Алиска, услышав это, подняла голову и посмотрела на него с таким выражением, будто говорила: «Правильно делаешь». Но промолчала, только фыркнула и принялась за еду с видом королевы, снизошедшей до трапезы с простыми смертными.

— Василий, — я сел на своё место. — Ты бы сам присел. Всё уже накрыто.

— Никак нет, ваше благородие, — он выпрямился, поправил сюртук. — Я потом, на кухне. Не положено мне с господами.

— С каких это пор? — Арина отложила газету. — Вы же с нами за одним столом сидели, когда Андрей только в деревню приехал.

— То было раньше, — Василий замялся. — А теперь род разросся, дела пошли, не ровен час…

— Василий, — я строго посмотрел на него. — Садись.

Он поколебался секунду, потом вздохнул и опустился на стул в дальнем конце стола. Арина тут же пододвинула ему тарелку, Лиля налила чаю. Вероника, проходя мимо, положила ему на тарелку горячую булочку.

— Спасибо, барышня, — он смущённо улыбнулся. — Заботливая вы.

— Привыкайте, Василий Иванович, — она улыбнулась в ответ. — Теперь у вас большая семья. Придётся терпеть.

Он только головой покачал, но улыбка с его лица не сходила.

Завтрак шёл своим чередом. Арина рассказывала о своей новой затее — она решила, что будет шить не просто платья, а вещи для охотников. Прочные, удобные, с защитными нашивками, которые могли бы удержать удар когтей или принять на себя часть магии.

— Я уже говорила с травницами, — говорила она, подливая себе чаю. — Они обещали пропитывать ткань специальными составами. Не магия, конечно, но лучше, чем ничего.

— А кто будет шить? — спросила Лиля. — Ты же сама говорила, что с иголкой не дружишь.

— Найму швей, — отмахнулась Арина. — У нас же вон сколько мастериц приехало. Две швеи, вышивальщица, даже одна портниха из столицы, говорят, сбежала от кредиторов. Возьму её главной.

— А деньги? — спросил я.

— Деньги у меня есть, — она посмотрела на меня с вызовом. — Приданое моё никто не отменял. А отец только рад будет, что я при деле, а не в гостиной сижу.

Я хотел возразить, но Алиса, сидевшая рядом, положила руку мне на колено и чуть сжала. Не мешай, мол.

— Если нужна будет помощь — скажи, — сказал я. — И с помещением я помогу. Есть пустующий дом на южной улице, там и мастерскую оборудовать можно.

Арина просияла. Лиля, до этого молчавшая, вдруг спросила:

— А меня возьмёте? Я шить не умею, но огнём могу обрабатывать края, чтобы не сыпались. Это быстро, и ткань не портится.

— Берём! — Арина хлопнула ладонью по столу. — Будет у нас цех! Росомахинские швейные мастерские!

Все засмеялись. Алиска, до этого с достоинством поедавшая мясо, подняла голову и смерила Арину долгим взглядом.

— Ты громкая, — сказала она. — Но хорошая. Мне нравится.

Арина зарделась.

После завтрака мы вышли на крыльцо. День обещал быть ясным — солнце уже поднялось выше, разгоняя утреннюю дымку, воздух был прозрачным и свежим, пахло опавшей листвой и дымком из печей. Где-то в деревне стучали топоры, лаяли собаки, дети перекликались на улице.

— Ваше благородие, — Василий вышел следом, держа в руках мою куртку. — Накиньте, утро холодное.

— Василий, я не замёрзну, — я взял куртку, чтобы не обижать, но надевать не стал. — Ты меня балуешь.

— А кто, если не я? — он поправил на мне воротник, и в этом жесте было столько привычной, многолетней заботы, что я невольно улыбнулся.

— Ты, Василий, ты.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент из дома вышел Бродислав. Брат был в походной одежде, при мече, и выглядел так, будто собирался не в гости, а на войну.

— Андрей, — он кивнул. — Я с утра на полигон съездил, посмотрел. Всё готово. Юрий обещал подъехать через час.

— Полигон? — Василий насторожился. — А что там, ваше благородие?

— Хочу проверить, на что способны мои новые когти, — я посмотрел на руки. — Бродислав прав, нужно знать пределы, прежде чем…

— Прежде чем что? — Василий побледнел.

