Op.cit. — цитируемое сочинение

Ibid. — там же

НМ — неизвестное место

МП — место, где мы были проездом

МС — место, о котором мы слыхали

МЗ — место, которое мы забыли

++ очень нравится

+ нравится

— не нравится

-- категорически не нравится

Неудобства, которые нам готовит путешествие, и так уже подробно описаны, и мне нет смысла долго рассуждать на эту тему. Человеческое тело, беззащитное перед дикими зверями, ненастьем и болезнями, совершенно очевидно, не создано для того, чтобы покидать свой дом, привычные края, и уж совсем не приспособлено для перемещений на далекие расстояния от тех мест, куда поселил нас Бог.

К неприятностям, которые устроены самой природой, добавляются еще и напасти, обусловленные нашей собственной жестокостью. Вопреки мечтам утопистов, в мире сегодня не стало ни на малую толику спокойней, и мне трудно себе представить, зачем бы, живя в более-менее защищенном уголке планеты, я захотел рисковать жизнью и отправляться в какие-то опасные земли, где меня могут ждать очень неприятные сюрпризы.

Но и это еще далеко не все беды, которыми грозят нам путешествия. Слишком сосредоточившись на неудобствах телесного плана, мы упускаем из виду психологические проблемы, которые тоже могут возникнуть. Из работ Фрейда и других психиатров, изучавших разные синдромы путешественников, нам известно, что, если человек уезжает далеко от дома, у него могут развиться некоторые психические расстройства, а кого-то странствия и вообще доводят до безумия[2].

Все эти опасения, однако, не удержали бы меня дома, если бы к ним не добавлялось еще одно весьма важное обстоятельство — оно-то и стало первопричиной этой книги. На самом деле нет никаких доказательств того, что, именно путешествуя, мы можем лучше узнать город или страну, с которыми до того были незнакомы. Наоборот, все наводит нас на противоположные мысли, в том числе и опыт многих писателей: бесспорно, лучший способ рассуждать о далеких краях — делать это, не выходя из дома.

Тут я должен сделать одно существенное уточнение, оградив себя таким образом от возможных недоразумений. Если эта книга и присоединяется к когорте изданий, изобличающих вредность путешествий, то вовсе не потому, что автор разделяет свойственное многим убеждение, будто все края на свете одинаковы и не стоит тратить силы, чтобы их посмотреть.

Этот тезис распространился еще со времен, когда Бодлер написал свое «Плаванье», где есть знаменитые строки: «Бесплодна и горька наука дальних странствий» и звучит мысль о том, что встреча с чужими краями вызывает лишь скуку, путешествия изматывают, а в итоге человек оказывается наедине с тревожной пустотой, живущей в нем самом.

Я же считаю совсем иначе. В отличие от Бодлера, стихи которого не свободны от европоцентризма и в любом случае не могут служить образцом стремления к интеллектуальному обогащению, мне очень много дали все страны и культуры, с которыми я познакомился, и я никогда не жалел о том времени и усилиях, которые пришлось на это потратить.

Вопрос соответственно не в том, приносит ли новые знания знакомство с далекими краями: ясно, что такие визиты оказывают благотворное влияние на всякого мыслящего человека. Вопрос в том, необходимо ли для этого покидать дом и нет ли для такого знакомства иных, более эффективных способов, чем физическое перемещение в пространстве.

Герой этой книги, стало быть, — литератор, которого я назову путешественник-домосед. В отличие от Бодлера, он вовсе не считает, что чужие культуры — лишь отражение нас самих. Но он, с одной стороны, ничуть не стремится подвергать себя опасностям, с другой — хочет остаться на приличном расстоянии от предмета своих штудий, а потому умеет разделять перемещение физическое и психическое и старается максимально ограничить свои странствия.

По понятным причинам меня будут интересовать в первую очередь автобиографические произведения, в которых детально описаны края, где их авторы никогда не бывали, — но это ничуть не помешало им создать пространные зарисовки и представить их нашему мысленному взору: порой они оказываются куда реалистичней, чем тексты тех писателей, которые сочли своим долгом отправиться в эти места лично.

Но книга посвящена не только писателям. Есть целая плеяда авторов — и профессионалов, и неофитов: антропологи, журналисты, спортсмены, — которым случалось описывать разные местности, куда они по разным причинам, из страха перед опасностями или из-за ощущения, что путешествие не будет для них полезным, так и не отправились.

Кроме таких особых случаев, существует и, как мы увидим, куда чаще, чем можно подумать, целый набор жизненных ситуаций, начиная с адюльтера и заканчивая воровством или убийством, когда умение качественно соврать по поводу места, где человек якобы в тот или иной момент был, может оказаться весьма полезным или просто необходимым для безопасности или даже физического выживания.

Однако книга эта, представляя читателю наши раздумья о домоседском способе путешествовать и о том, как себя держать в обществе, если приходится рассуждать о местах, в которых мы не бывали, предлагает не только практические советы, но и ряд соображений о том, как литература взаимодействует с миром, который она рисует, и в особенности с теми уголками этого мира, что попали непосредственно в тексты.

Тот факт, что писатели — да и не только они, а еще многие люди, владеющие пером, — попав в ситуацию, когда им приходится сочинять описания, умудряются придать реалистичность краям, где они не бывали, сделать так, что эти края становятся правдоподобными и как будто существуют на самом деле, подводит нас к вопросу о том, какова же природа пространства, с которым работает литература, и как оно вообще находит свое место в языке.

Чтобы разобраться в отношениях литературы и пространства, мы сосредоточимся на самом акте описания, на этом привычном элементе писательской работы; именно он будет в фокусе нашего исследования, потому что тогда мы получим прекрасную возможность изучить особенности вымышленного пространства, которое создает литература, и его отличия — весьма, кстати, значительные — от реального мира.

Мы будем рассуждать не только об этом придуманном «книжном» пространстве, но и о проблеме истины в литературе — проблеме, которая возникает в ходе раздумий об описательных функциях текста. Наравне с истинными научными знаниями о разных странах, предоставленными нам географией, существует и другой пласт истинных представлений о мире, который создают наши путешественники-домоседы, — не предполагающий перемещений в пространстве. Условия, при которых может создаваться эта другая истина, мы и хотим выяснить в нашей книге.