Я вздыхаю и наклоняюсь, делая себе ледяной шарик. Я сжимаю две руки в перчатках. Когда у меня в руках появляется ледяной шар, я смотрю на него, изо всех сил пытаясь заставить его парить, как я делала со снегом, но ничего не происходит. Я вздыхаю в знак поражения, и Феликс подходит ко мне. Он кладет руку мне на плечо и улыбается.

— Не сдавайся так быстро, Арабелла. Я чувствую, как энергия кипит вокруг тебя. Ты что-то делаешь, хотя это и не видно.

Я киваю и пытаюсь сосредоточиться на льду в руке, остро ощущая руку Феликса на себе. По крайней мере, он больше не избегает меня. Ничего не происходит, и мое разочарование только усиливается. Он смеется и бросает мне милую улыбку, от которой мое сердце замирает, а живот затрепетал. Тепло, непохожее на все, что я когда-либо испытывала, пронзило мое тело, и через мгновение лед внезапно растаял, и вода вытекла прямо на мои руки.

Феликс с недоверием смотрит на мои руки.

— Ты… ты растопила снег.

То, как он на меня смотрит, заставляет мое сердце сжиматься от страха. Он смотрит на меня так же, как смотрел ювелир, с надеждой в глазах.

— Феликс, — шепчу я, потрясенная. — Я понятия не имею, как я это сделала.

Он делает шаг ко мне и берет меня за щеки, глядя мне в глаза.

— Ничего страшного, Арабелла. Если у тебя есть способность, ты ее освоишь. Я буду рядом, чтобы помочь тебе. Ты понимаешь, что это значит? Если мы сможем согреть землю, мы сможем выращивать урожай в Элдирии, а не полагаться на торговые пути. Мы сможем накормить наш народ, не рискуя жизнью, чтобы добыть продовольствие.

Я киваю, и небольшая часть меня надеется, что он прав. Если бы только я действительно могла изменить ситуацию.

— О чем ты думала, когда лед растаял?

Я напрягаюсь, мои щеки быстро краснеют. Я хочу солгать, но не могу. Не тогда, когда на кону стоит так много. Я смотрю на него, уверенная, что мои щеки ярко-красные, и выдавливаю из себя слово.

— О тебе, — шепчу я. — Я думала о том, как ты положил руку мне на плечо. Это отвлекло меня.

Феликс на мгновение выглядит удивленным, а затем его взгляд становится более глубоким, и мое сердце начинает биться чуть быстрее.

— Если это происходит, когда я касаюсь твоего плеча, то это объясняет, почему температура в нашей комнате так сильно повысилась, когда я уложил тебя в постель, и почему горячий источник казался горячее в ту ночь.

Я краснею от воспоминаний об обеих ночах. Часть меня думала, что это повторится, теперь, когда мы вернулись, но он избегает меня, и каждую ночь я засыпаю в одиночестве.

Феликс наклоняется и делает мне еще один ледяной шарик.

— Попробуй еще раз, — говорит он, и в его голосе слышится волнение.

Я улыбаюсь и беру его, стараясь сосредоточиться, но ничего не происходит. Он внимательно наблюдает за мной, и меня охватывает страх, но моя неудача, похоже, не смущает его. Он улыбается, берет мою свободную руку и медленно снимает перчатку, что меня удивляет.

Я смотрю ему в глаза, сердце бьется как сумасшедшее. Что он делает? Феликс переворачивает мою руку и подносит мою ладонь к своим губам. Он смотрит мне в глаза и целует ее. Я с трудом сглатываю, тысяча разных чувств проносится по мне, вместе с каким-то жаром, который, кажется, горит и внутри, и снаружи моего тела. Это… что это? Я никогда раньше не испытывала ничего подобного.

— Смотри, — шепчет он, наклоняя голову в сторону моей другой руки. Я смотрю и вижу только воду на моей кожаной перчатке. — Лед исчез.

Я киваю, сбитая с толку во многих отношениях. Ясно, что мои эмоции контролируют мои силы, но я не должна ничего чувствовать к Феликсу. Я не могу, правда? Это не просто вожделение. Это больше.

— Попробуем еще раз? — спрашивает он, вырывая меня из раздумий.

Я вырываю руку из его ладони и прижимаю ее к груди.

— Нет, — шепчу я, делая шаг назад.

