Я кивнула, прекрасно понимая преподавателя. Скорее не понимала, почему академия вообще ещё открыта. Но если бы не это, быть бы мне уже замужем за каким-то стариком. Уж лучше неудачи.

— Слушай, а ты давно здесь учишься? — спросила я, чтобы хоть как-то разбавить неловкую тишину, пока мы продвигались по коридору подземелья.

— Четвёртый год, последний, — ответил он.

— А какая магия?

— Боевая, — он чуть улыбнулся. — Надеялся на другую академию, но родители не решились меня куда-то отдать.

— Могу их понять, — я хмыкнула. Ведь если он будет числиться боевым магом, то в случае войны сразу отправят в самую гущу событий. И хоть предпосылок пока не было, но всё равно родители не очень горели желанием отправлять своих детей на эти факультеты. Потому боевые маги считались очень престижной и востребованной профессией. Однако у них был выбор и других специализаций, близких по направлению магии.

— А ты… — Я хотела спросить что-то ещё, но неожиданно поскользнулась на мокром каменном полу. Взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Димер схватил меня за запястье, но даже это не помогло, и я рухнула на пол, крепко приложившись плечом о стену. Раздался какой-то треск. Мы с удивлением уставились на пробежавшую в стене трещину.

— Ну я точно не настолько сильная, чтобы каменную кладку с падения повредить, — растерянно произнесла, потирая занывшее плечо.

— А это и не стена, — удивлённо сказал Димер, помогая мне подняться. Коснулся рукой трещины, слегка нажал. Бесшумно открылась дверь внутрь, осыпалась частично серая краска. Мы переглянулись. Димер зажёг огонёк, запустил его внутрь. Тот повис под потолком, давая слабое освещение.

— Будем заходить? — Почему-то шёпотом спросила я.

— Конечно, не зря же она открылась, — пожал плечами парень и шагнул внутрь.

— Интересно, что здесь раньше было?

Я провела кончиками пальцев по щербатой стене. Пол здесь был земляной, комната абсолютно пустая, только кое-где в стенах виднелись мелкие дырочки.

— Какая-то аудитория, думаю, — пожал плечами Димер. — На стенах что-то написано, смотри, — он поманил к себе шар огня, и тот послушно подлетел. Я подошла к нему ближе, вглядываясь в надписи. Какие-то схемы, формулы, расчёты. Кое-где мелькали незнакомые имена, в основном мужские. Внезапно взгляд выхватил знакомый почерк.

— Посвети сюда! — взволнованно попросила я. При свете прочитала выцарапанное неровными буквами «Ненавижу вас всех!» несколько раз. Пока, наконец, полностью не осознала, что это писала бабушка. Но что она здесь делала?

Я посмотрела под ноги. Поковыряла носком туфли землю. Библиотекарь говорил про отравленные стены, через которую заражается и земля. Не здесь ли бабуля насылала то самое проклятие, если это действительно была она?

— Пошли отсюда, ничего интересного, — вырвал меня в реальность голос Димера. Я кивнула, отправляясь на выход. Прочитать записей в дневнике мне осталось не так много. Сегодня, надеюсь, закончу. И если я всё правильно поняла… То тогда понятно, почему она написала, что именно я могу его снять.

— Зала, ну что я делаю не так?! — я с раздражением смотрела на пятно, которое никак не отстирывалось с рубашки. В ней я работала в оранжерее, так как её было меньше всего жалко. Вещей много взять позволить себе не могла, сбегая из дома, и сейчас в очередной раз мне приходилось страдать со стиркой. Частично соседка меня уже учила, но те вещи стирались значительно проще. На них не было трудно отмываемых пятен. В отличие от этой рубашки, с которой я страдала уже полчаса. Всё вокруг было в пене, кожа на руках сморщилась, а я прошла все стадии от желания выкинуть до слёз. Особенно бесило то, что мне осталось прочитать всего несколько страниц бабушкиного дневника, а вместо этого я вынуждена тратить время на эту ерунду!

Но отложить стирку было нельзя: работу мне важно не потерять, а другая подходящая рубашка была достаточно новой, и портить её было жалко. Неизвестно, когда ещё я смогу пополнить запасы вещей. Не родителям же письма писать с просьбой вещи выслать!

