рука» — настоящее прозвище, которое ему дали на Диком Западе. Чтобы сделать эти рассказы еще более правдоподобными, он украшает свою роскошную виллу сувенирами, привезенными из многочисленных путешествий.