Я поворачиваюсь и ухожу, сердце колотится, а мысли не поддаются контролю. Что со мной происходит? Еще вчера я была так рада, узнав, что Натаниэль освобожден и что дома все в порядке. Когда я прочитала письмо Серены, в котором она писала, как сильно скучает по мне, я пообещала себе, что вернусь к ним, как только смогу. Об этом я и написала ей в ответе. Так почему же каждый раз, когда Феликс прикасается ко мне, я хочу остаться?

Я смотрю на письмо сестры, перечитывая свои любимые абзацы снова и снова.

Дом. Я должна сосредоточиться на возвращении домой, но даже письмо сестры не отвлекает меня от мыслей о Феликсе. Я все время думаю о том, как он прикоснулся ко мне в горячем источнике, о отчаянии в его глазах и о той связи, которую я почувствовала. Он заставил меня испытать желание, более сильное, чем все, что я когда-либо испытывала, и это было больше, чем просто вожделение.

Я кладу письмо сестры и беру пустой лист пергамента, когда чувствую, как магия закручивается во мне, стремясь вырваться на поверхность. Как бы я ни старалась, мои мысли продолжают возвращаться к Феликсу. Я хочу снова прикоснуться к нему и хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как в ту ночь в горячем источнике, при свете полной луны.

Лист бумаги в моих руках загорается, и я вздрогнула, на мгновение запаниковав, но потом поняла, что огонь мне не вредит. Я завороженно смотрю на него. Огонь сжигает бумагу, но мне не больно.

Феликс может быть прав. Если я смогу управлять огнем, я смогу растопить снег, который, кажется, никогда не перестает падать. Смогу ли я действительно согреть землю настолько, чтобы на ней могли расти культуры? Если я смогу это сделать, я смогу спасти так много жизней.

Возможно, именно на этом я и должна сосредоточиться. Так мы сможем сломать проклятие. Так я смогу вернуться домой. Я вздыхаю, глядя на пепел в своей руке, не зная, как вызвать нужные стихии. Огонь может быть разрушительным, если я не смогу его контролировать. Большая часть этого дворца построена из дерева. Я могу нанести невообразимый ущерб.

— Интересный запах.

Я резко поворачиваюсь на звук голоса Феликса, и мои щеки загораются. Он прислонился к дверному проему, выглядя потрясающе в своей черной как смоль форме. Взгляд его глаз заставляет мое сердце биться чаще, и я делаю шаг назад.

— Феликс, — говорю я, и высокий тон моего голоса выдает мое волнение. Он улыбается с пониманием, отталкивается от стены и делает шаг ко мне.

— Сначала ты сбежала, а теперь пытаешься поджечь наш дворец. Мне стоит беспокоиться? Это еще одна запутанная попытка покушения на мою жизнь?

— Я… я просто тренировалась.

— Ты пыталась поджечь что-то в нашей спальне? Дорогая, все, что тебе нужно сделать, чтобы этого добиться, — это позволить мне прикоснуться к тебе.

Я не могу сдержать застенчивую улыбку, облегченная тем, что его настроение сегодня кажется более легким, чем было в последнее время. Он не был прежним с тех пор, как мы вернулись, но когда он поцеловал мою ладонь в атриуме, я мельком увидела того человека, по которому я начала скучать, того, который стоит передо мной сейчас.

Феликс берет мою руку и счищает с нее остатки пепла, рисуя круги на моей ладони большим пальцем.

— О чем ты думала, когда вызвала огонь? — Он смотрит на меня умоляюще, почти как будто боится моего ответа.

Мой взгляд блуждает по его телу, задерживаясь на его брюках, прежде чем я успеваю опомниться и отвести взгляд, почувствовав, как мои щеки загораются.

— Ни о чем, — шепчу я. — Совершенно ни о чем.

Феликс делает шаг ко мне, и я отступаю, натыкаясь на комод позади меня. Он улыбается, обнимает меня за талию и с легкостью поднимает на комод.

— Неужели?

Я киваю, хотя знаю, что ни разу не смогла солгать ему, и он всегда видит меня насквозь. Глаза Феликса весело блестят, и я задаюсь вопросом, понимает ли он, как он красив, когда так улыбается. Чем больше времени мы проводим вместе, тем легче уловить его выражение лица через движущиеся вены, которые пытаются его скрыть.