— Что-то мне расхотелось здесь учиться, — ошарашенно сообщила я Дире, разглядывая территорию Зачарованной академии. Моя пташка-фамильяр замерла на плече, вместе со мной оглядывая происходящее.

Сама территория была красива, не спорю. Усыпанные разноцветными листьями каменные тропинки, резные скамейки, в отдалении переливался под солнечными лучами пруд. Академия тоже мне понравилась. Высокое светлое здание с башенками, арочные входы и окна, синяя черепица на крыше. Смущало меня здесь только одно. Студенты. А именно то, как именно выглядит это проклятие неудач, о котором ходит столько слухов. И честно говоря, я теперь вообще удивлена, а как они живые-то выпускаются? Или смерти просто в слухи не просочились?

То, что практически все они спотыкались, падали, роняли конспекты или учебники, рвали форму, цепляясь за ветви деревьев, было ещё цветочками. А вот ягодки…

Один пошатнулся, налетел на фонарь и крепко расшиб себе лоб. Другая свалилась в колючие кусты ереники, разодрав платье чуть ли не в клочья. Третий выпал из окна второго этажа. Самое удивительное — что после этого он спокойно отряхнулся и, как ни в чём не бывало, вернулся в здание академии.

— Если тебя это успокоит, то первый год проклятие только набирает силу. В это время случаются просто лёгкие казусы, — услышала я за спиной мелодичный голос.

— Меня это не успокаивает, — пробормотала, оборачиваясь к собеседнице. За моей спиной оказалась милая улыбчивая девушка, невысокая, немного полненькая. Её рыжие волосы были заплетены в аккуратные косы, по носу и щекам рассыпались веснушки, блестели зелёные глаза. И, как ни странно, в отличие от остальных увиденных мною студентов, на ней не было закрытой формы академии. Только лёгкое платье медового цвета, с короткими рукавами и вышивкой по корсажу.

— Здесь разве нет формы?

— Есть, но только не для первокурсников. Я Зала, покажу здесь всё и помогу обустроиться.

— А можно я лучше назад? — невольно вырвалось. Но потом я вспомнила, что назад — это в храм с неизвестным, которого подобрали родители. И вот как выбрать из двух неудачных вариантов? Там хоть есть шанс стать вдовой быстренько, если выбор их пал на старика. А тут…

— К сожалению, уже нет. Как только ты прошла через ворота, считаешься ученицей академии.

— Жаль. Я Лиэна.

— Мне уже сказали, — с улыбкой кивнула Зала и перехватила у меня одну сумку. Мы медленно пошли ко входу, периодически уворачиваясь от пробегающих студентов. Зала это делала уже профессионально, я едва успевала.

— Форма здесь, как ты, наверное, уже заметила, должна хорошо закрывать все части тела, кроме лица. У девушек под платьями ещё и брюки. Перчатки тоже обязательны. Они все зачарованы и спасают от серьёзных ран при… кхм… неудачах.

Я фыркнула. Как же мягко она выразилась! Зала даже не обратила внимания, продолжая:

— Поэтому её выдают только со второго курса, когда проклятие уже полностью завладело студентом. Первый год нам пока можно расслабиться. Учится здесь мало людей, сама понимаешь. Сейчас всего двадцать пять человек. На первом курсе нас семь. Утром идут общие уроки, а потом индивидуальные или в малых группах, в зависимости от направления магии. Раз в седмицу выходной, можно выйти в город. Но после первого курса не советуется.

— Поэтому рядом с воротами столько лавок разных открыто? — со смешком спросила я. Зала улыбнулась.

— Ага! Со второго по четвёртый курс закупаются там, можно и заказать что-то при необходимости.

— А когда заканчивают обучение, то проклятие спадает?

— Ага, — весело ответила Зала. Я облегчённо выдохнула. — Но не сразу!

Я остановилась на миг, прикрыв глаза. Куда я попала? Хотя скорее другой вопрос: как теперь отсюда выйти? Замужество перестало казаться мне неудачной идеей.

— И через сколько?

— У всех по-разному, — она пожала плечами. — У кого-то через год… Или пять.

Я крепко сжала зубы, сдерживая не самые приличные выражения. Хотя скорее даже очень неприличные.

