Поэтому пришло время рассмотреть поподробней конкретные ситуации, в которых нам приходится говорить о местах, где мы не бывали. Вопреки первому впечатлению, таких ситуаций не так уж мало. При этом они достаточно сложны и нуждаются в тщательном разборе, если мы, конечно, хотим найти разумное решение проблем, которые в этих случаях встают перед путешественником-домоседом.
Как рассказывать о путешествиях
Глава I
В антропологии
Здесь мы благодаря Маргарет Мид узнаем много чрезвычайно интересных фактов о нравах юных жительниц Самоа
Если уж существует наука, для которой необходимость в путешествиях бесспорна, то это, конечно, антропология. Леви-Стросс, правда, начал свою самую знаменитую книгу «Грустные тропики» эпатажной формулой «Ненавижу путешествия и путешественников», но сразу после этого он переходит к подробному описанию своего собственного пребывания в Латинской Америке, из которого явно следует, что путешествия — самый важный этап в работе антрополога и без них эта профессия просто не могла бы существовать.
Итак, в общественном сознании как неоспоримая истина укрепилось мнение, что для изучения других народов, а особенно — народов, живущих в отдаленных уголках планеты, необходимо приезжать туда и проводить там как можно больше времени, чтобы иметь возможность внимательно наблюдать за их жизнью и вывести из этих самолично сделанных наблюдений неоспоримые с научной точки зрения законы.
* * *
И правда, что бы мы сегодня знали об архипелаге Самоа[34] и сексуальной жизни его обитателей, да и о человеческой сексуальности вообще, если бы не работы Маргарет Мид. А их бы, в свою очередь, не было без путешествий, предпринятых Маргарет Мид в тридцатые годы для изучения жизни иных народов ради прогресса науки. И хотя ее описание архипелага Самоа и его обычаев не сводится к рассказу о сексуальной культуре местных жителей, который занимает всего несколько глав, но эта часть ее исследований, бесспорно, привлекла самое большое внимание читателей и поставила книгу в ряд трудов, которые считаются антропологической классикой.
Главная идея книги, которая и обеспечила ей всемирное признание, — в том, что сексуальные нормы на Самоа куда менее строгие, чем в западном мире и в особенности в Северной Америке, где жители связаны множеством запретов, глубоко внедрившихся в их сознание. А вот на Самоа молодежь не страшится большого количества добрачных связей, в которые вступают для приобретения опыта:
Между юношами, которые проходят сложный обряд инициации, и девушками, которые к нужному моменту оказываются достаточно осведомленными в этих вопросах, чтобы избежать психологической травмы, обычно устанавливаются гармоничные сексуальные отношения; этот процесс облегчается тем, что те и другие обладают необходимой свободой для экспериментов в этой области и тем, что очень редко оба партнера оказываются девственниками. […] Поэтому плотская любовь для самоанцев является чем-то привычным, своего рода искусством, которое, следовательно, требует умения. Такой подход приводит к тому, что в их отношениях отсутствуют неврозы, фригидность и импотенция[35].
Самый распространенный способ сексуального контакта вне брака — это тайная встреча, так называемое свидание «под пальмами»:
Такие любовные свидания назначаются на краю деревни. «Под пальмами» — вот принятое обозначение любовных встреч такого рода. Очень часто в одном месте назначают свидания три или четыре парочки, в особенности тогда, когда юноши или девушки — родственники. Если у девушки во время свидания закружится голова или же ей станет дурно, то обязанность юноши — вскарабкаться на ближайшую кокосовую пальму, сорвать там кокосовый орех и полить его молоком вместо одеколона лицо своей возлюбленной[36].
Но эта общая свобода нравов вызывает к жизни и другие виды отношений между еще неженатыми и незамужними молодыми людьми, такие, как неприкрытое ухаживание, похищение («аванга»), объектом которого могут стать лишь девушки высокого общественного положения, или даже насилие исподтишка («моетотоло»), когда мужчина под покровом темноты пользуется благосклонностью, адресованной другому:
Необходимость соблюдать абсолютную тишину исключает какой бы то ни было разговор между юношей и девушкой, и подкрадывающийся надеется либо на то, что девушка ждет любовника, либо на то, что она примет каждого, кто придет к ней. Если же девушка заподозрит обман или вознегодует, то она поднимет страшный крик, и все семейство бросится в погоню. (…) Проблема моетотоло осложняется еще и тем, что оскорбителем может оказаться и юноша из этого же семейства. Тогда ему легко улизнуть от ответственности, приняв участие в погоне, последовавшей за раскрытием преступления. Моетотоло также создает для девушки и возможность превосходного алиби. Для этого ей достаточно только крикнуть «моетотоло», после того как ее возлюбленный обнаружен.
Из череды таких пикантных подробностей Маргарет Мид выстраивает картину идиллического общества, где из-за отсутствия конфликтов и чувства вины, а также благодаря сексуальной свободе период отрочества протекает ровно и гладко:
Если не считать нескольких ситуаций, о которых мы поговорим в следующей главе, взросление на Самоа ни в коем случае не становится напряженным кризисным периодом жизни, наоборот, это спокойное время, стадия на пути постепенного созревания. Девушку не раздирают противоречия, не мучают философские вопросы, ей не туманят голову несбыточные амбиции. Чувствовать себя девушкой, иметь много любовников и чем дольше, тем лучше, потом выйти замуж в своей деревне, не отрываясь от собственной семьи, родить много детей — примерно таковы жизненные планы каждой самоанки[37].
Их общество своей свободой и беспечностью опрокидывает наши западные представления о жизни, стиснутые в рамках многочисленных табу; жизнерадостность и отсутствие комплексов, которые свойственны самоанцам, словно подчеркивают эти ограничения:
Юноша клянется, что он умрет, если девушка откажет ему в своих милостях, но самоанцы смеются нал рассказами о романтической любви, глумятся над верностью долго отсутствующей жене или любовнице, верят вполне серьезно, что одна любовь лечит другую. […] Романтическая любовь в том ее виде, в каком она встречается в нашей цивилизации, неразрывно связана с идеалами моногамии, однолюбия, ревности, нерушимой верности. Такая любовь незнакома самоанцам. Наше чувство — это некая смесь, конечный продукт многих сходящихся линий развития западной цивилизации: института моногамии, идей эпохи рыцарства, этики христианства[38].
* * *
Сегодня даже трудно себе представить, какой грандиозный отклик вызвала в свое время книга Маргарет Мид. Дело в том, что эти незатейливые истории из интимной жизни юных самоанцев неожиданно вписались в дискуссию, которая затрагивала самые основы американского общества, и оказались крайне веским аргументом.
Эта дискуссия касается вопроса о том, в какой мере культура, в которой развивается человек, влияет на его поведение и действительно ли опыт, приобретенный человеком в этом окружении, более важен, чем внутренние черты, которые определяют развитие личности независимо от окружения и обстоятельств.