— Давай я просто выведу его заклинанием, — устало предложила Зала в десятый раз.

— Ну нет, я должна с этим справиться сама! — упрямо возразила, вновь натирая пятно мылом.

— Ну, значит, сама выведи заклинанием!

Я покосилась на соседку. Вспомнила свои попытки отработать это простое бытовое заклинание на уроке. Поёжилась.

— Что-то я не готова её выкидывать…

— Тогда продолжай страдать, — философски ответила Зала.

Я только грустно вздохнула. И продолжила страдать, как и было велено. Но всё же отметила, что сразу после снятия проклятия первым делом необходимо будет изучить все бытовые заклинания, потому что так жить просто невозможно!

— Слушай, а как старшекурсники здесь поступают? Заклинаниями всё чистят?

Соседка фыркнула.

— Да если бы! Это же больше опасности, что оно сработает плохо. Нет, всё ручками. Так что привыкай.

— Но мы же, получается, лишаемся практики? Разве нет? Как тогда после выпуска по специальности работать?

— Обычно после выпуска из этой академии поступают в другие через пару лет, когда проклятие ослабевает. Если, конечно, хочется хорошее место. Для наших выпускников есть места в десятке академий по стране, да и учиться уже приходится меньше. Теорию усвоить здесь получается, в других академиях только отработка практики. Несколько лет обучения можно пропустить.

— А если не поступить в другую академию?

— Рассматривать вакансии попроще в небольших городах и деревнях, — пожала плечами Зала. — Я так и планирую сделать. Не хочу жить в большом городе. Хочу домик, огород, лес рядом, речку. Тем более у меня и магия слабая.

— А почему тогда ты сюда поступила? — вопрос вырвался сам собой, и я тут же стушевалась. — Прости! Не отвечай, если не хочешь.

Я уже успела за эти дни усвоить, что о причинах здесь говорить не принято. Каждый сам раскрывает, если сочтёт нужным.

— Не извиняйся, это не секрет, — отмахнулась Зала. — У меня родители давно умерли, опекун был дядя. Проиграл, дома лишаться не хотел, решил пожертвовать мной. Нашёл жениха, который готов был дать хорошие откупные. Я и решила сбежать, про жениха этого слава нехорошая ходит. После получения диплома буду иметь право сама распоряжаться своей жизнью, он потеряет право на опеку.

— Очень тебя понимаю, — хмыкнула, внимательно разглядывая рубашку. Пятно, наконец, удалось отстирать, и я с облегчением приступила к полосканию. — Дядя преследовать не будет?

— Нет, не сможет. Пытался отыграться, задолжал ещё больше. Решил воровством дело решить, пробрался в дом герцога и попался. Ещё и напал на него, никогда умом не отличался, — Зала презрительно фыркнула. — Вчера вот письмо пришло от соседки, судили его и в шахты на север отправили, так что можно его уже не бояться.

— Как быстро ему пришлось поплатиться за свои решения, — я улыбнулась, отжала выстиранное. Убрала за собой в душевой, и мы отправились в нашу комнату. Там я встряхнула хорошо рубашку, повесила рядом с окном, покосилась на мирно спящую на шкафу Диру. Под лапой которой что-то блестело. Как я надеюсь, что это не последние оставшиеся деньги! Но просить Залу проверить тайник не стала. Мало того, что пташка моя в комнате и может увидеть место, если монета всё же не моя. Так ещё и мы сильно задержались после отбоя, я видела, как у неё слипаются глаза. Поэтому не стала мучить. Успеется завтра, это не к спеху.

Нащупала под подушкой дневник, пару минут подумала. Очень хотелось последовать примеру соседки и нырнуть под одеяло, но всё же взяла себя в руки. Надо скорее его дочитать, тем более завтра выходной, смогу отоспаться.

Я потеряла счёт дням, даже не буду вспоминать, какое сегодня число. С последней записи прошёл месяц. Уже начинается зима. Когда-то я её очень любила. Сейчас же просто хочу, чтобы скорее закончилось время обучения. Я не понимаю, почему именно мне так достаётся? В академии ещё с десяток таких же, как я, учеников! Но их почти не трогают. Точнее, не доходит до избиений, да и оскорбляют как-то лениво. Возможно потому, что я с самого начала прокляла эту местную звезду?