Собственно, эта самая идея включенного наблюдения, пришедшая из социологии, и привела к тому, что антропологи надолго обосновывались в тех обществах, обычаи которых они решили изучить и жизнь которых в результате разделяли, в уверенности, что, только став единым целым с объектом своих исследований, они смогут описать его максимально точно.

Трудно оценить ущерб, который причинил научным исследованиям метод включенного наблюдения, основанный, заметим, на трех заблуждениях, — и задача нашей книги состоит в том, чтобы их развеять.

Первое из этих заблуждений — наивная идея, что нужно быть «внутри», чтобы увидеть и понять. Физическое присутствие во многих случаях невозможно (как, например, изучать битву при Ватерлоо?), и, кроме того, совершенно очевидно, что увидеть что-либо можно при помощи разума, а не только глаз, и от физического присутствия нет никакого толку, потому что оно не является важным элементом ни понимания, ни даже наблюдения.

Второе заблуждение — непонимание того, что присутствие ученого в поле его исследований радикально меняет это поле. У Жоржа Перека в романе «Жизнь способ употребления» фигурирует антрополог, который идет по следам племени оранг-кубу и задается вопросом о таинственных причинах их бесконечных перемещений, пока не понимает, что все дело в его собственном присутствии и что племя просто пытается уйти от его преследования.

Третье заблуждение — непонимание всех практических возможностей воображения и литературы как таковой, двух главных составляющих знания, к которым, по счастью, привлекли наше внимание Марко Поло и Шатобриан, да и многие другие авторы, показав, что преимущества перемещения в пространстве не очевидны.

На самом деле не стоит преуменьшать пользу, которую принесла науке антропологическая басня, созданная Маргарет Мид и ее находчивыми собеседницами. Ее книга о нравах жителей Самоа стимулировала в США и в других странах дискуссию о воспитании подростков и показала на вымышленном, но наглядном примере минусы этого воспитания. И в этом смысле роман Маргарет Мид о Самоа — весьма полезная фантастика.

А кроме того, даже если предположить вслед за Дереком Фримэном, что Маргарет Мид дала своим собеседницам себя обмануть, она все же смогла точно уловить одну истинную составляющую их слов и их истории. Подобно тому, как в психоанализе фантазии считаются важной частью истинного знания о человеке, фантазии, записанные ею со слов юных собеседниц, тоже имели смысл, к которому у нее хватило мудрости прислушаться.

Памятуя о вреде, который наносит метод включенного наблюдения, наша книга ставит себе целью пропагандировать принцип, который я предлагаю называть «наблюдением на расстоянии», — тот самый, что практиковали Марко Поло или Филеас Фогг.

На самом деле между позицией Маргарет Мид, уютно устроившейся на веранде чуть в стороне от самоанской деревни, решением Марко Поло укрыться в своем убежище в Венеции и принципом Филеаса Фогга не покидать каюты — довольно много общего. Оставаясь на расстоянии от объектов, которые они собирались описать и понять, все трое смогли ухватить глубинную суть вещей, к которой они, скорее всего, не смогли бы подобраться, если бы находились в непосредственном контакте с предметом своих исследований.

В этой главе мы, в связи с историей Джейсона Блэра, задаемся вопросом, имеет ли журналист право в своей статье переносить с места на место табачные поля

Есть ремесло, отчасти напоминающее профессию антрополога, имеющее с ней много точек соприкосновения, — это работа журналиста, которая то и дело требует путешествий, и часто это путешествия за границу. Поэтому она считается опасной и немалое число журналистов ежегодно расплачиваются жизнью за то, чтобы добыть для читателей достоверную информацию.

Вот почему для журналистов весьма актуален вопрос, не будет ли разумней, как Марко Поло или Эдуар Глиссан, прибегнуть к наблюдению на расстоянии, у которого есть двойное преимущество: во-первых, самому остаться в безопасности, а во-вторых, иметь возможность охватить взглядом все события, не слишком в них вовлекаясь.

В конце апреля 2003 года корреспондент «Нью-Йорк таймс» Джейсон Блэр попал в сложную ситуацию. С рассказа об этом начинается его автобиографическая книга «Сжигая дом своих хозяев». Журналиста вызвали на собрание, где присутствовали несколько его коллег, и попросили дать объяснения по поводу статьи, недавно опубликованной им в «Нью-Йорк таймс», — обнаружилось ее оранное сходство с другой статьей, появившейся незадолго до того в газете «Сан-Антонио экспресс ньюс».

В статье Блэра речь шла о семье тридцатичетырехлетнего солдата, пропавшего в Ираке, сержанта Эдварда Ангиано: журналист утверждал, что общался с его родственниками, посетив расположенный близ мексиканской границы городок Лос-Фреснос[41]. Статья не прошла незамеченной, поскольку была опубликована на передовице «Нью-Йорк таймс», самого крупного ежедневного издания в мире, — мечта любого журналиста.

Чтобы защититься от обвинения в плагиате, Джейсон Блэр объяснил коллегам, что, готовя репортаж, он завел в своем компьютере специальную папку, куда складывал все материалы, касавшиеся этой американской семьи, в том числе туда попала и статья из «Сан-Антонио экспресс ньюс». И дальше, рассказывает репортер, когда он писал свой текст, то по рассеянности смешал с собственными заметками целые абзацы из чужой статьи.

Однако сам Джейсон Блэр, когда давал эти, в общем более-менее правдоподобные, разъяснения, которые, кажется, убедили его коллег, уже знал, что он не сможет долго поддерживать их иллюзии, поскольку обман был слишком значительным, чтобы его можно было объяснить простой ошибкой при работе с компьютером.

С каждым днем положение Джейсона Блэра становилось все более сложным, коллеги задавали все больше вопросов, загоняя его в угол: они просили объяснить им все обстоятельства смешения двух статей в компьютере, расспрашивали о его собственных записях «по свежим следам», которые он должен был привезти из своей поездки в Лос-Фреснос, если она была, и в конце концов журналист решил уволиться из «Нью-Йорк таймс» и лечь в больницу, чтобы поправить здоровье.

Дело в том, что это был не первый раз, когда Джейсон Блэр описывал в своих статьях места, где он никогда не был. В книге, которую он посвятил своим приключениям, журналист как раз и пытается объяснить другим, но также и себе самому, каким образом техника наблюдения на расстоянии мало-помалу вошла у него в привычку, а может, даже сделалась жизненным кредо.