— О, мы пришли! На первом этаже у нас столовая, библиотека, целительская, общий зал и комнаты для студентов. Учебные комнаты в подвалах и на втором этаже. Комнаты учителей на третьем. Башни отданы тоже учителям.

— А в комнатах по сколько человек живёт?

— По трое. Но у тебя будет только одна соседка, ты же восьмая на нашем курсе.

— И кто соседка?

— Я! — она лучезарно улыбнулась. Я невольно ответила тем же.

Комната оказалась довольно хороша. Широкое окно давало достаточно света, под ним отцветали последние хризантемы. Слегка переливался голубым воздух над ними, и я вопросительно глянула на Залу.

— Воздушная подушка, чтобы… Ну, ты видела, — она махнула рукой и продолжила сдвигать в шкафу вешалки со своими платьями.

Я понимающе кивнула, устало села на заправленную кровать, осматриваясь. Три небольших стола со стульями, один длинный большой шкаф для одежды, несколько полок для книг. На этом обстановка закончилась. Душ, как сказала Зала, один на весь курс. Учитывая, что нас мало, не так уж и страшно. Наверное.

Вещи разложились быстро, не так и много я с собой взяла. Расписание мне выдадут только к вечеру, тогда же будет знакомство с деканом и ректором. Обед я пропустила, до ужина далеко. Значит есть время немного отдохнуть и вспомнить, с чего я вообще здесь оказалась!

Четыре дня назад

— Вся в твою мать, тьфу! — услышала я крик отца.

— Да я-то что сделаю! — не менее громко вторила ему матушка. — Всё её ведьминская суть!

— Не суть, а дурь! Выбивать надо было лучше! — продолжал злиться отец. А я застыла на лестнице, внимательно прислушиваясь. Вообще, такие диалоги не были редкостью. То же самое мне родители говорили и в глаза. Для них «ведьма» была ругательством, но точно не наоборот. Я же гордилась своей силой.

Возможно, если бы сила переходила не через поколение и досталась матушке, всё сложилось бы лучше. Но мама не получила магии, отец тоже. Ещё и закон, по которому женщины стали иметь право учиться и работать практически наравне с мужчинами, вышел не так давно. Прошло всего двадцать лет с принятия, но родители продолжали верить, что место женщины дома и нигде кроме дома. Слушаться мужа, нянчить детишек. И мне они желали той же судьбы. А я вот не хотела! Я мечтала просто спокойно дождаться двадцатилетия и сбежать жить к бабушке. По-другому меня к ней не пускали даже на час, как и бабушку ко мне, чтобы она «не дурила бедной девочке голову свободой и магией». Как будто у меня своей головы нет!

— Поэтому я и говорю: не надо её с женихом знакомить! В храм привезём через седмицу, там уж и узнает! — услышала я особо громкий крик отца и вздрогнула. Какой храм? Какой жених?!

— Вилер, моя мать только сегодня умерла, надо выдержать траур, ну какая церемония так быстро? — устало произнесла матушка.

Я отшатнулась, закрыла руками рот, чтобы не вскрикнуть. Бабуля… Неужели её больше нет? Но как же так? Почему мне ничего не сказали?! В голове зашумело, и я бессильно опустилась на ступеньку. Перед глазами всё плыло, мысли разбежались, оставив место лишь неверию, страху и боли.

С трудом, пошатываясь и запинаясь, я поднялась в свою комнату и рухнула в кровать, сворачиваясь под одеялом. Дышать было трудно, слёзы катились, впитываясь в светлые простыни, но я не замечала ничего.

Услышав лёгкий стук по стеклу, я замерла. Вытерла лицо рукавом, выглянула из-под одеяла. Перед широким окном зависла красивая разноцветная небольшая птичка. Я быстро вскочила, торопясь открыть.

— Привет, Дира, — всхлипнув, погладила её пёрышки. Она присела мне на плечо и зарылась в волосы. Хрустальные слезинки скатывались с её глаз и падали на пол, усеивая ковёр мелкими камешками. — Как мы теперь будем жить?

— Со временем боль утихнет, — тонким голоском ответила мне пташка, грустно понурившись.