— Прежде чем столкнуться с тем, для чего они предназначены, — я постарался сказать это как можно мягче. — Не переживай, Василий. Это просто проверка.

— Просто проверка, — он покачал головой. — Ваше благородие, вы уж простите старика, но я с вами. Если уж проверять, так я хочу видеть.

Я удивился, но отказать не смог.

— Хорошо, Василий. С нами.

Он просиял и тут же засуетился, собираясь в дорогу.

Полигон находился за фабрикой, на ровной площадке, окружённой невысоким валом. Когда-то здесь тренировались бойцы Альфреда, потом Семён Бобров расширил место, добавил мишени, защитные барьеры. Теперь это был настоящий испытательный стенд, где можно было проверить любое оружие.

Мы приехали туда через полчаса. Бродислав уже всё подготовил — в центре площадки стояли несколько видов мишеней: деревянные щиты разной толщины, стальные пластины, куски панциря, добытые на изнанке, и даже небольшой магический барьер, который мерцал голубоватым светом, дожидаясь, пока его испытают.

Юрий ждал нас у входа. Он был в своём обычном костюме, с неизменной тростью, но я заметил, что в его глазах горит неподдельный интерес.

— Ну, показывай, — сказал он, пожимая мне руку. — Я с самого утра гадаю, что там тебе Росс соорудил.

— Скоро увидишь, — я снял куртку, отдал Василию. — Готов?

— Всегда готов, — Юрий усмехнулся. — Это ты у нас герой, а я так, наблюдатель.

Василий, приняв куртку, отошёл в сторону, сложил руки на большом животе и замер, превратившись в статую внимания. Я знал это его выражение — он будет смотреть, запоминать и потом, наверное, пересказывать всё до мельчайших подробностей Арине с Лилей, пока те не выгонят его из комнаты.

Я подошёл к первой мишени — деревянному щиту толщиной в два пальца. Такие щиты выдерживали удар меча, их ставили на учениях, чтобы новички не калечили друг друга.

Я выпустил когти. Они вышли легко, без усилий, и я увидел, как Юрий, стоявший в стороне, чуть подался вперёд, рассматривая их. Бродислав, уже видевший их раньше, только кивнул.

Я размахнулся и ударил.

Когти вошли в дерево, как в масло. Без звука, без усилия. Я провёл рукой вниз, и щит развалился на две части, которые с глухим стуком упали на землю.

Тишина. Василий, стоявший в стороне, тихо охнул. Юрий подошёл ближе, поднял одну из половинок, повертел в руках.

— Края ровные, — сказал он. — Как после артефактного резака. Только быстрее и без магии.

— Дальше, — я подошёл к стальной пластине.

Она была толщиной с палец, такую ставили на арбалетные полигоны — болты отскакивали, оставляя только вмятины.

Удар — и сталь разошлась, будто бумага. Когти не затупились, не нагрелись, даже не изменили цвет.

— Это уже интереснее, — Юрий поднял разрезанную пластину. — Такая сталь выдерживает удар мага пятого уровня. Ты только что разрезал её голыми руками.

— Дальше, — я подошёл к куску панциря.

Его привезли с фабрики — это был фрагмент скорпиона, которого мы убили в прошлом месяце. Такая броня выдерживала удар лучшего меча, её продавали артефакторам за огромные деньги.

Я ударил. Когти вошли в панцирь, но не так легко, как в сталь. Я чувствовал сопротивление, чувствовал, как материал нехотя поддаётся. Я надавил сильнее, и когти пошли глубже, разрывая пластины, дробя структуру. Когда я вытащил руку, в панцире зияли три глубокие борозды.

— Не до конца, — сказал Бродислав, рассматривая результат. — Но пробить может. С первого удара — нет. Со второго — скорее всего.

— Достаточно, — я посмотрел на свою руку. Когти были чистыми, на них не осталось ни пыли, ни частиц панциря.

— А теперь главное, — Юрий подошёл к магическому барьеру. — Я поставил его на пятый уровень. Это выше, чем у большинства боевых магов. Держится против артефактных пушек. Если пробьёшь…

— Пробью, — я не знал, откуда во мне эта уверенность, но она была.

Я подошёл к барьеру. Он мерцал голубоватым светом, и я видел его структуру — плотную, сложную, с переплетениями нитей, которые Юрий вплёл в защиту. В магическом зрении это было красиво.